Клад. Часть 3 Глава 10

Глава 10
-------------------

 **
    - От ты Консерва Гришка! От консерва! - раздосадованный Колька сворачивал свой здоровенный
мешок.
    - Так, милинькая, а консервы то будут давать? Ать? - прислонила ладошку к уху Прокофья Матвеевна.
    - Завтра, многосердешная, Завтра Прокофья Матвеевна, За-в-тра! Пайки только поступили, голубушка,
ещё нужно всё расфасовать, рассортировать, в общем внести в реестр! - помогая с тачечкой и
препровождая бабульку под ручку, которая так и не поняла, будут паштеты то выдавать? Выкручивался
в любезностях над бабулькиным ухом Макар Тимофеич, в тоже время заведя вторую ручку за спинку
показывая маленький кулачок Мохину, типа, "От я тебе дам! От ты у меня получишь! И пайков и коньков
горбуньков и паштетов.. Вот я тебе нагружу, полну торбочку.."
     Всё это происходило как раз в тот момент когда Антон Григорьевич в кругу всеобщего внимания
закончил свой удивительный рассказ, и очаровательные гости были несколько восторженно
встревожены финалом такой необычной истории, особенно Лев Григорич и его племянник Карамякин,
за исключением конечно-же Муракина, который по известным причинам постоянно точил зубок на
Калужного а вместе с ним и на бедную Танечку.
     А минутами ранее, или скорей в тоже время, было то что мы расскажем далее.
     В связи уже с несколько устойчивой позицией, так можно сказать неожиданно, но в некоторой доле
имеющее воспоследование к дальнейшим действиям происходящего, подметим одну маленькую деталь
так неблагодарно нами оставленную можно сказать на задворках такого освежающего сюжета, ни в
коей мере не прискандалезного, даже с учётом небритости Люлькина, и висевшего чего-то на бороде
у обескураженного и взъерошенного Передовика Мохина. А именно то, что часть нашего
привеликолепного общества в лице многопрекрасных служащих, определённо настаивала на том, раз
всё готово? чтоб Сергей Николаевич что говориться "сдёрнул занавесь", пред Высокопредставительными
Особами в лице гостей, и начал свою душещипательную постановку, притом напрочь позабыв обо всём,
и даже на отсутствие Татьяны Николаевны. Ну и о Петре, о котором уже как-то никто и не спрашивал,
ведь в целом-то он для них был в общем-то и не знаком, за исключением конечно-же отца Максимки и
парочки тех неравнодушных добрых Хозяюшек, которые немножко были наслышаны о нём от Елизаветы,
прислуги при гостиных, и от того-же Курлаева, настолько они были увлечены всей красотой Пьесы, что и
думать уже казалось-бы ни о чём не могли. Как другая часть, и скажем более сознательная, чуть-ли не
вскочив на "трибуну" тоесть на стул, в лице сразу нескольких благородных сердцем почитательниц
Танюши, коими выступили самые утончённые и прекрасные цветочки Машенька с Катей, так же девочки
Оля и Лиля, не без конечно поддержавших их Глафиры Андреевны и Фроси Веснушкиной по
недостаточности места на котором гордо вскинув ручку шустренькая и проворная Лилечка Веснушкина,
старшенькая дочка Фроси заведующей из Прачечной, как парт секретарь начала держать речь, дабы
взыграло чувство совести у присутствующих, кои от феерии своей позабыли о Танечке.
     В свои двадцать с хвостиком лет её способности пробудить в человеке его найлучшие качаства,
можно сказать все его добродетели, в ней были можно сказать врождённым талантом, вот бы кому
играть на сцене? Без лишних слов. Прекрасная, тоненькая.. ручки - две лозы будто принимающие или
отдающие последнюю капельку любви. В восторженности своёй когда вознесена была в великой
радости всегда их как-бы вскидывала над головкой, улыбаясь взлетая к небесам. Ножки как у балерины
скользящие по большому воздушному шарику, плечеки и спинка уходящая лунная ночь, голосочек
ручеёк бегущий за солнышком, глазки тёмно голубые всегда светящиеся неповторимой улыбкой и
загадкой, но ясные ясные. Волосы густые чуть сладко рыжеватые, убранные в тугенькую косыночку,
и смех равно которому не было ни у кого в округе, потому что он был неподражаемо прекрасен.
Задорные длинные реснички. Когда что-то хотела сказать, поднимала восклецательно пальчик и делала
многозначительную паузу, дабы внимающий мог как-бы освободить себя от всяких блуждающих мыслей,
но был сосредоточен на том, что ему налопочут маленькие губки, что должно услышать. Голосочек лился,
можно сказать светился, но давал размеренные промежутки в паузах, именно в тех местах где казалось
бы слушатель должен был несколько призадуматься. Это внутреннее чутьё скажем так подхода к
восприятию как более уместно и правильно подойти к той или иной ситуации, было у неё завидным
даром, быть может в лице многих, ибо так щебетать могла только она.
