Глава 10

     В тот год Роланд и Айрис, наконец, обзавелись городским телефоном. Иза, помимо адреса, могла поделиться этой радостью и с родными, и с Айвеном. Теперь им были доступны международные звонки. Но она с ним опять как-то странно рассталась. Обиды все накапливались, а доверие все таяло. Поэтому и надежды на то, что он станет ей звонить после ее отъезда, не было. Связь на расстоянии они все же поддерживали, однако это опять стало больше походить на общение старых приятелей. Наверное, каждый из них смог уговорить себя или свои чувства притаиться где-то в темных уголках души и переждать. Только что нужно было переждать?

     Разве что нужно было дать время случиться осени, наступить зиме. Зима – волшебное время для двоих людей, связанных своими датами рождения, общей тайной. Зима лечила Изу от осенней хандры, от несбывшихся ожиданий и дарила, как в детстве, предчувствие праздника.


     И оставалось до него совсем немного времени, когда на пороге неожиданно для всей семьи, Роланда, Изы и Анны, вдруг поздно вечером возникли родители Айрис. Оба с мороза, веселые. Все радовались неожиданной встрече, как дети. Отец Изы, Витней Бэйланд, всегда одетый немного щеголевато, обычно гладко выбритый до синевы, предстал в просторной зимней куртке, каком-то легкомысленном головном уборе в виде петушиного гребешка, в народе так и называемом, петушком, и еще заросшим густой бородищей. Мама, Тринити, как всегда была элегантна в своей меховой норковой шляпке, кокетливо сдвинутой на один бок, и зимнем пальто.
 
     Еще долго семья не укладывалась спать, все не могли наговориться. В доме царило приподнятое настроение, звучали шутки и смех. Анна могла себе позволить то, что в обычные дни было под запретом. Она скакала, повизгивала, играя с дедом, и без конца жевала подаренные конфеты. Отвоеванные у запрета мандарины, быстро освобождались от кожуры и исчезали во рту маленькой Энни.

     -- Дочь, ну, хватит, мандарины лопать! Папа, прекрати, она завтра вся покроется прыщами, и чесаться будет, -- не сильно возражала Иза.
 
     Она и сама с удовольствием вдыхала мощный аромат цитрусовых фруктов, повисший над головами.
 
     Иза с матерью на скорую руку собирали праздничный ужин. Собственно, ничего не готовили, а так, метали на стол все, что было в холодильнике. Первые эмоции улеглись. За столом завязался более спокойный разговор, из которого стало понятно, почему родители так внезапно нагрянули в гости к детям и внучке.

     Просто, они возвращались с последнего места работы через столицу страны, где жили дети и внучка. Вот и решили по пути заглянуть сюрпризом. Разместились все на ночлег уже далеко за полночь. Иза легла вместе с дочерью на тахте в детской, Роланд поместился на раскладном кресле в гостиной, а родителям там же уступили раскладной диван.
 
     Несколько дней внучка наслаждалась нежной заботой и веселыми развлечениями в окружении бабушки и деда. А потом родители уехали домой. Но расставались они с дочерью и малышкой Анной не на долго. Уговор был таким, что те приедут с ответным визитом на Рождество или Новогодние праздники, до которых оставалось совсем немного времени.

     Айрис с трепетным чувством ожидала этой поездки в родной город. Как же хороши были празднования Рождества тогда, когда ей было столько же, как Анне сейчас! Неизменные атрибуты праздника покупались заранее, складывались в укромных секретных местах до поры. Серпантин, конфетти, бенгальские огни, фольга и орешки, мандарины или апельсины, конфеты разной величины в ярких обертках. Буквально все это потом оказывалось развешанным на елке вместе с самыми красивыми в мире стеклянными новогодними игрушками. В Доме Изы родители всегда наряжали сосну. Ель не любили, она быстро осыпалась. А вот сосна стояла долго, наряженная светящимися гирляндами из разноцветных лампочек, дарила хвойный аромат, плакала смоляными слезами умиления и жужжала самодельным моторчиком. Его смастерил Витней специально для того, чтоб лампочки мигали по очереди. Но это было радостью на вечер. А днем вся семья отправлялась в парк кататься на финских санях, есть мороженое, от которого ломило зубы на морозе, пить в кафе горячий чай или какао и есть пончики с кремом или пирожки с мясом.

     Такие воспоминания жили в сердце Айрис, и она ими очень дорожила. Поэтому всегда, собираясь в предновогодние путешествия в родные края, видела перед глазами картинки из детства. Такие картинки когда-то рисовали на рождественских поздравительных открытках. Немногие из них потом хранились в семьях таких, как у Изы. В семьях, перешагнувших одним огромным шагом из одной эпохи в иную, из одного тысячелетия в новое.

     Иза и Анна оделись в дорогу в легкие, но теплые зимние куртки, вязаные шапочки с шарфами и варежками. Теплые трикотажные рейтузы, заправленные в зимние сапоги, позволяли чувствовать себя свободными и одновременно защищенными от холодов и ветров на случай длительных прогулок на свежем воздухе. Роланд провожал своих девочек на вокзале и был спокоен за их здоровье в такой одежде.

