Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 84

Конечно же, это была «Волга». И конечно же, чёрная. Я даже и не сомневался, что на сцене появится чёрная «Волга» – все мои сомнения исчезли сразу, как только я увидел перед носом красные корочки комитета госбезопасности СССР. Тоже, конечно, не сахар, но от сердца отлегло. По крайней мере, будет всё цивильно, и пани, самое главное, в безопасности…

Без лишних слов мою даму усадили на переднее сиденье. Место за рулём пустовало, и я понял, что второй мужчина, который подходил к нам – это водитель.
На заднем сиденье находился единственный пассажир. И меня посадили именно к нему. Так же неброско одетый и вообще сам по себе неброский, он спокойно ждал, когда мы устроимся. Конечно же, он был старше своих адъютантов. Немного отяжелевшая фигура, немного отяжелевшее лицо, но военная подтянутость чувствовалась во всём – и в манере смотреть невозмутимо, но цепко, и в манере сидеть, и в манере двигаться – чётко и скупо.
Спокойно, немного устало он кивнул нам.
В принципе, я был готов уже отправиться на чёрной «Волге» в суровые казематы Лубянки – по слухам, они располагались территориально где-то здесь недалеко, я точно не знал, и у пани не успел разузнать, но Нора не раз оброняла к месту и не к месту, что всё самое главное в Москве рядом с Лубянкой.
Но всё вышло прозаично. Полковник Каменецкий муркнул своей свите что-то вроде «подите, покурите»  - и нас оставили.
- Я вас слушаю, - сказал он без всяких эмоций. – Вы хотите содействия в поисках?
Я не успел открыть рот - пани меня опередила.
Она обернулась в переднего сиденья, румяная от волнения, очень красивая со своими немного растрёпанными от беготни по городу волосами, с горящими глазами, и выпалила прямо ему в лицо:
- Это вы во всём виноваты! Вы не дали ей купить квартиру и подставили под удар. А теперь её похитили. И это из-за вас! Это вы виноваты!
Она дерзко вздёрнула подбородок и прищурилась. А я мысленно зажмурился. Но одновременно поаплодировал. Это было очень в её стиле, и я сейчас видел, наконец, перед собой прежнюю пани – прямую и бесстрашную. Ту, которую любил. А не то её бледное отражение, с которым сегодня провёл день, не зная, с какой стороны подъехать и какие слова подобрать.
- Это вы её погубили! – закончила пани свое эмоциональное обвинение и гордо отвернулась – словно занавес задернула.
А мне показалось, что последнее предложение я уже где-то слышал. Что-то такое, вроде, в школе было… прямо слово в слово… А, так это ж «Гроза». Точно. «Матушка, это вы её погубили!» Молодец, пани. Конечно, господин полковник всё это пропустит мимо, он явно не дурак, и на своём веку выслушивал ещё и не такое, но всё равно вышло всё эффектно и кстати.
Я был прав: Каменецкий даже не шелохнулся. Вообще очень профессионально не отреагировал никак. Спокойно подождал продолжения, продолжения не последовало - понятное дело, пани выложила всё. И он повернулся ко мне.
- Вы узнали что-то ещё?
- Мы вообще знаем мало, - заторопился я. - Её увезли от «Интуриста» на машине. Мы целый день провели в гостинице, кое-что выяснили, есть предположение, что её увезли сюда, в «Метрополь». 
- С кем она виделась после возвращения из тура?
- Похоже, что ни с кем. Говорила по телефону с барменом, просила собрать деньги.
- Вы сказали, её увезли. Кто именно?
- Мы не знаем, но этих людей видели торгующие женщины. По их рассказам, это были её знакомые.
- Это не могла была обычная поездка? Куда-то с приятелями?
- Нет. Она же торопилась на работу, её ждали там, ждала её сменщица… И потом она перед уходом разбила стакан, чтобы обратить внимание на себя.
- Разбила стакан? – впервые в глазах полковника мелькнула что-то человеческое, похожее на любопытство.
- Да, бросила его на асфальт, специально, чтобы заметили окружающие и запомнили. И ещё… - я полез в нагрудный карман и достал удостоверение Норы. - Она просила продавщиц передать это к себе на работу. То есть, это тоже знак.
- Не передали? – спросил Каменецкий, скользнув взглядом по книжечке.
- Нет, женщина побоялась влезать во всё это.
Он поднял брови, и я прочитал это, как: «А вы не боитесь влезать в это». Но сказал он другое.
- Хорошо. Попробуем разобраться. В «Метрополь», конечно, вас не пустят. Я обеспечу вам пропуск, если вы считаете, что это поможет решить вопрос. Нужны будут ваши паспорта. Они у вас с собой?
Я вытащил свой паспорт, который всегда был при мне.
- Вам нужен какой-то конкретный номер в Метрополе?
- Я не знаю, - сказал я честно. – Скорее всего, мы будем действовать по обстоятельствам.
- Хорошо. Вам не будут препятствовать, - сказал Каменецкий и взялся за ручку двери. – Пойдёмте.
Мы вышли из машины.
- У меня нет с собой паспорта, - объявила пани с вызовом, демонстративно глядя в сторону.
- Как вас зовут? - спросил Каменецкий, вроде бы тем же механическим голосом, но я увидел, что взгляд его потеплел. Может быть, пани напомнила ему его дочь? Такую же упрямую, с папиным железным характером?
- Вероника Беляева, - так же не глядя на полковника, сообщила пани. – Сотрудник кафедры документоведения историко-архивного института. Вы можете проверить эти сведения хоть сейчас. В здании ещё идут лекции для заочного отделения.
- Я думаю, это лишнее, - сказал полковник, пряча улыбку. – Не беспокойтесь, за вас поручатся.
- Благодарю вас, - сказала пани подчёркнуто вежливо. – Но это не отменяет того, что я высказала.
- Я понимаю вас, - сказал Каменецкий сдержанно. – Но попробуйте понять и вы: я не всесилен. Бортников, - обратился он к подошедшему оперуполномоченному. - Бери ребят, идите в «Метрополь», пусть их пропустят и обеспечат всем необходимым. Знаешь, с кем говорить. Скажешь, что спецоперация. – Он повернулся ко мне, его лицо было по-прежнему непроницаемым. - У вас есть мой телефон. Держите меня в курсе.
- Уже поздно, - с сомнением сказал я. - Всё равно звонить?
- Звонить на рабочий телефон можете до двадцати трёх ноль-ноль. А мы, – Каменецкий дал знак шофёру, - в «Интурист».

