Глава 6

     Расставаясь, они обменялись обещаниями писать друг другу. Переписывались довольно долго, но не часто. В Рождество Айвен поздравил Изу открыткой с изображением Девы Марии. Приписал пожелания, вполне традиционные для такого праздника. Она ответила в том же стиле.

     А дальше пришел февраль. Вот и двадцать второе число. ЕГО день! Как хотелось Айрис порадовать милого каким-то сюрпризом! Но она была так далеко от него. Поэтому – только слова, слова, наполненные нежностью, любовью и тоской.

     И Айрис ждал подарок от Айвена. На следующий день. Как и в юности, когда он еще молодым парнем служил во флоте, письма от него для нее были живительным глотком. Они источали и тепло, и беспокойство о ней, о будущем их такой сложной любви. Заполучив в руки конверт с характерной подписью, она через кожу ощущала его прикосновения. Прикладывала листочек к щеке, словно перемещая его поцелуй, оставленный в конце письма, с бумаги на свое лицо.
 
     А внутри письма лежал небольшой кусочек ватмана с рисунком, выполненным тушью. Ее лицо. Вернее сказать, не лицо – образ. Волнистые локоны, мотылек возле щеки, изящная шея. Абстракция, утонченная и нежная. Этот портрет говорил больше, чем любые слова об отношении Айвен к ней. Ну, во всяком случае в тот миг она так думала.
 
     Айрис по счастью удалось вырвать на работе отпуск, который должен был приходиться на начало лета. Детский сад прекращал работу. Иза планировала вместе с дочерью отправиться в родные пенаты. Однако вместе с ней и ее супруг, Роланд, тоже запланировал поездку к своим родным. Так что вся семья с нетерпением ждала этого путешествия, просто у каждого была своя причина для него.

     Иза считала даже не месяцы, а дни до отпуска. И как-то не заметила, что от Айвена известия, и так не частые, стали приходить все реже. А затем он и вовсе замолчал. Сначала было беспокойство, затем -- паника, после -- обида. Гамма эмоций сменялась в ее душе изо дня в день. И в конце концов Айрис стала понимать, что про нее просто забыли. Их любовь снова потерпела крах из-за расстояния в сотни километров, разделявших влюбленных.

     Отпуск, конечно, состоялся. Иза была сильной, всегда была. И смогла себя убедить, что так будет лучше. Расстались!!!! Но этот настрой с ней пребывал только до отъезда. А в дороге в душу снова протоптала тонкую тропинку слабая надежда на то, что с Айвеном вполне могло что-то случиться. И его изменившееся к ней отношение здесь ни причём.
 
     В доме родителей ее стали одолевать сны с его участием. Она часто просыпалась от сильного сердцебиения. И очень боялась в такие моменты выдать свои истинные чувства и переживания. Новый день с приходом утра приносил новые заботы. Почти спонтанно пришло решение оставить внучку на радость бабушке с дедом, а самим уехать на родину к мужу. Иза очень надеялась в дороге отвлечься от мыслей об Айвене. Поездка почти помогла ей в этом. Она немного успокоилась.

     Пребывание на природе было лучшим лекарством от тоски и уныния. Но, когда солнечные лучи ласкали тело Изы, расположившейся позагорать, ей все же казалось, что горячие объятия Айвена, а не Роланда, заставляют содрогаться от наслаждения. Ей становилось стыдно от того, что близость мужа двадцать четыре часа в сутки не доставляет ей столько приятных минут, сколько лишь короткие мечты о любовнике. И она старалась загладить свою вину, старалась быть нежной и внимательной к супругу.

     По возвращении Айрис и Роланд еще посетили с дружеским визитом своих друзей, у которых сын был всего на пару лет старше Анны. И вшестером дружной компанией провели великолепный веселый день на прогулке в парке. Сделали несколько памятных фото.

     Иза все же чувствовала в глубине своего естества, что, вопреки здравому смыслу, надеется встретить Айвена где-нибудь в городе. Ведь судьба так часто проделывала с ними этот трюк. Вела себя, как навязчивый фокусник. Опля!!! И появлялся мужчина откуда-нибудь внезапно, как из волшебного цилиндра! То из троллейбуса, то из-за угла, то из метро. Ну, же, фокусник, соверши свое волшебство еще раз! Нет! Ничего не вышло, чародей утратил свое мастерство магии.

    Айрис пользовалась случаем и предлогом похода в магазин, проходила по улице, где когда-то жил Айвен. С тоской и надеждой поглядывала на его окна. Но так и не встретила мужчину. Она уже знала, что живет он не здесь, в этой старой родительской квартире. Но, вдруг, у него могли появиться тут какие-то дела. Звонить, заходить и расспрашивать посчитала унизительным для себя.

     И потянулись утомительные дни, недели, месяцы ожидания известий. Что-то тревожное оформлялось в ее размышлениях в какой-то темный клубок из бесконечно задаваемых самой себе вопросов. А зачем ему нужно было снова дергать за тонкие ниточки ее памяти, за умолкнувшие струны ее души? Что было его целью? А ее целью было что, когда она шла на его призыв возобновить эти странные отношения на расстоянии?

     И чем больше Айрис размышляла, тем чаще ее терзали уже не просто сны, а кошмары с главным персонажем, с Айвеном. И эту муку нужно было как-то прекратить. И очень хотелось, чтоб хоть кто-то смог ее поддержать в эти тревожные дни или совет дать, как избавиться от наваждения. Почему-то Иза была уже почти уверена, что с ним случилось что-то страшное. Хоть и гнала от себя эти мысли. Боялась накликать еще большую беду. И молилась. Но все настойчивей в голове звучал набатом поминальный звон. Почему? Что ее заставило думать, что Айвен был мертв? Тогда пришло решение в церкви у священника спросить совета.

