Цвет пепла - 2. Собрание

Фрагмент повести-фанфика по отдалённым мотивам творчества Кира Булычёва, Анджея Сапковского, Михаила Булгакова, Алексея Толстого, Исаака Бабеля, Викентия Вересаева, братьев Вайнеров, Джоан Роулинг, Джона Кармака и многих других авторов.

До публикации на "Прозе" текст был размещён на моей публичной странице ВК.

Начало истории:
http://proza.ru/2026/07/16/1209

Все события и действующие лица вымышлены, любое совпадение с реальностью случайно.

Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).

*

Место и время действия: Земля-К, Петроградская станция юных биологов имени Трайтака; май 2079 года.

Распределение тем на летнюю биопрактику после седьмого класса подходило к концу. О планах на лето успели сообщить почти все собравшиеся, за исключением четырёх человек.

— Нам с сестрой не хотелось бы разбрасываться, — солидно заявила Маша Бельцова. — Если не возражаете, мы и в этом году поработаем в Севастопольской лаборатории морских млекопитающих. Продолжим изучать язык черноморских афалин.

— Ну да, ведь язык дельфинов — тема неисчерпаемая, — насмешливо произнёс Лёша Дамаскин. — Можно до пенсии изучать. Всё с тем же результатом.

— Ты на что-то намекаешь? — холодно осведомилась Наташа Бельцова. — Хочешь сказать, мы себе "тёплое место" нашли? В одном ты прав. Язык афалин — тема действительно неисчерпаемая. Как и человеческие языки, — продолжила она с увлечённостью. — Над изучением одного только русского языка сколько людей трудится. А дельфиний язык чем хуже?

— Так что скажете, Барух Сварогович? — вопросом к учителю Маша остановила выступление сестры. — Договорённость с лабораторией у нас есть.

— Нас и работать туда зовут, как школу закончим, — добавила Наташа.

— Добро, — кивнул школьный наставник по биологии, делая пометку в блокноте. Как и некоторые другие представители старшего поколения, Барух Сварогович всё ещё пользовался старомодным пластиковым блокнотом многоразовой записи. Современные электронные планшеты (скопированные у "сумеречных") он считал неудобными и перегруженными избыточными функциями.

— А что же ты, Юта, молчишь? — обратилась Наташа к однокласснице. — Может, с нами? Опыт работы в море у тебя есть.

Юта Ныркова бросила настороженный взгляд на преподавателя биологии. У неё не было уверенности, что в этом году ей вообще позволят самостоятельно выбрать тему — после того, что она сделала прошлым летом.

Тогда, на практике после шестого класса, Юта в паре с Дамаскиным изучали биоценозы холодноводных коралловых рифов пролива Скагеррак, соединяющего Северное море с Балтикой. В XX веке Скагеррак был местом интенсивного вылова рыбы и оживлённого судоходства. Но затем ситуация изменилась. Появились новые виды транспорта. Попутно со строительством системы тектонического контроля под дном морей и океанов проложили тоннели для скоростных поездов на магнитной подушке, которые доставляли грузы куда быстрее, дешевле и надёжней, чем суда. Дополнением поездов-магнитопланов служили гравилёты-амфибии, не уступающие по вместимости самым крупным сухогрузам, танкерам и контейнеровозам прошлого, но при этом не зависящие от капризов погоды и фарватеров. И морские перевозки сошли на нет.

Стремительный прогресс отправил за борт и промысловое рыболовство. Фабрики синтетического белка — совместная разработка с "сумеречными" землянами — с избытком обеспечивали потребности населения в невосполнимых аминокислотах, создавая значительно меньшее воздействие на природу. А главное — себестоимость синтетической "рыбы" была гораздо ниже, чем рыбы настоящей.

Благодаря этому Скагеррак превратился в тихое туристическое место, куда люди приезжают, чтобы подышать бодрящим воздухом сурового северного побережья, осмотреть сквозь иллюминатор прогулочного свимера морское дно, на котором находили последнее пристанище и драккары викингов, и когги ганзейских купцов, — или просто порыбачить с удочкой, чтобы поймать на ужин упитанную скумбрию или селёдку.