При виде старшего оперуполномоченного капитана Бортникова «Метрополь» по волшебству раскрылся подобно Сезаму. Я только диву давался, как всё вокруг официально посуровело, вытянулось во фрунт, оперативно засуетилось и проворно выдвинуло в свой роскошный интерьер нужных людей. По мере разговора с Бортниковым выражение лиц у нужных людей менялось с напряжённо-сомнительного на понимающе-уважительное. Мы с пани присмирели. Я прикидывал, как себя вести. По идее, у нас сейчас могли спросить, чем таким необходимым нас следует обеспечивать, и единственно, что мог придумать – расспросить насчёт связей Норы с персоналом отеля. Но, оказывается, капитан Бортников знал наши нужды много лучше нас самих. В результате коротких переговоров нас всех троих провели в небольшой номер, и это было лучшее, что можно только придумать. Весь день мы таскались по московской жаре в напряжении и волнении, пани точно уже нуждалась в отдыхе. Да и я страшно хотел пить, курить и как минимум, умыться. 
- Отдыхайте. Вам сейчас принесут ужин, - сказал Бортников, отходя к дверям. – Что вам нужно для работы?
- Он так и сказал «для работы», и я прямо преисполнился чувством собственного достоинства.
- Нам нужны связи Элеоноры Исаевой в этом отеле. Вся информация о личных связях.
- Я распоряжусь, - сказал капитан. - Я буду в вестибюле ждать полковника, так что в любой момент обращайтесь.
Как только за капитаном закрылась дверь, пани со стоном облегчения опустилась на кровать, а потом упала головой на подушку и прикрыла глаза. Я присел рядом.
- Устала?
- Да, - прошелестела она, не открывая глаз.
- Отдыхай, я пока в душ, - сказал я, не решаясь проявлять не то что нежность, а вообще сочувствие.
- Хорошо, а я потом, - прошептала она так же, почти беззвучно.
Из двери ванной я оглянулся – она выглядела совершенно безжизненной на богато застеленной кровати. Наверное, её надо было отправить домой и заниматься дальше одному. Только как её отправишь? Силой? Она, вон, на полковника налетела…