     - Друзья мои! Вы самые Честные! И самые лучшие! В пример любому можно поднести Ваши чуткие
сердца, - начала она во всей красе своей прекрасной души, - как и взошедшему солнышку отнести свои
улыбки. Добрее ваших слов только ваши искренние дела! Ибо делается вами много более нежели
выносится во всеуслышание. Добрые ваши пожелания, всегда находят сияющие глаза, любого из нас,
ибо ими мы улыбаемся начиная свой день и утро. Добрые ваши обещания не без чувств поднесённых
как букет цветов всегда вами исполняются. Почему? Почему, всё задаю себе я вопрос? Ведь всё столь
запутанно, и порой в жизни находит противоречия, и не согласия, и мало того споров в отстаивании
своей субъективной позиции. Да и куда уж нам порой вставшим "не с той ноги", бывает отодвинуть в
сторону свои амбициозные течения, и в силу упрямства, твёрдости скажем так характера, переступить
через казалось-бы то что в основе порой бытует в наших общих отношениях, бывает несказанно трудно.
Но вы делаете это! Но вы протянув руку искренне сердцем улыбаетесь. Прощаете, отпускаете, более того
ещё и себя чувствуете виноватым. Не от того ли это что нет в вас злобной червоточены? Нет в вас
заведённой за спину руки завести? Или отведённых в скользь глаз? Не от того ли что с приходом
взошедшего солнца вам так-же хочется подарить свои лучи? В улыбке и добром слове. Добром совете.
Помощи будь либо в чём? Вера ваша и Любовь ваша, наряду сродне с Божией! И забота в вас, и тепло и
уют. Бескорыстия снявшего с себя хоть-бы и последнюю одежонку. Но чтоб согреть и приласкать порой
очень в вас нуждающуюся душу. Воспитаны вы так? Были всегда ли такими? Что побуждает вас не
обойти стороной того в слезах на вас глаза поднимающего? Или те глаза в слезах молитвенно вас
возблагодарившие? порой и одним только взглядом, но в котором много больше слов. Ибо вы читаете в
них сердце. Так-же как и он поступком вашим, читает красоту и доброту вашего. Сколь мы все причастны
к небу? Оно в вас и за каждым вашим поступком обретает светлую радость, за каждой добродетелью. Не
смотря ни на что. Даже если мы бываем и вне настроения и порой раздрожительны. Эти добрые качества
побеждают в нас то, что проходит мимо, то что отворачевается, что скрежечет зубами, что отражает
острый блеск как-бы на полуслове, как-бы на пороге. Для кого-то уйти, для кого-то остаться. Тем кто не
просто любит вас, но не хочет с вами расставаться, никогда, а быть всегда рядом, как и вот сейчас, глядя
на ваши добрые и светлые лица, даже заплаканные, но исключительно от счастья, не удалить от себя ни
одной минутки, коль в ней ваши простёртые руки к сердцу.. Не в Танечке ли нашей всё это? Золотой
капельке любви, которая и до последней крошечки всё отдаст для вас! Как же-ж родненькие без неё то
нам начинать Представление? Уверена, Сергей Николаевич не одобрит это! Да роль сего божественного
Цветка только ей под силу! Только её сердечко и её доброта справится! Представте, девочки наши Катя
с Машей и Танюшенька с ними? Да только это уже б наполнило все сердца зрителей слезами! А каково
было-бы увидеть Таничку гостям в этой главной роли? Где "Чудище" падает к её ногам?? Да перед её
красотой и сердцем все чудища мира сего бы упали, и мир бы и свет бы, и всё привелико доброе
воссияло бы на тысячу лет.. Потому как в ней есть то, благодаря чему и такое слово как жизнь обретает
в себе подлинную суть.
     Толпа всех присутствующих, большая часть всех служащих и находящихся в округе, была просто
потрясена речью. Люди почему-то начали со слезами обнимать и целовать друг друга. "Не это ли есть
тот фантастический мир? с коего мы когда-то давно начали свою первую главу. А всё же это возможно,
когда среди нас есть такие люди."
     - Это восхитительно! Браво-с браво-с! Это привеликолепно! Ах, ах! Такая идея! Лилечка, ты,
Спасительница! - Серёжка выбежавший из толпы, вероятно слушавший из-за дверьки крайней комнатки
отдыха для служащих, терзаемый и уносимый к звёздам, казалось-бы уже полностью утвердивший
сценический образ якобы невидимого божественного Цветка, одухотворённого в женском сердце, был
поражен, был пробит золотой стрелой Мельпомены, когда благодаря словам Лилечки Веснушкиной,
увидел, ощутил, озарил своим поэтическим сердцем, весь блеск роли Цветка исполняемый Танечкой.
