Диалог Скобочка

Из цикла «Голоса с разных берегов»

Июнь. Вечер. Два телефона в разных городах.


Анна: Если раскачаюсь, сегодня пойду снова петь.

Олег: У меня ребёнок спит на улице. Некогда сейчас петь)

Анна: Тебе да, некогда) А у меня они подросли, так что я могу)))) Это такой кайф. Поешь и любуешься закатом. Я вчера такой кайф поймала.

Олег: Да и надо ли тебе? Ты вроде не хотела петь на людях)

Олег: Людей бы пожалела))

Анна: Зачем их жалеть? Я прекрасно пою, людям нравится. И пишу красиво. Все эти «пожалей» — навязанное обществом. Шелуха.

Олег: Ну тогда можно снять трусы и идти болтать. Мне ведь так хорошо.

Анна: Не путай понятия. Есть морально-этические правила, но в них нет запрета на пение и на проявление.

Олег: Кто тебе сказал, что ты хорошо поёшь?

Анна: Много кто. Не нравится — не слушай. Завидуй молча)

Олег: Воспитанные люди не скажут «хватит». И так сирен достаточно.

Анна: Понимаешь, из токсичного общества уехала в адекватное — и всё, никто не говорит теперь так)

Олег: Один похвалил, и ты поверила. А сотни прошли и сказали «капец, бежим». И вообще — наоборот. Люди на отдыхе, им всё равно, что слушать.

Анна: Ну и не слушай. Главное — нравится мне.

Олег: Так ты мне отправляешь! Я вообще не хочу идти гулять и слушать чьё-то пение.

Анна: Так не ходи туда, где поют.

Олег: Может, ребёнок спит у меня, а ты воешь.

Анна: У нас тут вся Анапа поёт.

Олег: Заебали певуны.

Анна: Так это ж твоя проблема, если ты идёшь туда где поют.

Олег долго печатает, стирает, снова печатает.

Олег: Я теперь понял — сирена это ты. Петь надо в караоке.

Анна: Ну тогда приготовься. Тебя ждёт неприятный побочный эффект. У нас поют в парках и на набережной. Так принято!

Олег: Петь надо в специальных местах — там же, где нудисты. А ты… принимаешь себя такой, какая есть, и пох*ярила петь.

Анна: Ну вот ты мне маму мою напоминаешь, у которой свои «должны» распространяются на всех. Она тоже нарцисс.

Анна: Тебе тут будут не рады, не приезжай с такими мыслями и подходом. Я серьёзно.

Олег: Мама я думаю скоро к тебе вообще приедет.

Анна: Мама ко мне не приедет, причём никогда.

Олег: Я без тебя разберусь куда мне ехать. У нас одна ругань из-за этих песен. Твоих.

Анна: Тебя тут будет всё бесить. Я приехала туда, где люди, город, атмосфера все синхронно со мной. Тут вайб другой.

Олег: Ху*яб.

Олег: Адрес, где ты поёшь, можно? Приду послушаю.

Анна: Ругань не из-за песен, а из-за взглядов на жизнь. Разных сильно. Негатива, который идёт. Набережная. Она длинная, могу быть в любом месте.

Анна: А ещё у нас сирены регулярно. И взрывы ежедневно.

Олег: Бьют там, где ты поёшь?

Анна: Взрывы в небе. Дома — страшно, особенно в тишине, а на улице — можно не обращать внимание. На улице не трясутся окна и стены.

Олег: Мне некогда х*йню слушать. Пока.

Анна: Пока, пока. Я не хочу время тратить на токсичные разговоры вообще.

Олег: Критику вообще не воспринимаешь пока.

Несколько часов тишины.

