Когда мир настойчиво прекрасен... III

Видимо, в тот день, когда они появились, прабабушка что-то почувствовала. Перестала раскладывать травы по мешочкам, уставилась в окошко, шевеля губами, вдруг подхватилась и выбежала во двор. Первой попавшейся палкой начала чертить по двору линии с непонятными для девятилетней девочки символами. Не все руны были знакомы.

Бабушка, сильно побледнев, кинулась к ларю под окном. Вытащив все амулеты, над которыми они дружно трудились прошедшую зиму и начало весны, кучками развесила их по дому и на крыльце. Мама прижала дочку к себе, начала что-то шептать и петь низким, вибрирующим голосом обережную песню, от которой девочке стало совсем страшно.

Потом они долго молчали (прабабушка запретила разговоры, чтобы не нарушить обережный узор), стояли на крыльце, наблюдая в ночи, как вспыхивает, приближаясь, зелёное, голубое, жёлтое зарево, как загорелась дальняя деревня под холмом, потом за рекой, потом их родная деревня...

Долгое время ничего больше не происходило, и было совсем тихо. Даже птицы не защебетали, радуясь первым лучам солнца.



«Гости» появились словно из ниоткуда. Поначалу девочка не могла рассмотреть, кто это. Три её любимые женщины встали плечо к плечу, загораживая свою наследницу от чужаков. Что-то щёлкало, и запахло горелым. Развешенные на скорую руку амулеты загорались и тут же осыпались пеплом. Первой не выдержала мама. Со стоном опустившись на крыльцо, она вспыхнула ярко-зелёным пламенем и перестала существовать в этом мире.

Девочка так изумилась, что не сразу осознала постигшее её горе. А когда дошло, что вместо маминой спины она видит опавший жасминовый куст у плетня и маленькую кучку белёсого пепла на крыльце, — она завыла.

Единственное, что она твёрдо усвоила — требуется полная тишина и сосредоточенность, если прабабушка нанесла хотя бы одну руну. Сейчас же во дворе нарисована целая рунная сказка. Девочка интуитивно повторяла поведение старших. Стояла и молчала. Лишь слёзы текли по щекам, высыхали и опять текли.

Солнце зашло за дом, на двор легла длинная тень от липы, что росла на взгорке. Это означало окончание светлого дня, приближались сумерки. Девочка вдруг почувствовала, что возможность её стоять и ждать на исходе. Хочется есть, пить, ноги подкашиваются... Она хочет к маме! Не удержавшись, сползла по стенке дома возле двери и заплакала по-настоящему.

Бабушка едва повернула голову, чтобы взглянуть, что случилось с малышкой, но этого хватило, чтобы разрушить единство Силы. Мощной волной ведунью внесло в дом. Бабушка закричала, посылая последнее проклятие. Испуганный ребёнок вскочил. Дом рухнул, прерывая поток заговорных страшных слов. Спину обдало жаром, но девочка побоялась обернуться. И так знала: от дома и бабушки только что осталась лишь кучка пепла.

Теперь они стояли вдвоём. Прабабушка громким, вольным голосом договаривала непроизнесённые слова проклятия. Завертелась и поднялась в воздух пыль, освобождая двор от нанесённых рун. Старая женщина раскинула руки, собирая Силу, понимая, что ни сил на новый оберег, ни времени уже нет. Она не задержит пришельцев и на миг. Таким высоким красивым крестом, горящим необыкновенно ярким и необыкновенно белым пламенем, правнучка и запомнила её на всю свою бесконечно долгую жизнь.