У него задрожали коленки, у него затряслись ручки, взъерошенная голова сделала его ещё выше, в
ровень Станиславскому [61]. Он был потрясён, и всё-же опять кусал губёнки, что не сам он додумался
до такого великолепного озарения. К тому же тогда, была-бы полная уверенность что Пьеса его будет
оценена в высшей степени, в глазах столь привелигерованного общества, и будет воспринята как
действительно нечто божественное. Его мысли метались как шторм в океане, неспавшие покрасневшие
глаза сверкали силой этой найсовершеннейшей идеи.. "Да, он трагик, он Поэт!" - мыслишки из чуланчика
поднимали транспорантики и плакатики, где он, ну самую малость почитал себя за Великого, чуточку
возносясь, но тут-же старался те плакатики свернуть, и запихнуть в свой кроткий тубус, мол, "Не я! Но
небесная воля Твоя!" 
     А времечко уже было часиков около девяти вечера, определённо в первых числах декабря это была
уже полная тёмная ноченька.
     И когда Пётр обхватил Танюшу, вокруг них не было никого. Именно так казалось им. Разбиваемая
светом фонарей ночь, забилась где-то по углам. Затушеванный будто карандашом дождь прекращал своё
шествие по скользким крышам и карнизам. Ветерок только гладил спящий почерневший снег, который
ничем не был схож с тем началом которое несёт под своей шубкой Зима, рассыпая где-то далеко далеко,
во взгляде рождённые звёзды. Только окружавшие их лица, добрых, светлых, знакомых и просто
заглянувших, хозяюшек рабочих, и в целом друзей, в выражениях их лиц, напоминало о том, что они не
одни. Но в эту минутку, с того момента как они можно сказать потеряли друг-друга на целых три с
лишним часа, они обретали всё то что быть-может и ранее ими было не прожито: То поле, та речка, та
комнатка, те дни и ночи разлуки в два месяца, бессонных, выстраданных под окном ночей, и зари
восхождение, и зорьки смятение, и каждый шепот ветра, и этот заштрихованный незримым Художником
дождь, птичек маленьких на деревцах в саду пение. Так крепко было их объятие, так горячо бились их
сердца, что её потревожить никто не мог, все стояли и глядели на них, и у каждого билось сердце не
меньше, и у каждого набирались глаза слезами не меньше. Кто-то даже был немножко смущен, чувствуя
что отбирает у них эту минутку. Кто-то взяв соседа за руку, дёрнув её тихонько увлекал где-то в сторонку.
У девчат от этой минутки молчания вздрагивали губы. У рабочих служащих мужичков выступал на лбу
пот. Это крепкое неразлучное объятие, напоминало только об одном, как крепка и сильна любовь их, как
дорога каждая минута ибо в каждой для них без остатка была вся жизнь.
     - Небушка моя, опять я беспризорный заблудился, - шептал Пётр на ушко, целуя краешек глаз, - опять
я грубый неотёсанный искал тебя. Отмежевались тропинки да свет с фонарями, да и заплутал я. Не
мудрено, без Небушки то, где-нибудь в глуши застрять, - улыбаясь, - да под корягу свалиться.
     - Нет любимый мой, - обхватив Петра под расстёгнутым плащом, - Я, я вот так тебя держала, -
прижемаясь ещё крепче, - и никогда бы тебя не отпустила. Милый, никогда.
     Сердце билось залито в слезах. А в глазах был.. Да, был весь мир. Со всею радостью и со всей
печалью.. Небом, светом, дождями, и с грозами и с снегом.. и пылающим днем, и холодным продрогшим
рассветом, в глотке, в горячей руке, в натруженной спине и мокрой от пота шее. И тяжести в ногах, и
закрытых от счастья глазах, засыпая в объятии любимой, каждая минута. И задорный смех детей, и у
крыльца танцующих голубей, где-то в дымке тумана восходящего летнего утра. Парниковых полей,
шелест и зябь камышей, лысых круч и обрывистый берег, пыль степей и ведущей к небу дороге. Скрип
вертушки со студёной водой, и цветов, запах трав у измятой копны, у оврага тоскующих сосен, у реки что
мерцает всеми звёздами неба, стоит только дотронуться к липке пчеле, муравейке навьюча протянуть
хворостинку, и пуститься листочку в свой бренный полёт, от берега к солнцу, от обрыва к заре, от твоей
руки к моей руке, раскачивая их в препрыжку по белой тропинке.
     Люлькин конечно в сторонке стоял и чего-то крутил здоровенным носком сапога, как
нашкодничавший мальчишка, вроде ему стыдно, с опущенной головой. Конечно ему быть может было и
совестно? что не дал хоть-бы и на те десять минут, им раньше встретиться. "А что? А я вот такой.. - что-то
прогундосил задрав бороденку почёсывая. - Да-а, но, с другой стороны? Долг-то, прявыше всяго! А вот,
глядишь, был-бы он и в правду Английскай шпион? Тогда б мене и медальку бы то дали! - Мысленно
расправляя плечеки, задрав уже головёнку. - А то, и бесплатный билет на Спектакль! Ну билет мы бы..
променяли, Наа.. скажем чекушку, а постановку со второй комнаты отдыха из-за шторки бы поглядели.