     Ну, вот, папа попрощался через стекло, как всегда, словив воздушный поцелуй дочурки. И стал медленно удаляться, оставшись на опустевшем перроне. Айрис еще раз махнула ему и повернулась к Анне. Поскольку оставалось немного времени до сна, малышка попросила почитать ей книжку. Любимая сказка Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес» действовала всегда безотказно, как снотворное. Совсем скоро она уже отвернулась к стене купе и сказку продолжала видеть во сне.

     Айрис не нравилось спать в вагонах. Даже в самых комфортабельных. Ей мешал и пробуждал какую-то тревожность каждый звук за границами купе. Хлопанье дверей, плач чужих детей, лязганье колесных пар и сигналы встречных составов. Поэтому, воспользовавшись тусклым светильником, она попыталась погрузиться в чтение прихваченного в дорогу томика с детективом. Но дергающийся и шатающийся из стороны в сторону вагон не позволял сосредоточиться. В конце концов, женщина положила раскрытую книгу на грудь, закинула руку за голову и утонула в размышлениях о том, что ее ждет в родном когда-то городе в праздничные каникулы.

     Встретит ли она Айвена в этот раз? Может, он уедет в Рождество из города, как и она в какое-нибудь путешествие? Иза попыталась вспомнить, как они вместе с ним проводили новогодние каникулы и не смогла. Как же так? Никаких воспоминаний. Ни одного эпизода. Да они вообще никогда не праздновали вместе ни Рождество, ни Новый год! Гуляли зимой. Это было. А отмечали всегда порознь со своими какими-то друзьями, подружками, родней. Праздники проводили каждый со своими родными. А сейчас, удастся ли им вместе сорвать с ели или сосны ветку, загадать желание под бой часов, выпить ненавистного шампанского, запустить фейерверк, прокричать «ура»?

     Айрис нарисовала себе какую-то очень яркую и веселую картинку мысленно, совершенно не надеясь на то, что она будет таковой и в реальности. Но помечтать-то можно втайне от всех под стук колес и мелькание путевых железнодорожных фонарей.

     Вот, вокзальный перрон. Новый день, новый вид из окошка. Ой, прямо стихи полезли Изе в голову. Они с дочерью торопливо оделись, достали багаж. В этот раз Айрис везла родным подарки к празднику. Так что ручная кладь была увесистой. Именно поэтому ее и внучку на платформе встречал отец Изы.

     А дома были заметны приготовления к празднику. Правда, сосна еще не стояла на своем обычном месте. Но игрушки в старом фанерном ящике уже ожидали своего часа, бережно извлеченные с антресолей. А за елкой для внучки дед обещал сходить прямо завтра.

     Рождественская ночь выдалась теплой и безветренной. Сестра Айрис отправилась отмечать праздник к друзьям. Ну, а Анной занимались бабушка и дедушка. Ей разрешили побрынчать на пианино, развернуть кое-какие игрушки, перед тем, как их повесят на ветку сосны. Ну, не обошлось без потерь. Хрупкое стекло шара выскользнуло из неуклюжих ручек девочки. И один из шариков разбитым отправился в мусорное ведро.
 
     В Рождество семья тихо пела гимны, посвященные Иисусу и деве Марии. Правда, Витней всегда этот момент либо высмеивал, либо просто пропускал, находя себе занятие или включая телевизор. Он был атеистом и не присоединялся к молениям ни в один из религиозных праздников. А в Новый год на столе всегда был виноград. Кто-то научил родственников загадывать желания, поедая ягодки винограда. И эта новая традиция очень нравилась Анне. А Айрис с отцом по старинке писали желания на салфетке, сжигали ее, высыпали пепел в бокал с шампанским и выпивали залпом до окончания боя часов. Иза виноград не любила.

     Стол постепенно освобождался от праздничных блюд. Съедена большая часть салатов, бутербродов с икрой и тунцом. Ароматное жаркое еще осталось на пару порций. Дело дошло до пудинга и фирменного торта. Его готовила мать Изы по собственному рецепту. И никто не мог сравниться с Тринити в этом умении. Рецептура торта хоть и требовала больших затрат по времени, но оно того стоило. И вот уже осталось на большом блюде лишь пару кусков, для сестры Джулии, которая появится в доме на следующий день, да для Анны, которая обязательно завтра попросит добавки.

     Из традиций прошлого еще не исчезли праздничные концерты по телевизору. Подпевали любимым исполнителям и знакомым мелодиям семейным нестройным хором. Анна спела свою песенку «Джингл Белс» на руках у подвыпившего деда, сидевшего в кресле, и уже клевала носом. А за окном слышен был чужой смех и звуки уличных представлений, громкого пения и музыки. Завтра, конопатый от рассыпанных блесток и конфетти, снег будет присыпан свежим. Вон его огромные хлопья уже сверкают в лучах света уличных фонарей!