Анна: Я воспринимаю критику. Адекватную, конструктивную. А вот токсичность не переношу. Я из этого вышла и не собираюсь туда возвращаться. Кому нравится это болото токсичности — пусть в нём остаются. Но это не я. Поэтому в общении со мной вот это не приемлемо: мат, оскорбления и отсылки к мифическим «всем» или «окружающим», которые думают типа также как ты. И это история о выборе и личных границах. Олег, я хорошо в целом к тебе отношусь. И желаю тебе только хорошего, счастья, любви долгой, здоровья тебе и детям твоим (всем), однако есть некие рамки общения. Я попрошу их не нарушать. Конструктивную критику можешь давать, токсичные выпадки, пж, исключи в отношении меня.

Олег: Если ты меня сравниваешь уже со своей мамой. Из-за того что я сказал люди должны петь в караоке. То это Аня клиника ищи проблему. Пой ради Бога. Удачи. Меня только не трогай. Не тебе про токсичность говорить. Человек который маме смерти желает. Досвидания уважаемая.

Олег пересылает голосовое сообщение из старого диалога. Голос Анны, тихий, почти шёпот:

Анна (старое голосовое): Сергей не был мне родным. Отчим. Я уже взрослая была, когда мама с ним сошлась. Он просто её муж. За маму я переживаю. Какая-никакая, а мама. Я не представляю, как она без него справится. И знаешь… это, наверное, эгоистично. Но я всегда надеялась, что мама уйдёт первой, что Сергей её похоронит. Она заслужила до конца быть с мужчиной, не оставаться одной. А я не приеду. Не смогу. Не смогу жить в Питере. Мы несовместимы. Я где угодно, только не там.

Олег: Всегда надеялась и всегда хотела. Тут не надо быть психологом. Чтобы понять о чём ты. А ты мне о токсинах.

Анна: Без комментариев. Удачи тебе, Олег.

Анна больше не отвечает. Через минуту экран гаснет.

Олег: ))

*****

Взгляд психолога

Перед нами — диалог, в котором нет победителей. Анна и Олег — два человека, отчаянно нуждающихся в признании, но не способных дать его друг другу.

Первое столкновение: радость против обесценивания. Анна делится намерением петь. Для неё это кайф и свобода. Олег реагирует обесцениванием: «Людей бы пожалела». На поверхности — забота. На глубине — зависть и боль.

Олег — человек, который когда-то записывал песни в студии и выкладывал их в сеть. У него есть голос, амбиции, потребность быть услышанным. Но он никогда не выступал. Ни разу не вышел к живым людям. И теперь он видит Анну, которая делает именно это: выходит на набережную и поёт. Её свобода для него — зеркало, в котором отражается его собственная нереализованность.

Алкогольная ремиссия и непрожитая агрессия. Олег — алкоголик в ремиссии. Он справляется с зависимостью, но не заменяет её ничем, что давало бы выход напряжению. Его агрессия, когда-то топившаяся в алкоголе, теперь выливается в контроль и обесценивание. Он не пьёт — но и не проживает то, что копится внутри.

Почему он так жёстко критикует Анну: три гипотезы. Первая — зависть. Анна делает то, на что у него не хватило смелости. Ему проще обесценить её успех, чем признать собственный страх. Вторая — проекция. Олег запрещает себе выступать и распространяет этот запрет на всех. «Люди не должны петь так». Он воюет не с Анной, а с той частью себя, которая хочет петь, но задавлена страхом. Третья — ревность. Анна уехала, живёт другой жизнью, наслаждается. Олег остался в Питере, с детьми, с чувством, что его лучшие годы прошли.

Ключевой слом: сравнение с матерью. Когда Анна сравнивает Олега с матерью-нарциссом, она попадает в самое больное место. Он слышит не термин, а приговор: «Ты такой же, как она». В ответ он пересылает её старое голосовое — о желании, чтобы мама ушла первой. Это эксплуатация близости: информация, которой доверились, становится оружием.

Финал. «Без комментариев. Удачи тебе, Олег» — это не прощение и не капитуляция. Это выход из игры. Анна перестаёт кормить диалог своей энергией. Олег остаётся один. Его последнее сообщение — «))». Не улыбка. Закрытие. Скобочка, за которой ничего нет. Берега не сошлись. Но одна из лодок больше не тонет.