А-а-а, - позёвывал он. - Не-е, лучше бы консервы! "Брям-Боррель", называется. "Боррель" значит, а сверху
"брям" яго вилкой. А-аа-х - позёвывая. - Да и жестянка-бы пригодилась, для червяков на рыбалку." Да,
что-то видимо типа того крутилось в его честных и откровенных мыслишках.
     Банин быстренько подсуетился, опять приняв всё под контроль, как-бы вкрадчево и незаметненько,
только кистью ручки завертел за спинкой, тем самым давая понять всем окружавшим, чтоб быстренько
быстренько все разошлись, и не глазели, потому как это не прилично. Подойдя выставляя ручки к
Танюше и Петру Иванычу , - Ах!
     - Татьяна Николаевна, душечка, голубушка! Ой, Пётр Иванович простите! Не нахожу слов, просто не
нахожу слов. Мой восторг, Вы спасены вы найдены! Ах, ах, какая мука! Ка-ка-я мука! Это ваше отсутствие!
Все все до единого были в крайней степени на ногах. Да что на ногах, на ушах! Мысли запрягали тележку,
да что тележку, тройку-с! В порыве своей безальтернативной немощи, потому как бились о скалы в
догадках куда вы исчезли? Но слава Богу младший сотрудник Серенький прояснил столь запутанную
ситуацию, и в своём крайне развёрнутом докладе Леонид Протасычу да и всем гостям изложил всё! Всё!
Как вы спасали Крестьянку потом старичка.. Ах голубушка. Мы право, право, были очень, очень
взволнованы!
     Такое складывалось впечатление, что он будто вот только сейчас прозрел, увидел Танечку, а не то как
минутами ранее. Скорее всего это было вызвано исключительно из-за присутствия Петра Иваныча,
именно обратив внимание на то, как он её обнимает, и как она прижимается к его груди, потому и не мог
удержаться в своём подобострастном поведении, чуть-ли не стряхивая слезу своим клетчатым
платочком. Строгость его вероятно взяла маленький отпуск за свой счёт? А указочка вероятно стала
малюсенькой и вообще превратилась в волшебную палочку. Выражение его Директорского лица было
взволнованно умилённым, а в глазах, будто сердце тянуло маленькие ручки к всеми любимому
солнышку.
     - Вы лицо, Татьяна Николаевна! Вы лицо нашей Компании! Вы же знаете Татьяна Николаевна как-мы
все дорожим вами! И признаюсь Вам, нескрою, Да, да.. Мной уже подготовлен приказ, на оформление
всех рекламных щитов и баннеров в столице, Вашим фото! Для нас это даже не столь в высшей степени
коммерчески выгодно, сколь более престижно для поднятия имиджа и авторитета нашей, и скажу я Вам
не маленькой Фирмы. Лицом которой, как известно Вы являетесь! А тоесть, "Коралловое ожерелье!" -
Банин зашел сразу с козырей, чтоб так сказать частную обстановку немножко обернуть в рабочую.
     Петя с Танюшенькой немножко в недоумении и в тоже время с улыбкой, вскинули глаза на высоко
ответственного Макар Тимофеича.
     Банин продолжал;
     - Татьяна Николаевна голубушка, Вы же знаете, у нас нет от вас секретов! Мы все надеемся только на
ваше согласие, - растянувшись в своей ответственной улыбке. - Вы потрясающе Прекрасны! и не только
внешне красотой, но главное сердцем! Поэтому, вот в присутствии Петра Иваныча я от лица Генерального
Директора Леонид Протасыча Курголапова с учётом конечно-же его заместителей коими являються, ваш
покорный слуга Николай Парфёныч и разумеется Я. Плюс целый список подписей просьб и
рекомендаций, от сотрудников. Да и наши влиятельные друзья в лице гостей, скажу я вам очень, очень..
ну вы понимаете. Уведомить Вас о наличии такого крайне выгодного Предложения! Ну разумеется, Опять
же вам шепчу по секрету, Много прекрасная Татьяна Николаевна, - в улыбочке клипнув глазками, - Вы
всё узнаете, всё узнаете.. - и как-бы сдувая пёрышко с пальтишка очень любезно притронувшись двумя
пальчиками к рукавчику в кое нарядили Танюшеньку Вера Павловна с Елизаветой, и будто шепча на ухо,
только на расстоянии, боясь так сказать нарушить дистанцию. - Предложение.. Да, да, именно, - опять
клипая глазками, - о заключении Контракта, которое поступило от самого, - чуть шепча и озираясь по
сторонам, - от самого Леонид Протасыча! У-уу, - прикрыв двумя ладошками губёнки, в связи с таким
совершенным найвесомейшим аргументом.
     Ещё немножко разложим всё по полочкам, для чёткости и ясности, столь быстро развивающихся
событий в происходящем.
