Мерцание глава 10

Роман по мотивам рассказов медиумов о загробной жизни.

Глава 10

В переговорной нас ждали Клим и Максим. Ну, как ждали? Болтали они, как и мы с Астрой до этого.
- Я тогда Батьке говорил, что нельзя с красными им связываться, я же эту «кухню» изнутри знал. Но у нас нехватка оружия и боеприпасов была, вот Батька и рискнул. Там же Крым с большой землей перешейком соединяется. Вот, мы вместе очистили его от «белых», стали возвращаться, а они вперед выехали. Мы к перешейку подъехали, а эти паскуды развернулись и ну наших бить. При мне всех почти положили и меня с ними.
Значит вот она какая, его история? Как-то не очень хочется его вслед за Алексеем бандитом называть.
Мы с Астрой-Вегой тихо вошли и заняли прежние места: Астра рядом с Пышненко, а я на кресле, как и Максим. Парень выглядел нервным и встревоженным. Когда Клим закончил свою речь, я поздоровалась с ними и спросила Максима:
- Что такое? Неужели, Чешуйка тебя все-таки доставал?
- Нет, я его даже не слышал! Но я понял, как здесь с ума сходят! Только я лег подремать – опять собаки завыли! – нервно ответил он.
- Звездочка моя, Астрочка, да скажи ты, наконец, что с ним происходит! Откуда он здесь воющих собак берет?
- Может, он вспомнил, кого убил? – пространно произнесла она.
- Нет! Я никого не убивал! Вообще никого! – эмоционально затараторил Максим.
- Может, собаку? – как бы отстраненно сказала она.
- Собаку? – удивился Клим и перевел на нее взгляд. – Астрочка, какая еще собака?
- Ехал по горной дороге, на асфальт выскочила шавка, он от неожиданности дернул руль. Машина – в пропасть, но шавку задавил.
- Но на дорогах каждый день сколько собак сбивают?! А наказан я?!
- Ну, во-первых: не все собаки мне жалуются; а во-вторых: есть один нюансик. Мы для оценки души берем три последние жизни. Вмешаться в судьбу души мы не имеем права, но заставить раскаяться в содеянном можем. Так вот, в первой своей жизни из этих трех ты лечил туберкулез отваром из собак. Сразу скажу, никто не вылечился в итоге. Потом ты был почти современником Клима и шил из собак шапки, шубы, горжетки, воротники – все на что фантазии хватало. А сейчас ты собаку сбиваешь. Уже на целую серию тянет, не думаешь?
- Но, Астрочка… - от ее рассказа обомлел даже Клим.
- Я же не специально! – резонно возмутился Максим. – Она же сама на дорогу выбежала, и я из-за нее сам погиб!
- А нечего было так гнать на горной дороге!
- Астра, звездочка моя любимая, ты всегда справедлива, но сейчас ты не преувеличиваешь? Туберкулез косил людей так, что они за любое средство хватались, что хоть какую-то надежду обещало. А когда нищета была, холод, и согреться нечем? Это же страшное время было! Да и сейчас то, что ты говоришь, случайностью было.
Астра-Вега вздохнула, явно мысленно соглашаясь с претензиями. Устало она взглянула на Клима и произнесла:
- Ну, а мне, что делать? От него одна и таже душа собаки страдала все три его воплощения. Осознает необходимость помириться с этой псиной – пройдут кошмары. Родится снова, вырастет, воспитает эту собаченцию, как своего питомца, может, еще и что-то хорошее для собак сделает. Приют там, или просто подкармливать будет. В общем ему надо заслужить прощение у собак, как бы нелепо это не звучало. У них же тоже есть души и та же система иерархии, что и здесь.
- Так он что, какую-то собачью богиню задавил? – не без сарказма спросил Клим.
- Скорее уж бога. Тот песик кобелем был.
- Да я вообще люблю собак! – выпалил Максим. – Заведу хоть десяток, только пусть перестанут орать!
- Ну, вот. Если не передумаешь, в следующий раз поспишь спокойно. А тем, кто распределением жизней занимается я уже передала, что в новой жизни ты будешь собачником.
- А если бы я не согласился? – удивился парень.
- Кошмары бы продолжились, и ты стал бы еще безумнее Чешуйки, - зло улыбнулась она. – А в новой жизни тебе так и так придется с четвероногими помириться.
