Старость - не радость Часть-4 Глава-10, Эпилог

ГЛАВА-10

Однажды я замочил грязное белье прямо с утра, чтобы отвлечься сегодня от творчества, да и не запустить домашние дела до крайности. Но всё же потом взяла верх нерадостная старость: машинально я положил новый натянутый холст на мольберт и невольно окунулся снова в творческую атмосферу. Всё стало нипочем!..

В скором времени наступил забытый мой час обеда, потом вечерний, а когда уж следующее утро — я начал зевать, как маленький малыш, и прилёг на пол с кистями на руках. Вопреки всему передо мной вдруг распахнулась широкая панорама весеннего неба с её обильными облаками, и откуда-то неслось одурманивающие запахи цветов. И пчёлы как-то зажужжали, как на пиру, и соловьи запели, даже павлины; а за цветущими деревьями показалось синее море, а за морем — алый-алый горизонт.

У берега моря раскинулось  широкое зелёное поле, где паслись многочисленные божьи создания: коровы,козы, овцы, лошади, куры; а прямо в середине поля сказочный дом тянулся высоко до самого неба, а рядом припаркованы несколько «Мерседесов» и одинокий белый «Лимузин». Густо осаждённый королевский газон косился по кругу замка косарями, десяток слуг суетились с обычными своими делами; четверо детей кувыркались на траве с собаками породой английского терьера, а телохранитель щёлкал жвачку, доярка носила детям парное молоко. Под огромным чинаром пустовали качели, а рядом-таки на гамаке блаженствовали хозяева — молодожёны. Их тонущие головы на перинных подушках едва виднелись: они синхронно вылизывали мороженое...

Из роскошного замка вышла пара красавиц, на руках с двумя чашками кофе на золотых подносах, подошли поближе к гамаку и почтенно согнули павлиньи станы. Молодая хозяйка сразу выкинула подушку и встала в рост, выставляя неописуемую свою красоту напоказ: она положила мороженое на поднос и удобно устроилась пить кофе.

Муж тоже встал с места, приподнял спадающие бело-шёлковые кальсоны выше бедра, вежливо улыбнулся на девушек и принял джентльменский вид: взяв в руки чашку кофе и мороженое, почтенно подал жене. И произнёс:

— Дорогая! Горячей кофе, люба мороженое.

Жена взяла обратно мороженое в руки, а муж приложил чашку к губам и обжёгся. Браня красавиц-девиц, он выгнал их подальше, но, увидев сурово недовольный вид молодой жены, её отвлёк.

- Эх, матушка! – сказал он. – А старушка-то была круглая дура… Да и совсем без мозгов… А вот её творец был исключительно мир невиданный гений! Ты взгляни туда, – он указал на картину на мольберте, – а я не хуже его написал.

Жена встала резко с места – сразу её красота куда-то исчезла.

- Ты думаешь, я не понимаю, какая старушка была без мозгов?! – взбесилась она и стукнула золотой чашей по мужа голове.

Старик выронил вставную челюсть на землю, прощупал руками везде, наконец, находя, как-нибудь втиснул его обратно. И удивился:

- Прямо не верится... И ты такая же?!
- Не болтай, а отвечай!
- Та – в сказке Пушкина, ей было всё мало да мало. А ты, красавица моя, получила всё, вот и лежишь на перинах, наслаждаясь на семи удовольствий. Вот это, понимаешь, жизнь!

- Ещё не поздно, муженёк.
- Правильно. Зачем это надо было этой дуре?.. Подожди, что ты сказала?
- Я сказала: «Что ты подаришь завтра по случаю дня моего рождения?»
- Любимая моя! День рождения бывает один раз в году, а у тебя — в каждый месяц.
- А я сказала: «Что ты подаришь?!»
- Хорошо, свежую картину: «Обнажённая женщина на берегу у моря».
- Солить буду?
- Извини... Пожелай сама!
— Будь любезен! Подари мне парня молодого, чтобы он присматривал за тобой по бессонным ночам!..

Молодожёны встали с места, как пара кобр: вцепились друг в друга и пошли домой. Но потом до поздней ночи полетели тарелки из окон, из дверей под музыку из классика «Щелкунчик». А из подвала роем побежали крысы восвояси к широкому морю, затем наступила тишина, послышались храпы, будто мурлыкать кошки под окном...

К обеду я застал себя лежащим в своей же квартире: один, на полу. Правда, рядом был и тазик, а в нём лежало ещё вчера намыленное бельё. На мольберте стояла свежая картина: в ней глядела обнажённая женщина на фоне сказочного дома на берегу у моря. А сам я держал в руках кучу кистей, а на мне одежда была вся испачкана.

Я положил кистей в керосиновую баночку и подошёл к своему гнилому подоконнику: через окно виднелись чёрствые бетонные дома и сломанные качели во дворе. Удивился. Качели припомнили «красавицу жену» и расширили мои глаза шире. Мгновенно я застонал, но потом масляными руками слегка побил по своей лысине, почесал затылок и улыбнулся. Затем взялся достирывать бельё. Закончил. Белья повесил на сушилку за окном и по привычке приподнял на себе рваные семейные трусы и застыл на месте: на улице проходила знакомая женщина, а на велосипеде — её дочь, уже взрослая с тех пор, как вся эта история когда-то начиналась. Но разница была в том, что теперь её дочь сменяла детскую коляску на велосипед для взрослых. А рядом с ней шёл и папа в обнимку с мамой: по ходу они иногда касались слегка губами друг в друга.