     Конечно-же нужны некоторые пояснения. Вероятно, и скорей всего, эта перемена произошла после
того как Макар Тимофеич убежал и явившись к хозяину застал доклад Митьки Серенького, а после, и в
этом совершенно нет сомнения, Курголапов чего-то ему возле маленького носика настойчиво помахал
толстым пальцем. Но признаться, всё-же эта идея связанная с Контрактом, если честно, родилась еще
накануне, тоесть первого дня, и притом как-то одновременно у всех кто имел честь в первый раз увидеть
Танечку. Может быть у них просто не было более подходящего кандидата? А идея уже была? Даже не
столь важно. Они все полюбили её, самой доброй и самой светлой любовью, и сомнений в этом
абсолютно быть не могло.
     - Ну что же мы стоим?! Боже мой, Боже мой! Вас-же - Все, все ждут! Господи, Пётр Иванович о вас
справляються не меньше чем о Татьяне Николаевне! Уверяю вас сердешный, как все истрадались.. Ах,
ах, - качая головой, и беря Петра Иваныча под ручку, потому как взять Татьяну Николаевну непосмел бы,
побаиваясь немножко Калужного.
     И в эту же минуту, подбежал, потом будто собрался убежать, буквально недосчитав пару шагов,
взявшись за голову, и как-бы стряхивая с неё все взъерошенные волосы, наш старый старый знакомый.
Желетка от кителька была на двух пуговицах, самое главное верхней и второй снизу по причине
расстерянности или крайне возбуждённого состояния застёгнутой на последнюю петельку, потому столь
аккуратно когда-то подтянутый у шейки галстук, был несколько растрёпан, как свисающий платок из
внутреннего кармана, рубашонка тоже немножко выбилась из штанин, рукава хиленького пальтишка
почему-то были неуклюже подкатаны, потому длинный рукав рубашки выглядел как нарукавники у
лаборанта, штанишки примятые, от некогда выглаженных брюк от униформы с Кительком, вероятно
где-то висевшего в сушилке, - раз, так ручками.. Уу-м уу.. опять повернулся будто собираясь убежать,
второй рукой задрав, почесал косматую головёнку. Уу-у А, - выделывая звуки скорей всего Мыслями!
в чём не было никакого сомнения, Хрясь так, опять отмахнул рукой.. Бббб, - замотылял опять
вспененой головёнкой..
     Конечно это всё в глазах неподготовленного зрителя, всё напоминало, побег из, нет не из Шоушенка,
а из обыкновенного домика Сумасшедших. Потому как рты пораскрывали не только Банин с Петром, а и
даже Танюшенька, которая сразу-же подскачила к Серёжке, потому как да, это был именно он. Начала
его успокаивать пытаясь узнать что с ним? Банин вероятно бы побоялся подойти, в виду опасения быть
укушенным за пальчик, стоило б только ему, как он думал, ручку к нему поднести. Ещё он подумал: "Вот
что значит быть в роли "Чудища!"
     - Что, что с тобой Серёженька? - Кто, кто тебя напугал?
     У Петра с Макар Тимофеичем глаза были.. Во какие, как Полтинники!
     Серёжка чуть-ли не падая обессиленно на коленки пред Танюшей, возле маленькой лужицы, как-раз
фанарчик на столбе хорошо в ней играл переливаясь всей экзальтацией нашего взъерошенного
Драматурга.
     - П пропал! Пропал Танечка! Та Танюшенькаа, Спасай! - Они были старыми близкими знакомыми, как
мы уже ранее писали, и такое обращение было абсолютно нормальным, более того с учётом
выстраданного Лирика, очень даже уместным.
     Пётр с Макаркой смотрели друг на друга как два Космонавта, с одной планеты, но вероятно очень
очень далеко от неё.
     - Танечка, Я я.. Вот совсем, ну вот вот.. совсем, - дрожащими руками вынимая из какого-то потайного и
вероятно очень глубокого кармана толи со штанов толи где-то между желеткой и штанами здоровенный
свиток скурученных своих шедевров, - Т там, там.. - тыча выстраданным пальчиком, - Только ты, только
ты.. - хватая обессиленно Танюшенькину ручку, - Справишься..
     - Ах, Господи Ты Боже мой, понятно, - обращаясь к Петру Банин маленькой ладошкой, пальчиками
которой обхватив височки и личико, расправляя морщинки на лбу вроде-бы разглаживая своё
недоумение, снял с себя всю неразборчивость данной ситуации..
     - Да, роль, сейчас будет предлагать! Да, Пётр Иванович, представьте себе, за последние часы у нас тут
открылся кружок самодеятельности. И представьте себе, даже очень с далеко идущими планами. Се
Представительным Гостям хотят поставить некую сцену с "Чудищем", Право от себя скажу, очень даже не
плохо написанную, потому как само лично был свидетелем репетиции оной. Добавлю, что Все!