В ходе практики Юте и Алексею удалось собрать и проанализировать богатые данные по лофелиям и другим холодноводным кораллам, а также по разнообразной фауне, находящей корм и убежище в "зарослях" коралловых полипов. Но действия практикантов не ограничились учебным планом.

Едва ли не главной причиной, побудившей Дамаскина отправиться в Скагеррак, стало драматичное прошлое пролива, изобилующее трагическими и грозными историями. Склонного романтизировать события минувших эпох, Алексея особенно увлекло описание Ютландского сражения империалистической войны. А точнее — гибель линейного крейсера "Фон Рамм".

Получивший в бою 31 мая 1916 года тяжёлые повреждения, к ночи "Фон Рамм" набрал через пробоины воды, отстал от своей эскадры, а потом и вовсе утратил подвижность. Исчерпав возможности борьбы за живучесть, экипаж покинул корабль. После чего "Фон Рамма" добил торпедами собственный миноносец, отправив крейсер на дно в нескольких десятках километров к северо-западу от рифа Хорнс на выходе из Скагеррака в Северное море.

С годами история "Фон Рамма" обросла мифами и легендами, в том числе такими, которые вовсе не относились к морскому делу и военной истории.

На единственной сохранившейся фотографии последнего командира "Фон Рамма", капитана первого ранга Цанкера, возле его руки на рабочем столе заметны расфокусированные очертания небольшого предмета кубической формы. Некоторые энтузиасты, изучавшие биографию Цанкера, уверены, что этот предмет — легендарная "шкатулка Дроссельмайера", деревянная шарнирная головоломка, отдалённо напоминающая кубик Рубика. По легенде, мастер Дроссельмайер, искусный механик XVIII века, изготовив эту хитроумную головоломку, наделил её магическими свойствами — якобы тот, кто сумеет открыть шкатулку, получит ключ к волшебному миру (по другой версии легенды — к воротам Ада).

Существование шкатулки объективными фактами не подтверждено. Но те, кто верит в легенду, считают, что последним её владельцем был капитан Цанкер. И что шкатулка, забытая при эвакуации с тонущего крейсера, всё ещё находится где-то внутри разбитого корпуса корабля, покоящегося у Хорнс-рифа.

Разумеется, за минувшие полтора века "Фон Рамм" успели обследовать многочисленные археологические экспедиции. Разумеется, самовольные заплывы внутри потопленного корабля строго запрещены — во-первых, это опасно; во-вторых, "Фон Рамм" является памятным объектом истории. Но Алексея Дамаскина названные обстоятельства не остановили — он уговорил Юту осмотреть руины крейсера, "раз уж мы всё равно рядом", надеясь за одно погружение найти сказочную шкатулку, которую так и не обнаружили подводные археологи.

Инициатива школьников принесла неожиданный результат. Шкатулку они не нашли, зато обнаружили логово чёрных колючих акул (так официально называется эта полуметровая рыбина), инвазированных ранее неизвестным видом рака-паразита. Обычные усоногие раки, паразитирующие на колючих акулах, въедаются в их мышцы. Эти же раки, как позднее показало детальное исследование, поражали не только мускулы, но и нервную систему рыбы, из-за чего заражённые акулы вели себя нетипичным образом — сбивались в большие стаи и нападали на животных много крупнее себя. В том числе на человека.

Помимо научной ценности, находка Дамаскина и Нырковой имела и практическое значение — они выявили опасных хищников, промышляющих в туристической зоне (Алексей ожидаемо назвал их "акулами-зомби"); получили объяснение случаи безвестной пропажи нескольких туристов, а также гибель прирученного дельфина.

Чтобы выбраться из лабиринтов покорёженного крейсера и не стать очередной жертвой "акул-зомби", Алексею и Юте потребовалось прибегнуть к самым решительным мерам, из-за которых многострадальный "Фон Рамм", потрёпанный людьми и временем, приобрёл пару дополнительных дыр в корпусе.

