Я городской?!

   Родители собирались в театр, когда я подошёл к маме с вопросом:

- Мам, а я городской?
Мама, до тех пор снимавшая в расстеленный на коленях платок бигуди, похожие на обёрнутые резинкой куриные косточки, удивлённо подняла подправленные рейсфедером брови, позаимствованным из папиной готовальни.
- Городской. А почему ты спрашиваешь?
- Мальчишки во дворе дразнили Мишку дурнем деревенским.
- А ты что?
- Я вступился, конечно. Что по мне, так он хороший. Утром дворнику помогает уголь к топке таскать, зимой дорожку от снега чистит, которая к сараю, где уголь лежит.
- Да, верно, хороший мальчик... И ты у меня тоже хороший, коли судишь о человеке по его делам. К тому же, знаешь ли, принято считать, что лучшие люди России вышли из глубинки.
- Твоя мама так говорит потому, что сама родилась в деревне! - со смехом вмешался папа, показав намыленную, невыбритую ещё щёку из ванной..
- Как?! - изумился я, глядя на мамино вечернее платье, что отдыхало после утюга зацепившись крючком плечиков за приоткрытую дверцу шкафа.
- Да так! - рассмеялась мама, - В Козловке я родилась!
- И козлят помнишь?
- А как же! Прыгали они так шустро: с печки на лавку, с лавки на печку.
- Ничего себе...

Честно говоря, я был сражён, ибо в моём представлении люди из деревни просты, работящи, но в общем без особых сложностей и затей. А то, что это же сочетание простоты и ежедневного тяжёлого труда даёт им возможность распознавать настоящее чувство и истинную красоту среди невероятного числа притворного, фальшивого, неискреннего и напускного, мне как-то не приходило раньше в голову.
Единственное, что выдавало в маме деревенскую девчонку, так это то, что она слишком часто мыла полы. Но во всём прочем... Любовь к театру, балету, литературе... Я не помню ни одного музея, мимо которого прошла бы мама, не заглянув и не осмотрев подробно экспозиции на всех этажах, снизу доверху, от комнаты реставраторов до запертой на висячий замок двери на чердак. И при этом - постоянное желание самой во всём докопаться до истины, не принимая на веру сторонних мнений...
- Твоя мама деревенская девчонка! В разумных пределах, конечно! - прервал мои размышления отец. - Ну, всё, мы пошли, а ты тут не шали. Почитаешь и спать. Ровно в двадцать один ноль-ноль. По  рукам? Запри за нами дверь.

   Мне был слышен стук маминых каблучков по дощатым ступеням подъезда, и дальше - под окном, когда они с папой шли по асфальтовой дорожке с выступающими истёртыми, блестящими от того камешками.
   Иногда мамина поступь теряла плавность, то она, прижимая к груди маленькую сумочку, в которой лежал надушенный платочек и театральный бинокль, осторожно перебиралась через вспученный, приподнятый кое-где корнями деревьев асфальт... Я знал, что всё именно так, а не иначе, но представлялась мне мама в эту минуту отчего-то совершенно иначе. Босоногой девчонкой с глазами цвета неба, бегущей к реке, где среди камышей в причаленной к берегу плоскодонке сидел тот самый Мишка, что по утрам помогал дворнику.  С тем, собственно, я и заснул. Ровно в двадцать один ноль-ноль.