Я понаблюдал за ними до полного их исчезновения из моих глаз, как солнце перед закатом. После чего помыл свой старый тазик, до половины налил холодную воду из крана, встал на середину веранды в рост — и вылил на себя с головы до ног.

И вздрогнул:

-Всё! Пусть теперь соседи рвут горла!


ЭПИЛОГ

Как только закончил старик свой рассказ, зазвенел домашний его телефон.  Он подождал, чтобы телефон замолчал, но осторожно поднял трубку после повторного звонка.

-Алло!.. Алло!.. Алло!.. Говорите!..
-Это я...
-Как?.. как это ты?..  Снова выгнала мужа?.. Что ты плачешь, у тебя всё в порядке? Лейла!..

-Лейла???..  Это я – жена твоя. Ты совсем мой голос забыл или  заболел?  Ты меня слышишь?.. Отвечай же! Ну не злись на меня, пожалуйста! Когда я приезжала к тебе, и когда ты приезжал ко мне, не я с тобой разговаривала, а какая-то бес... Всегда так получается — ни в чём мы не можем объясниться. Я знаю, между нами давно легла пропасть, поэтому я всегда боялась тебя слушать. А ты сразу замалчивал, как и сейчас. Раньше мы друг друга оберегали от этих глупостей, и жили мы в пониманиях. Я тебе родила детей, а ты каждый раз меня благословлял — разве мы не были счастливы? Что бы то ни было между нами, ведь мы с тобой прошли огонь и воду, и даже ад, которое выпало на нашу долю из-за проклятого Горбачёва, да и не без помощи Ельцина с тройкой его друзей по несчастью. О господи, прости! За что такое поголовное унижение надо было нам испытать? Ведь мы же жили как люди, а стали врагами даже в семьях. Извини, Омар, я сорвалась! И при таком положении я однажды испытала настоящее счастье, когда ты не растерялся, а спас нашу семью от явной гибели, если даже потеряли мы все нажитые совместные состояния. Вот только когда ты начал скитаться повсюду, как многие сограждане, чтобы вывести нас из бедности, я снова стала самой несчастной женщиной на земле. Как это случилось — до сих пор толком я не понимаю. Ладно, я, теперь я как-нибудь доживу — хоть дети теперь в безопасности: живут они, как многие россияне. Это меня радует. Хорошо, что они не очень-то  помнят прошлое. А я - нет - всё  помню. И вдруг - вот, уже десять лет, а я никак не научилась жить одна без тебя: из  головы не уходят наша прошлое, не только общее горе , но и счастливые наши с тобой дни – особенно как мы целую ночь отмечали с семьей мое день рождения когда-то у Петергофского морского берега вокруг костра. Ты  тогда  пел под гитарой до утра. Помнишь?.. А как мы искали между фонтанами находящиеся таинственный камень, откуда внезапно брызгала  на нас водой, может, этого ты помнишь?.. Омар! Ты здесь?.. Ты слышишь меня?.. Ну не молчи же! Ну ладно. Как ты там — пенсия твоя хватает на еду? Я даже не представляю себе твою жизнь. А Лейла помогает тебе, хотя бы стирать? Да или нет? Ты хоть иногда меня вспоминаешь?.. Лучше бы ты обманул меня, чем молчать!.. Ведь я... я... я ведь...

-Не плачь, пожалуйста! Ты же знаешь, я не вношу женские слезы.  А ну-ка,  вытирай глаза!.. Вытерла?.. Не плачешь?.. Отвечай!.. Ты здесь? Почему замолчала?

-Не ожидала, что ты ответишь. Как я рада!
-Вот и хорошо. Как там дети, внуки?
-Скучают, …  а ты?
-Я вижу вас часто во сне, как наяву, будто в сказке...  а скажи мне, пожалуйста!  Вот ты не научилась без меня жить, это понятно, конечно,… а на полу сидеть?.. Что ты смеёшься?
-Да так…
-И все же?
-Как йоги или по-узбекски?
-Все равно.
-Да, получается.
-Вот и садись, пожалуйста!.. что ты  опять ржёшь?
-Я так и сижу с утра…
-Ну что ж, тогда слушай!
-Не гитара ли слушать?
-Как ты догадалась?
-Соскучилась.
-Хорошо.
-Но только нашу с тобой любимую песню. Помнишь?
-Попробую.

Старик положил телефон на пол, вытащил гитару из футляра и скрестил ноги у телефона:  вытер себе нос, глаз, и с тихим голосом  запел: его дрожащий голос прозвучал, как испорченная старая пластинка.

Гори, гори, моя звезда,
Гори, звезда приветная!..
 
-Постой-постой, Омар! Ты совсем голос потерял, лучше я сама спою:
 
Гори, гори, моя звезда,
Гори, звезда приветная!
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда!

-Ну, подпевай Омар, чтоб я голос твой слышала! Ну, поехали!

Звезда надежды благодатная
Звезда любви волшебных дней.
Ты будешь вечно незакатная
В душе тоскующей моей.

Твоих лучей небесной силою
Вся жизнь моя озарена.
Умру ли я, ты над могилою
Гори, гори, моя звезда!.. ...


..................................
Прошу прощения у читателей, что картина «Обнаженная проказница» не нашла возможности отражаться здесь по просьбе героини романа.