Награда за их самовольство, в иносказательном смысле, имела две стороны. На лицевой красовались зачёты по практике и глубокая благодарность от Эсбьергского туристического общества. Обратной стороной медали стали пятьдесят часов исправительных работ (каждому) за повреждение корабля-памятника.

Барух Сварогович не сказал тогда ни слова осуждения. Но Юта запомнила выражение глаз учителя, когда сдавала отчёт — печаль человека, огорчённого её выходками (далеко не первый раз). И ещё какое-то чувство. Разочарование? Сожаление? Опасение?

Вспомнив события минувшего лета, Юта настороженно посмотрела в сторону наставника. Барух Сварогович, не глядя на школьников, молча перелистывал блокнот, проверяя свои записи.

— Наверно, мне тоже не следует "разбрасываться", — ответила Юта на заданный вопрос одноклассницы. — Думаю и в этот год изучать фауну коралловых рифов, но теперь в тёплых водах. Меня пригласили в устричный совхоз, у них база на острове Яп. Это в западной группе Каролинского архипелага. Они хотят расширить производственную площадь, собираются осмотреть несколько подходящих лагун. Помогу им, заодно для исследования материал наберу.

— Лёшу снова с собой возьмёшь? — поинтересовался Равиль Ахмедов.

— Я не чемодан, чтобы меня кто-то с собой брал, — в голосе Дамаскина прозвучала оскорблённая гордость. — Кроме того, тихоокеанские кораллы меня мало интересуют. Плескаться в тёплой водичке лагуны? Есть идея получше. Исследование моржей моря Лаптевых!

— Нашёл, чем удивить, — усмехнулась Наташа. — Да моржей кто только не исследовал!

— Важно, как я буду их исследовать, — назидательно провозгласил Алексей. — Я буду вести наблюдения непосредственно в стае, живя той же жизнью, что и моржи.

На пару мгновений повисло молчание. Эмиль Колдер скептически оглядел поджарую фигуру Дамаскина и спросил:
— Думаешь, моржи примут тебя за своего?

— После биоформирования я стану неотличим от моржа, — уверенно кивнул Алексей и победно оглядел удивлённых одноклассников. — Вы слышали, что на Земле-К скоро откроют филиал Института биологического формирования?

— Я слышал другое, — спокойно поправил Егор Шумахин. — У нас не филиал откроют. А переведут к нам от "сумеречных" весь Институт. Земля-Н больше не хочет их финансировать.

— В "сумеречном" мире слишком сильны предрассудки, — Дамаскин высокомерно махнул рукой. — Там не видят великих перспектив биоформирования. А я вижу.

— В журнале "Вестник ксенозоологии" вышла статья, — вспомнила Юта. — Там говорилось, организм формируют несколько месяцев. Практика раньше кончится, чем тебя в моржа превратят. А ещё для добровольцев действует строгий отбор. Думаешь, можно прийти и сказать: "Сделайте меня моржом, мне для школьной практики надо"?

— В любом случае, ничего не получится, — с прежним спокойствием возразил Егор. — Институт переведут к нам — если переведут — только осенью следующего года.

— Разве? — удивился Алексей. — Я думал, раньше. Ну, тогда придётся, действительно, снова побыть напарником Юты.

"Большой вопрос, соглашусь ли я взять тебя в напарники", — хотела сказать Ныркова. Но её оборвал звучный голос наставника:
— Товарищи юные биологи, ваши предложения я выслушал и записал. Направления на практику заберёте в среду после обеда. Собрание объявляю закрытым. До свидания. Все свободны…

— До свидания, Барух Сварогович! — нестройно отозвался класс, аккомпанируя словам шумом отодвигаемых стульев.

— Все свободны, кроме Дамаскина и Нырковой, — закончил фразу учитель. — Вас двоих я попрошу остаться.

*

Следующий фрагмент:
http://proza.ru/2026/07/16/1286