     Благо, небольшая приходская церквушка находилась совсем недалеко в деревушке по соседству. Иза отстояла службу, издали наблюдая за совсем молодым викарием. Как бы примеряясь к его опыту со своим желанием задать вопрос. отметила про себя, что к нему подходили прихожане разного возраста, кто за благословением, кто за советом. А потом все же тоже решилась подойти.
 
     Священник в свою очередь уточнил, что же тревожит Изу? И какие факты заставили ее думать, что человек умер. Она пояснила, что вообще ничего не знает о его судьбе. И только страшные сны, участившиеся в последнее время, заставляют ее принять эту мысль.

     -- Мне страшно! И именно потому, что неизвестность гложет.

     -- Ну, коль ты, дочь моя, не имеешь на то веских оснований, так и молиться должна лишь о здравии человека. А если с ним и случилось что-то, о чем ты не ведаешь, и ведать не имеешь возможности, так эта молитва грехом не будет. А Бог, он все про всех знает. И на верху все рассудится ИМ! Так что ты поставь свечки Иисусу Христу, Святым отцам и Пресвятой Деве Марии за здравие… Как зовут того, о ком печешься? Ну, вот, за Айвена и поставь, -- ответил викарий на все ее сомнения.

     Она так и сделала. Встала перед изображением Девы Марии и от всей души пожелала, чтоб Айвена обошли стороной все невзгоды, болезни и другие напасти. Попросила еще у Святого Альбана заступничества для ее пропавшего не Бог весть куда возлюбленного.

     А дома Иза взяла в руки ту икону, что он прислал ей на Рождество. И, глядя прямо в глаза Непорочной Деве Марии, еще раз попросила, чтоб та помогла Айвену где бы он не находился в этот час, и чтоб он все же дал о себе знать, дабы успокоить ее сердце.

     Прошло еще немало времени, пока женщина смогла как-то утихомирить свои душевные мытарства. Она все реже думала об этом человеке. Почти год прошел с того момента, когда Айвен запропастился куда-то. А она была за сотни километров.

     Еще одна весна постучалась в окна дома, где жила Айрис. Она распахнула створки окон. Словно встревоженная чайка, которую спугнули с насиженного гнезда, на сквозняке захлопали белыми крыльями занавески. А в квартиру принесло волну аромата сирени. Она росла прямо под окнами. Смотрелась сверху, благодаря густым и большим кистям, волнующимся сиреневым озерцом. Иза полной грудью вдохнула этот волнующий аромат, подставив лицо нарастающему теплу солнечных майских лучей солнца.

     Буйно расцвела сирень, возле подъезда осыпалась белыми лепестками вишня и яблоня. И какое-то томление появилось в сердце Изы. Эта свалившаяся на голову весна ее пьянила, шумом молодой листвы нашептывала что-то почти непристойное. Сердце гулко стучало, а кровь приливала к лицу, рождая почти лихорадочный румянец на лице молодой женщины. Проснулась и память. И стала, набирая обороты, снова возвращать Изу в прошлое. Рисуя и рисуя по несколько раз одну и ту же картину в ее голове. Вот Иза и Айвен гуляют в майских зарослях сирени и черемухи. Это было за несколько дней до его отъезда в армию.

    То ли шелест листьев, то ли его шепот на ухо. Что-то неразборчивое, но очень приятное, ласковое и дерзкое одновременно. Как им было хорошо тогда! Как молоды они были, какие планы на будущее строили! Жаль…это все не вернуть никогда. Жаль? Не вернуть? А, может, можно вернуть? Кто-то, очень похожий на змея искусителя, невидимый, но коварный старался пропихнуть эту мысль в голову Изе. А голова кружилась от предчувствий и тайных желаний.

     Что ж ты никак не уймешься? Сама себя одернула Иза.
 
     Тряхнула головой:
 
     -- Нет! Нет! Нет! Отстань от меня, хватит!

     Кому это она? Отмахнулась рукой и ушла вглубь комнаты, гневно захлопнув двери балкона и окно. В ответ за спиной опять раздалось злобное шипение искусителя.
               
     Снова шипение. Это угли в камине задышали и вернули Айрис в сегодняшний день. Женщина оторвала свой взгляд от языков пламени. Они пытались лизнуть ей руку, словно собака, которая хочет привлечь к себе внимание. Иза достала из шкафа бутылку красного вина. Откупоренная давно, она стояла и ждала своего часа в буфете. Айрис уже почти забыла вкус вина. Позволяла себе его совсем редко. Ее мучили частые головные боли. Но сегодня такой день, когда можно было немного вольности в отношении алкоголя.

     -- Ну, что ж, -- подумала она, -- стоит, наверное, выпить вина хотя бы за то, что память о тебе оказалась такой живучей! За тебя, память, и за тебя, Айвен!
 
     Сделав пару глотков, Иза подняла бокал и посмотрела через него на огонь. Вино ожило, заискрилось, огонь внутри камина породнился с огнем внутри бокала. Вкус терпкого напитка был восхитительным. Но Иза, почему-то с сожалением вспомнила о том, что с Айвеном они чаще всего пили бренди. Ах, да ладно, вино – и вино. Пусть так!

     Вино нежнее, чем бренди, не так обжигает. Зато пьянит быстрее, и горечь не остается после него. У Изы горечи и так хватает в жизни. Пора и подсластить себе хотя бы этот вечер в диалоге с собой или исповеди самой себе.