Абсолютно Все! Поддержали намерения Сергей Николаевича! Потому как он является толи режиссером
толи актером, а в целом так Автором, как то Пьеса его называется, Се Се, Серебабада! Он прямо вам
скажу, прям почти что "Отелло" из всеми нам известной "Дездемоны", только вот тут, что-то
подобострастное и абстрактное, нечто в качестве ещё непридуманного перформанса, как формы жанра,
где-то между "Aqua mundus" и "Mundus avium" [62], потому как Зверюшка там, патологическая если можно
так выразиться болезнь всего рода человеческого. Да представьте, так глубока его задумка, не лишенная
смысла я вам скажу, не лишенная. Так вот, Зверюшка эта и есть "Чудише!" А постановка в целом
Красочная, Да да.. эффектная можно сказать, в нескрываемой доле трагизма, такие вероятно
пользовались популярностью ещё ого-го, со времён дедушки Еврипида. Хах, думаю вот именно с таких
умопомрачительных переживаний всё когда-то и началось, что в последствии и облачило себя в форму
лирической драматургии.
     - Ах, Макар Тимофеич, - взмолился Серёжка, - О, я несчастный! "Середрианна!" "Середрианна" Таничка!
- уже упав на коленки, держа за рукавчик Танюшенькино пальтишко, давая понять что умрёт у её ног,
если она откажет.
     - Вот пожалуйста, Петр Иванович, можете смело наблюдать то, что нас ждет, - как-бы декламируя в
пояснении вероятный пролог ко всем последующим действиям, смотря на Серёжку, стоящего на тощих
коленках держа за рукавчик Танюшу, с лохматой взъерошенной головёнкой и заплаканными
искривлёнными губками, как маленький мальчик который просит маму купить ему машинку, но не
долго, потому как Танюшенька начала поднимать его и успокаивать, отряхивая испачканные
штанишки.
     Банин конечно же был чуточку растроган.
     - Ах Сергей Николаевич.. Вот, обратите внимание, что делают с простыми людьми, - указывая
пальчиком на очумевшего Серёжку обращаясь опять-же к Петру, - всяки там Пьески и сонатки! Голубчик
мой, да вам многосердешный талоны на усиленное питание и молоко за вредность выдавать надо! Ну
нельзя-же так до фанатизма ей-Богу, усердствовать! Лица на вас нет, - доставая папочку. Так: "Выдать,
новые штаны, и усиленный льготный паёк. Передрыщенко.." - внося заметочки карандашиком
в журнальчик.
     Пётр не обранил ещё ни слова, скорее всего по двум причинам: первое, он ничего не мог понять,
второе он был просто ошеломлен. Вероятно ему ещё не доводилось видеть подобной сцены, потому
и голос его где-то застрял между вопросительным и восклецательным, вместе с приподнятыми от
удивления бровями. Хотя в некотором роде как человек творческий, он весьма и весьма смог бы отдать
должное той сложившейся обстановке, в виду исстрадавшейся поэтической обессиленной души,
молящей о помощи, и сценической атмосфере окружавшей их в эту исхудавшую ночь, если можно так
выразиться. Мокрый тусклый грязный снег, лужицы отливаемые фанарями, где-то срывающийся
с корявых деревцев порыв ветерка, блистательный дворец как на книжной картинке, отливающий в ряде
окон свечами, в некоторых обычным освещением, но как-бы матово в дымке исходящим, и Танюшенька
как сестра милосердия, готовая всегда протянуть ручку помощи как действительно некий божественный
Цветок, но с сердцем Ангела, что для Петра было абсолютно нормальным.
     - Но.. я, - замялась Танечка, - Не знаю Серёженька, получиться ли? Хорошо! Я постараюсь, я помогу! -
последовал ответ Танюшеньки больше страдавшей от того, как если бы его увидела сейчас в таком
состоянии бедная Алечка. Да и скорей всего Танюшенька согласилась ещё и потому, что не хотела
находиться в качесттве зрителей, опять-же быть в кругу столь привелигерованного общества, тогда как
все остальные такие как она, находились там где она считала себя более освобождённой, от того, или
точней благодаря чему, быть может на её месте кто-то другой подпрыгивал бы до потолка от счастья, не
потому что она скажем не могла принять такое положение, а потому что все те стоящие за кулисами,
были ей ближе, родней, и ещё наверное потому что также другой раз опускали глаза, когда надменный
взгляд напротив выказывал им свою волю. Так она прожила всю свою жизнь, и вряд-ли бы она смогла
стать другой.
     Передать радость Серёжки? Ибо этих слов было достаточно.. Да, Боже правый, это совершенно
невозможно! Да, чего уж там, ведь это были все, ну все до единой золотые Снежинки, которые падали
с неба, от якобы услышанной на небесах его Пьесы! Да ещё и в лице Танюши? согласившейся исполнить
главную роль? было пределом его воображаемых чаяний, будто он всегда только об этом и мечтал,
тоесть эта мысль и идея жила в нём всегда, но как будто-бы спящая, а разбудила её вот только сейчас
Лилечка Веснушкина, своим звонким выступлением, напомнив всем что на этой земле есть те с кем мы
не только делим хлеб, но и взращеваем его. И всё-же какая-то мыслишка пробуравила ему темечко, как
молния, "А вдруг Пётр Иванович не разрешит? А.. А.." - и он сделался белым как мел, и начал со
скоростью вычеслительной машинки прорабатывать ход предпологаемых его, тоесть Петра шагов, сам
же думая, "Упаду ему в ноги, чай и отпустит?" И не откладывая в долгий ящик, приступил сразу же
к действию.