     Наступил день подарков. Множество уличных ярмарок и распродаж давали возможность купить семейные подарки и сувениры по сходной цене. Айрис наметила себе поездку в центр города. Она любила походы по магазинам в эти праздничные дни. Хотелось немного потолкаться в очередях, раствориться в озабоченных радостной суетой толпах людей. Ну, в конце концов, просто посмотреть, как течет жизнь в городе. И порадовать себя покупками. Да и Анна тоже ждет какого-нибудь подарка. Ведь у детей Рождественское и Новогоднее настроение не исчезает с перелистыванием календаря с двадцать четвертого на двадцать пятое декабря или с тридцать первого декабря на первое число января.
 
    С замиранием сердца Иза вошла в магазин Toytown. Сколько же воспоминаний было связано с ним и с ее детством! Именно здесь, было куплено для нее ее мамой Тринити большинство игрушек. Значит и она для своей дочурки найдет что-то особенное сегодня. И она нашла. В одной из секций Изе приглянулась мебель для кукол. Кукольная гостиная была оборудована шкафом для платьев, столом со стульями, креслом, диваном. Айрис тотчас вспомнила, что у Энни есть любимая кукла Барби, которой эта мебель будет как раз в пору. На лице женщины заиграла довольная улыбка. С заветным пакетом в сумке Иза вышла на улицу и отправилась к автобусной остановке.

     Она шла, погруженная в свои мысли. Представляла, сколько радости доставит этот подарок ее девочке. Вот удачная покупка! А дочь в это время с родственниками гуляла во дворе. Джулия лепила снежки и учила делать это племяшку. Они стояли против деда, который с увлеченностью и задором мальчишки старался обстрелять девчонок снежными снарядами. Бабушку оставили дома готовить обед воякам. Айрис не видела всего этого. Ее ждал свой сюрприз. И до него оставалось всего несколько метров пешком.
               
     Вспоминая тот день и проведенное в магазине игрушек время, Айрис заерзала в кресле и тихо засмеялась. Кресло из набора мебели выглядело, как настоящее, с обивкой из ткани в клеточку. Женщина сидела сейчас в твидовом, похожем на то, кукольное. Из тех времен на память осталась еще пара крошечных платьев, которые она сама шила для дочерней любимицы.
 
     Иза вышла из гостиной, по толстым прочным ступеням поднялась в сумрак второго этажа. Она помнила путь и без света. Вышла на балкон, слепила снежок, собрав ладонью снег с перил. Стоя в ночной морозности, следила за паром изо рта и катала в ладонях холодный шарик. Резко забросила его куда-то в темноту и ввысь над головой. Женщина отослала обратно в прошлое этот комок, слепленный из снега, из ее грусти и ее мыслей. Он полетел из этого февраля в далекий январский день, преодолев и время, и расстояние, и перелетев через какие-то события. Наверняка опустился в свежий сугроб, беззвучно и бесследно.

     Есть такое изречение:
 
     «Нельзя дважды войти в одну реку». Это означает, что нельзя два раза успешно заняться одним и тем же делом, если пришлось первую попытку, так или иначе, прервать. И нельзя дважды успешно вступить в отношения с одним и тем же человеком. Иза размышляла над этой вековой мудростью.
 
     Любой поступок, о котором так горько жалеешь, не переиграть, любые воспоминания не превратить в реальность «…чтобы еще раз подумать, и поступить правильно и тогда было бы все хорошо». Ведь Время – это Река, и она течет в одну сторону. И хоть ты тресни, но, сколько б ты ни входил в эту Реку и не выходил из нее, ты войдешь все равно в другую воду, которая пришла свыше. И именно поэтому «В ОДНУ И ТУ ЖЕ РЕКУ НЕ ВОЙТИ ДВАЖДЫ. Река – постоянна, но ее вода вечно меняется», потому что там уже течет другая вода. И это определение, как нельзя лучше, отображает свойства необратимости событий, как во времени вообще, так и в жизни в частности.

     Ну, а что, если вода, в которую ты входила, застыла, замерзнув, превратившись в толстый лед. А ты все шла по нему, по замерзшему руслу. И когда пришла весна, лед растаял, твои ноги снова оказались в воде. И именно в той, в которую ты когда-то вошла. Ты всего лишь проделала какой-то путь до того момента, когда настало потепление, просто прошло время. И талая знакомая вода тебя догнала.

    А вдруг случилось так, что на пути той воды в маленькой речушке, в которую ты вошла когда-то, встало непреодолимое препятствие. Реку перегородило плотиной. Вода все росла, копилась. А ты все шла по руслу и шла. Только все трудней становилось идти в полноводной реке. Но вода тебя дождалась. И та, которая была с тобой вначале пути, и новая. Ты плотину разобрала и освободила путь и реке, и себе. Вот вы, как попутчики, вместе идете все в том же русле. Разве так быть не могло?

     Так или иначе, но уже судьба, а не Айрис, решала за нее, давать ли новый шанс для возобновления отношений с Айвеном.