Шкаф без ручки

 Этот старый платяной шкаф стоял в нашей семье уже несколько поколений. Его дверцы обветшали, петли прохудились, а красочное напыление выцвело под воздействием солнца, оставляя на месте себя лишь призрачное напоминание. На месте ручек оставались глубокие дыры, ведь сами ручки потерялись еще во времена Второй мировой войны.

 Каждый раз, когда я спрашивал бабушку о том, почему мы всё ещё храним этот шкаф, она молчала, и лишь иногда скупая слеза прорезала её неподвижное лицо. Меня пугала такая реакция, да и сам шкаф. И хотя после смерти бабушки я не решился избавиться от него, я так и не смог открыть его. К нему никак нельзя было подобраться. Лом и другие инструменты просто отказывались к нему подступаться, словно какая-то неведомая сила отталкивала их.

 В тот день, как и обычно, я работал дома. Жизнь фрилансера напоминала мне смесь детской мечты о сидении дома вместо школы и взрослой тяготы цикличных дней. Каждый день я решал, рад ли я этому или мне уже тошно сидеть на одном месте. Платили хорошо, но я не был ни с кем знаком и не знал никакой социальной жизни вне работы. Лишь иногда я заглядывал в магазин за продуктами, если не хотел ждать курьера.

 В тот же день всё пошло не по плану. В разгар рабочего дня началась гроза, дождь лил как из ведра, небо заволокло тьмой, и лишь иногда его разрывали молнии. На лестничной площадке я слышал негодование промокших людей, топот соседей и встревоженную грозой сигнализацию машин с улицы. Такой погоды никто не ожидал, и я тоже. В перерыве, заглянув в холодильник, я заметил, что мои запасы изрядно прохудились, и я забыл, что сегодня нужно было пойти за покупками.

 Я долго стоял возле двери, пытаясь разобрать общий шум голосов снаружи. Мне совсем не хотелось пересекаться с соседями, ведь их вежливые разговоры отнимали моё время и силы. Однако голоса с той стороны не прекращались. Дождь снаружи хлынул с новой силой, напоминая о столь ненастной погоде. Я сел возле двери в коридоре и задумался. Курьеры вряд ли решатся доставлять посылки в такую погоду, да и жаль их, бедняг. Могу ли я надеяться, что к вечеру всё прекратится? Не уверен.

 Из коридора я видел только горящий голубым экран ноутбука в комнате. Остальные комнаты окутывала темнота. Пока я ждал, когда соседи уйдут, я, кажется, уснул. Ночные посиделки допоздна рано или поздно настигают тебя, где бы ты ни был. А когда ты целый день дома, хочется всё больше погружаться в виртуальный мир игр. Там я терял себя между полуночью и ранним утром. Только пение невиртуальных птиц вырывало меня из неконтролируемой одержимости.

 Поэтому я не удивился своему короткому сну, но потом случилось нечто по-настоящему странное. Когда я открыл глаза, тьма полностью поглотила комнату. Разговоров за дверью я больше не слышал, но время, как мне показалось, было уже слишком позднее. Я решил включить свет, но после щелчка не последовало никакой реакции. Я попробовал другой выключатель, но тоже ничего не произошло. Наверняка гроза вывела из строя несколько линий электропередач. Наощупь я прошёл в комнату в поисках телефона или часов. Но передо мной возник тот самый шкаф. Из его щелей словно сочился свет. Спросонья я подумал, что зашёл не туда, но когда повернулся, шкаф снова оказался передо мной.

 Какой странный навязчивый сосед, не такого я ожидал. Я снова толкнул дверцу шкафа, как делал раньше, надеясь найти спрятанные в нём скелеты. Ничего не ожидал. Но тут я вдруг заметил, что шкаф открылся, впуская меня внутрь. Буквально. Словно кровожадный монстр, он поглощал меня, облизываясь лоскутами ткани. Полусонный, я не успевал осознать происходящее, воспринимая это как дурной сон.

 Буйство красок и цветов мелькало перед моими глазами, пока я не оказался на той стороне. Там дождя уже не было слышно. Высокие деревья создавали приятную прохладу, а между листьями просачивались тёплые лучи восходящего солнца. Тогда я и не задумался, как оказался на улице через старый шкаф. Через мгновение меня уже отвлекли детские голоса. Не могли же дети жить в этом шкафу?

 Я побежал на голоса, но вскоре понял, что пространство очень ограничено. Оно больше походило на вытянутую комнату, окружённую деревьями со всех сторон, чем на бескрайний лес. Дети вскоре предстали перед моим взором. Они бегали от одной стены до другой наперегонки, соревнуясь друг с другом. Иногда они отвлекались на божьих коровок или лягушек в высокой траве. В девочке я заметил удивительное сходство с моей бабушкой. Смуглая кожа, озорные косички и вздёрнутый носик смотрели на меня, словно на старой фотографии. Карие глаза отливали золотом в весеннем солнце. Такие глаза я видел у неё только в день её смерти. Как будто она вернулась тогда наконец к своей детской непосредственности. Рядом с ней бежал мальчик — копия дедушки. Детские светлые кудри ещё не были омрачены мраком взрослости и уж тем более сединой старости. Хотя седина ещё не успела коснуться его головы, насколько я помню. Удивительное совпадение показалось мне чудным сном, но рядом с ними были и другие ребята. Их было не так много, поэтому мне удалось узнать в них друзей моих предков. Хотя они были моложе, чем на фотографиях, которые я видел.

 Тогда я взглянул на себя. Маленькие ручки, крошечные здоровые ножки. Кудрявые волосы, не испорченные дешёвой краской. В луже я увидел удивительно голубые глаза, глядящие на меня с веснушчатого лица. Таким я был когда-то. Такого себя я потерял. Скрыл от мира. Жестокого и пронзительно холодного. Мои бабушка и дедушка оставили свою детскую непоседливость здесь, сражаясь во Второй мировой войне и выживая в том ужасе. Что же заставило меня прятаться здесь и забыть обо всём?

 Шкаф выбросил меня наружу, оставив в руке лишь лопнувший шарик. Тот самый, который остался у меня после смерти родителей. Я осознал, что отказ от своего прошлого привёл к тому, что мои бабушка и дедушка стали увядать. У них были пустые глаза и замёрзшие сердца. Я не мог допустить, чтобы это случилось и со мной.

 Я решительно взялся за ручку двери и открыл её, впуская свет внутрь.

July 02.24