     - Многосердешный.. - подскочив к ошарашенному Петру, опять чуть не падая обессиленно на уже
истёртые и грязные коленки. - Не отступи! пред страждущим сердцем, очищения и сопереживания.. -
Добавим вкраце что Серёжка знал Петра, но исключительно только потому, что тот пару раз покупал
у него кофе возле рыночка на остановке, также от много любимой Алечки, что якобы Танюшенька
встретила свою единственную любовь, в чём была несказанно рада за Танюшу, а именно Петра Иваныча.
В связи с таким весомым аргументом, как думал Серёжка, зная ещё из достоверных источников, что Пётр
сам до беспамятства любит Танюшу, нужно было действовать деликатно и осторожненько, но порыв его
эмоций в силе его творческой души, возобладал над всеми его мыслями, именно поэтому без всяких
стеснений он упал можно так сказать в ноги Петру как к брату родному, зная также о его доброте и
искренности чуткого сердца. Ну и не без того что Пётр сам был от части творческой натурой, а самое
главное что в словах и поступках был очень схож с Танечкой, а она как известно для всех была
настоящим Ангелом. У него даже проскочила мыслишка ему, тоесть Петру Иванычу предложить тоже
какую нибудь роль? но глянув на него, немножко покосился в сторону, так-же зная о его замкнутости и
молчаливой сдержанности, быстренько отказался от этой идеи.
     - Вот, Пётр Иванович, я же вам говорил?! Сейчас будет вас упрашивать, а то и глядишь ещё и
предлагать принять участие в Спектакле! Ну-с многосердешный? - Серёжка застыл с открытым ртом, так
что волосы его приподнялись ещё выше.
     Петр не дал испачкаться ещё больше Серёжкиным штанишкам, тут-же подхватив его за плечи, как-бы
приободряя;
     - Уважаемый Сергей Николаевич, судя по всему ваша Постановка заслуживает отдельного внимания,
исходя из того, что я слышал, и выше сказанных слов Макар Тимофеича - она не лишена чего-то глубоко
этического, если, как я понял "Чудище" это олицетворяет в себе нечто, то с чем должен бороться человек?
прежде всего в себе и над собой. А если это так, то будьте уверены ваша "Середрианна?" я правильно
понял? заслуживает много большего внимания нежели мы можем себе это представить на первый
взгляд только образно выстраивая какие-то предположения, и они у меня есть, но позволю пока себе
ограничиться в рамках оных дабы поспешно не давать никаких оценок, - улыбаясь и увлекая Серёжку по
ходу движения, не быстрых но рассудительных шагов, направленных на всё ту же поспешность только
Банина, который прибежал исключительно для того чтобы препроводить потерявшихся гостей к столь
просвещёному высокому обществу. Так потихоничку они следовали огибая дворец к выше
обрисованному парадному фасаду, потому как Банин учтиво правил ручкой, чтоб не свернуть в какой
нибудь закоулок зайдя через служебные двери, но чтоб привести дорогих гостей в высшем блеске так
сказать чрез парадные колонны, тем самым показав Леонид Протасычу что его приказ выполнен во
всей красе и со всею пышностью, оказанной отнюдь не Петру и Таничке сколь выполнимости пред
лицом своего Хозяина. Танюшенька обхватив Петра прижемалась под его рукой, и в её улыбке можно
было найти только то насколько она была счастлива, рядом с тем кто так безумно ей дорог.
     - В некотором, Пётр, Пётр Иванович роде да, Петр Иванович, - заикаясь задёргал чуть-ли не в припадке
ручонками Серёжка, - Вы абсолютно, абсолютно правы! Столь велика глубина, что мне и самому очень
трудно разобраться в ней, но уверяю вас, Пётр Иванович суть я вижу, я её чувствую, - подтягивая двумя
ручками свой растрепанный галстучек, - и она.. и она..
     - Сводит Вас с ума! - вставил Банин, но вполне серьёзно, без всякой иронии, которая так была присуща
его начальствующему виду, особенно в такой ситуации, где он чувствовал себя неким посредником,
между задёрганным Поэтом, и листком выстраданной бумаги, на которой ему только осталось подвести
две черты, и навести буковки ранее расплывшиеся толи от слёз толи от дождя в так сказать ещё
неосуществлённой "Середрианне".