Я успел из ванной вовремя – к нам, на сервировочном столике приехало пожрать. Нужные люди постарались: красивый салат, жареная курица, сыр, кофе, виноград, шоколадные конфеты. И целых три бутылки минеральной воды. У меня даже настроение поднялось. Я разложил приборы, разлил воду и сел ждать пани, курить под минералку и думать.
В принципе, цель наша была достигнута. Какие-то высшие силы привели нас сюда, и, судя по тому, как всё быстро и удачно склеилось, это был не ложный путь. Осталось понять, как действовать дальше. Бегать по номерам? Спускаться в подземелье? Единственно, что мы могли сделать внятного – это прошустрить контакты, и с этим нам обещали помочь. Правда, я не очень понимал, как это будет происходить. Нам принесут список? Или прямо приведут людей? Во всяком случае, надо было быстрей отужинать.

Я погасил сигарету и нацелился на салат, тут и пани пришлёпала из ванной босиком, посвежевшая, причёсанная, села, отщипнула виноград, ухватила из вазочки конфетку.
Молча я забрал десерт и отнёс на подоконник. Она посмотрела на меня исподлобья и, видимо, поняла, что спорить бесполезно. Наверное, вспомнила мою непреклонность, с которой я запросто мог вынести этот десерт в коридор. Вздохнула и покорно взяла вилку. Я хищно придвинул курицу и продолжал упорно молчать, давая ей возможность делать первые шаги.
- Может, нужно было пригласить на ужин капитана? – неуверенно начала она, наконец, застольную беседу.
- Он на службе, - сказал я. - И судя по всему – свой тут человек. С голоду точно не помрёт. У тебя есть какие-то другие идеи? – спросил я, радуясь, что она первой нарушила молчание и твёрдо решив не сюсюкать. Нравится ей холодное деловое общение – ради бога. В конце концов, я тоже устал мотаться весь день по жаре.
- Идеи должны быть у тебя, - возразила пани. - Это ведь ты видел того человека у «Мелодии». Он тебе знаком, а не мне. У тебя должна быть какая-то информация о нём.
– У меня есть информация о нём, - сказал я невозмутимо. - Это ведьма Дануца. Я виделся с ней здесь, в «Метрополе».
Она замерла. То ли забыла мою манеру говорить всё в лоб, то ли решила не верить. Я молча уминал курицу, закусывая хрустящим сладким перцем, нарезанным красивыми перышками. Она всё молчала, сидя неподвижно и глядя на меня, и я, в конце концов, не выдержал.
- Ведьма-ведьма, - сказал я, подбирая кусочком хлеба гарнир. – Ты не ослышалась. И я не шучу. Всё так и было.
- Как это случилось? – спросила она тихо.
- Ты ешь, пожалуйста, - напомнил я. – К нам могут сейчас люди прийти. Это случилось просто. Мне дали её телефон. Я позвонил. Она назначила встречу.
Я подождал, пока она доест, собрал тарелки и сложил их в сервировочный стол.
Принёс с подоконника поднос с десертом и сел.
- Ещё вопросы будут? – спросил я подчёркнуто деловито и посмотрел в потолок.
- Да, - сказала она кротко. – Можно мне конфетку?
И я не выдержал и засмеялся.