Глава 15

     Дом... Строение было небольшим, правильной формы, с симметричным расположением окон. Сложенный из светлого рыжеватого кирпича дом венчался двускатной крышей из темно-серой черепицы с двумя трубами. Входная дверь накрывалась козырьком из такой же черепицы. Его поддерживали два опорных столба из кирпича. Пара шаровидных самшитов в глиняных горшках украшали и сторожили вход. Зимой они во время снегопада надевали круглые белые каски, становясь похожими на маленьких, пузатых солдатиков.

     Под козырьком пряталась совсем небольшая терраска с двумя ступеньками. Окна были снабжены ставнями больше для декоративной цели. Ими почти не пользовались. Ну, разве что укрывали окна, когда дом на время пустел. Цвет ставней совпадал с цветом глаз Айрис. Она очень долго подбирала его, чтоб дом на мир смотрел как будто ее глазами. Цвет морской волны с серым оттенком, очень сложный, не повторялся больше ни у кого из соседей.

      Маленький балкон выполнял ту же декоративную роль. Он был настолько крошечным, что мог вместить лишь одного стоящего человека и находился сразу над козырьком входа в дом. Дверь, уже довольно ободранная, когда-то была выкрашена серой краской в цвет крыши.
 
     «Пора бы перекрасить в тот же цвет, что и окошки», -- мимоходом подумала Иза, представляя внешний облик своего дома. Она подбросила полено в камин. И продолжила свои размышления: «В этом году обязательно повешу кашпо за балкон и за окна с улицы. Ампельную петунию и самшит. И чтоб непременно петуния была разноцветная». Входную группу щедро обвивал девичий виноград, который осенью расширял палитру дома еще полыхающим красным цветом и фиолетово-чернильным. Он поднимался от двери вверх к балкону. А Изе хотелось бы и летом добавлять красок в облик дома. «Вот придет апрель и перед пасхальными каникулами займусь этим!» -- дала сама себе обещание.

     Перед домом со стороны улицы Айрис устроила совсем небольшой цветник из многолетников. Она не очень любила возиться с растениями. Поэтому позаботилась о том, чтоб цветение одних сменялось цветением других на протяжении всего года. А зимой пара кустов гортензии и барбариса дарили красоту остатками сухих соцветий и бусинами ягод. Напротив, через дорогу, росла любимая сирень Изы. Махровые цветы, собранные в пышные соцветия, дарили такой аромат, что он заполнял всю улицу, проникал в окна. Чуть дальше на счастье жителей протекал небольшой ручей, с переброшенным каменным мостиком. Женщина любила это место, часто приходила, просто постоять у деревянного ограждения и посмотреть на воду. То синяя, отражавшее ясное небо, но чаще стального цвета, а порой и черная, вода текла, извиваясь и огибая донные камни.

      За домом был разбит компактный сад с минимумом плодовых деревьев и кустарников. Очень небольшая площадка с беседкой для барбекю круглой формы, с коричневым плитняком вместо пола, была излюбленным местом семейных посиделок. Особой радостью был куст тех самых ирисов, синих с желтыми мохнатыми бородками, что она безмерно любила и помнила с детства. Во дворе ее бабки Мэри Бэйланд цвели такие же. Когда они распускались, Айрис без конца их фотографировала, ее завораживало синее пламя трепетавших тонких лепестков. Произвольно протоптанные дорожки со временем были уложены коричневым плитняком, вместо ограды по краям лежала крупная речная круглая галька.

     От улицы участок был отделен совсем небольшим каменным ограждением с миниатюрной символической калиткой. Она не препятствовала общению с соседями. Жилище стояло на возвышенности, и к нему вела мощеная камнем дорога с подъездной частью к воротам. Ворота, как и калитка, были выкрашены в серо-сине-зеленый цвет. Дом был открыт для прохожих. Только внутренний дворик скрывался от чужих глаз. Да еще и то место, что вмещало гараж для машины. А когда приходило настоящее тепло, Айрис выносила деревянный столик и плетеное кресло, ставила их у входной двери под окном, смотрела на улицу и пила чай или кофе.
 