Ничего себе шутники! И бедный Максим! И неужели жизнь на Земле такая хрупкая и настолько сильно зависит от прихотей загробного мира? Спросить я могу только тех, кого здесь называли кураторами.
- Хватит называть этот мир загробным! – возмутился Клим, едва я задумала задать им вопрос. – Земля – это школа для душ. Ты же не считаешь школу основой своей жизни, а все, что за ее пределами, – загробным миром.
- Я иногда думала, что земная жизнь – это тюрьма для душ, - подхватила Астра-Вега.
- Нет, ну, какая тюрьма? Ты просто в тюрьме никогда не бывала, поэтому и говоришь так. Это школа. Ты учишься тому, чего тебе не хватает, развиваешься, становишься лучше. В тюрьме и близко этого нет!
- Ты еще и сидел? – вздохнул, чуть покачав головой Максим.
- Кого ж из революционеров тогда не сажали? – пожав плечами, ответил Клим.
- Ну, с точки зрения обучения, все верно, - подхватила Астра-Вега. – Поэтому, нам, душам Высшей сферы, приходится проживать на Земле какой-то кошмар. Знаете, почему собаки приходят ко мне жаловаться? Я в долгу перед ними. Мне тогда еще десяти лет не было. Мы с Чешуйкой не были желанными и любимыми детьми в нашей семье. Нас на все лето отдавали бабушке и дедушке, которые не знали, как от нас поскорее избавиться. Чешуйка тогда, на их радость, впервые попал в больницу. Ему было четырнадцать. А у меня была белая пуделиха, Мальвина. Я забрала ее в деревню с собой. Тогда в доме начался пожар, - в голосе Астры-Веги чувствовались слезы. – Днем я задремала с книгой, а когда я проснулась, весь дом был в огне. Потом оказалось, что мои родственники, так называемые, даже не сказали пожарным, что в доме ребенок.
- И собака сгорела? – в предвкушении чего-то ужасного спросила я.
- Нет, она меня вывела из пожара. Мне очень страшно было, я все пыталась куда -нибудь спрятаться, забиться, а Мальвина хватала меня за одежду, тянула, рычала. Так и вывела она меня наружу. Пожарные увидели нас, ругаться с бабушкой и дедушкой стали, что их не предупредили, что ребенок и собака в доме. Мальвина тогда надышалась дымом. Я оказалась в порядке, а собака умерла через несколько дней. Отравилась угарным газом. Ее бы тогда ветеринарам показать, а по поводу меня в опеку заявить, но никому не было дела до меня и до собаки. Мы были одинаково бесправными. С тех пор я чувствую, что я в долгу перед собаками.
- А они это знают, и пользуются этим, - добавил Клим. – Меня сколько раз кони спасали, но ни один не приходил жаловаться. Вот так повесил человек сам на себя ярмо, и мается.
- Может, и так. Может, ты и прав, - вздохнула Астра-Вега.
Максиму, кажется, была особенно неприятна эта тема. Он поерзал в своем кресле и спросил Клима:
- А что, если не секрет, ты обещал Чешуйке, чтобы он меня не трогал?
- Вот нахал! Я ничего ему не обещал в обмен на твое спокойствие. Я уговаривал Чешуйку пройти восстановление и уйти на перерождение, а что обещал – это мое личное дело!
- А что такое восстановление? – спросила я. Это слово я уже несколько раз слышала, но так и не поняла, что оно значит и в каком контексте используется.
- Он же душевнобольной! – напомнил Клим.
- Все, у кого душа не в порядке, есть какая-то боль, тоска, тревога, проходят здесь восстановление. Их успокаивают, как бы перезапускают заново. После этого, они могут жить здесь или переродиться на Земле. Чешуйка боится потерять себя, поэтому не идет на восстановление.
- А мы из-за него вынуждены за этим планом следить, потому что он тут живет, - добавил мужчина.
- Я благодарна ему, он спас меня.
- Собака тебя спасла, Чешуйка тебя спас… А те, кому ты по жизни помогала, этого и не вспомнили!
- Ну, это же их вина, а не моя. А что ты обещал моему брату, что он согласился восстановиться?
Клим наклонился к ее уху и что-то сказал, от чего Астра-Вега заметно смутилась.
Забавные они. Как Алексей мог называть их бандитами? Милейшие же люди! Вот бы увидеться с ним! Да, хорошо бы было поговорить с ним снова. Стоило мне подумать о нем, как перед глазами все снова замерцало, пока не превратилось в сплошную россыпь блесток.