     Для приведения в порядок участка Айрис оставалось только иногда стричь кустарники, раздвигать строптивые побеги винограда над дверью, да собирать истлевшую траву с газонов. Зрелые кусты малины и крыжовника порой разрастались и требовали обрезки. И, конечно, яблоня сорта «оранжевый пепин», отдав плоды для варки варенья, нуждалась в побелке и обрезке старых ветвей.
 
     А дом, который старился вместе с ней, все еще был крепок. Свежей покраски требовал не часто. И так же, как и его хозяйка, был хорош внешне, сообразно со своим возрастом. Он по площади занимал всего девяносто квадратных метров. Не считая чердачного помещения. Но туда совсем не часто заглядывали. Чердачок служил для хранения какого-то инструмента и строительных материалов, иногда пригождавшихся для подновления интерьера и экстерьера дома.

     Внутри, относительно входа, помещения были расположены симметрично. Сначала вы попадали в прихожую, переходившую в коридор, в конце которого находилась лестница на второй этаж. Из прихожей, повернув налево, можно было зайти на кухню с одним окном. Рядом была ванная комната с окошком. А правая половина состояла из светлой гостиной с тем самым камином, у которого Айрис провела бессонную ночь, и с двумя окнами. Второй этаж выводил вас через длинный коридор на балкон. А по обе стороны коридора располагались три комнаты, большая спальня и две поменьше, одна из которых была приготовлена на случай приезда гостей или друзей. Вторую, как правило, выбирала для ночевок дочь Анна. А дверь во вторую ванную комнату стояла рядом с дверью в эту спаленку. Совсем небольшие помещения были оформлены со вкусом, присущим Айрис.

     Когда ее дочь повзрослела, и близился конец обучения в школе, Айрис стала профессионально заниматься дизайном интерьеров. И приобретенный позже дом подарил ей возможность воплотить все свои идеи и применить профессиональные навыки. Дизайн станет делом жизни женщины. Но об этом чуть позже в своем немом повествовании Изе расскажет ее память.

     На стене над диваном в гостиной висела картина. В простой алюминиевой раме, обрамленные серым паспарту, ярким пятном выделялись красные тюльпаны на желтом фоне. Картину очень любила Айрис. Она была произведением дочери.  Анна тогда совершала начальные  шаги в обучении живописи. Это была первая картина, написанная ею маслом. Парой мазков мать помогла исправить некоторые огрехи. Но в целом букет был превосходен. Пусть он и выдавал незрелого автора. А все же был написан с настроением и очень оживлял и украшал интерьер.

     Сейчас на календаре конец февраля, скоро март. День матери празднуют в их семье по сложившейся с годами традиции. И традиционно дочь подарит Айрис тюльпаны, живые, но не долговечные. Она любит все цветы. Но ирисы греют душу своей насыщенно-синей изысканной расцветкой и формой цветов. Любят воду, стоят долго. А тюльпаны быстро осыпаются. Вот только эти, нарисованные на холсте, будут всегда с Изой. И будут напоминать ей об уже взрослой и живущей далеко дочери. Однако, мать не теряет надежды на ее приезд в этот день рождения.
               
     Что мы знаем про потусторонний мир? Казалось бы, совсем не к месту этот вопрос вдруг возник в голове у Айрис в день, когда она собралась отпраздновать свой юбилей. Ей ведь не так много лет, чтоб собираться пересечь этот рубикон между жизнью и смертью. Но ведь и ее отцу было тогда лет даже меньше, чем ей сейчас. У него было много планов на будущее, которым не суждено было сбыться.
 
     Но Иза точно знала, что никто, из когда-то живущих на земле, не канул в безвестность и забытье, не утонул в реке вечности. Наши родные и близкие, наши предки с нами всегда. Во всяком случае, до тех пор, пока мы их помним. И это мы даем им вечную жизнь, храня в памяти их образы, поступки и привычки, и передавая эти сведения и воспоминания из уст в уста новым поколениям или просто живущим ныне, делясь семейными историями и преданиями.

     Женщине очень не хватает ее родственников. Особенно отца! Иногда он общается с ней через сны, печется о чем-то, просит. Но Изе не достает простых бесед с ним на обычные житейские темы, которые происходили в ее юности, когда они еще жили под одной крышей. Чаще на кухне, поздно вечером, когда остальные домочадцы уже спали.