     - Я, я, поймите Петр Иванович, только в снах своих мог бы представить, - усердно стараясь донести, то
что крутилось у него голове, и через раз оживало на языке. - Да и то по праздникам! Именно роль
божественного Цветка, тоесть сосредоточения совокупности всех всех подлинно самых лучших качеств
человека, всех его добродетелей как некое высшее проявление в этом самом человеке, то что дарованно
нам.. Нам всем, но то что мы сами уничтожаем в себе. Тоесть посредством не хорошего вытесняем всё
доброе. Жизнь, знаете, переплетена так. За всею своею недостаточностью, всего лишь: Где слово доброе
сказать! Где руку протянуть. Где успокоить. Где раны перевязать. Накормить, одеть, приласкать.
Подарить капельку себя! Да хоть-бы просто в улыбке! Пожатии руки. Искренности в глазах. Чуткости не
отвернувшегося. Участия. Глотка воды. Своим плечом. Своим порогом..
     - Прям, Философ! Хорошо излагает Петр Иванович? Не находите? - Банин явно был с приподнятым
носиком, потому как именно он нашел и предложил работу Серёжке. Потому и считал его отчасти своим
протеже, а значит, все почести.. и те которые ещё даст Бог будут оказаны, вне сомнения принадлежали
ему. Тоесть, Банину Макар Тимофеичу! Серёжка склонённый, будто не он, а плащик его держал на
ножках, продолжал;
     - Если все будут так поступать? - опять вскинув глазёрки и скривившись чуть-ли не в слезах на Петра, -
Неужто и с тобой так-же не поступят? - подойдя к кульминации своих рассуждений. - Разве может быть
иначе? Если ты поступаешь так же! Не ожидая отдачи сиюминутно, будто тебе должны. Но бескорыстно!
радуясь в сердце, что ты оказался там, где ты нужен! - Петр приостановился. Танюшенька посмотрела на
него, и улыбнувшись прижалась опять к сердцу. Серёжка продолжал. Уже как-бы размерянно, но будто
сам с собой, почему-то найдя точку "сборки" на тратуарной плитке под ногами.
     - Но этот сон стал, уж не явь ли? - опять растерянно вскинув глаза но всё-же пытаясь приподнять
подбородок. - Иначе быть не может! Ибо есть такой человек! которому по сути и играть ничего не надо,
но просто оставаться собой! Вы понимаете о ком я.. Да! Татьяна Николаевна, Таничка! Этот Цветок она!
Рассказывать все детали и тонкости Пьесы.? это истощить себя, когда ты с таким трудом поднимаешься
на вершину, уже практически без сил, которая была написана и уже несколько раз переделана и
дописана и переписана. Да, я не буду! Потому как это сейчас бессмысленно. Да и вас ждут, я знаю!
Только одного прошу, - сложив молитвенно ручки, - Не откажите, поддержите! - взмалившись к Петру
и Таничке.
     Банин подумал: "знает Сергей Николаевич куда нужно ходить, чтоб попасть в "дамки" - мысленно
приподняв козырёк своей клетчатой шапочки.
     - Все, кто проникнется ей хоть на капельку, - продолжал Серёжка, - быть может откроет в себе, того что
порой нам в какую-то минуту и не доставало, чтоб не думать потом, "а вот если бы я поступил так.." или
"если б я пришел на минуту раньше..?" Вы-же знаете и без моих слов, сколь востребованно сие душе
нашей, а вместе с тем, глядишь и в поступках праведных это всё отразится? коль жизнь нам не только
как потребителям дана? но и ещё в милосердии понимании и поддержке заключается!
     - Непременно отразиться многоуважаемый Сергей Николаевич! Сколь бы мы не отворачивались, свет
всегда проникнет в любой уголок, даже там где порой бывает очень темно.
     Серёжка с таким-же рвением;
     - И вот, я оболваненный своим первичным написанием, от которого взлетал до неба, кое из себя
ничего не представляло о выше сказанном, многое понял многое переписал, переделал, подчеркнул, а
точней добавил, уловил можно так сказать, чтобы смысл обретал не только моё рвение в амбициозности
моей, что от части крайне глупо с моей стороны, но и дало возможность приоткрыть глаза, как и я их
ранее приоткрыл. Всяк человек в ком капля доброго сердца есть, воспримет, не отвернётся! Я так думаю
Пётр Иванович, я так думаю, Не должен! Ну а выводы пусть уж каждый делает сам. - О найденном
письме Карамякина он пока учтиво умолчал, вероятно до времени.
     Если честно Пётр конечно был очень тронут всем сказанным. Он видел, как бескорыстно горят его
восполённые глаза, чрез которые чувствовалось некое страдание его души, мука терзаемая будто-бы ещё
какой-то недосказанностью, вроде что-то очень ценное он приберёг на потом. Так же его отношение к
Танечке, с которой они когда-то учились, и насколько он её ценил можно сказать любил, всё это, и быть
может то чего мы не знаем, нет не сказать что сыграло какую-то роль в эти последние десять минут, но
их было достаточно чтоб понять, что этот человек несет в себе ту единственную каплю, которой порой
нам всем, в разные дни, часы, минуты, быть может на протяжении жизни не хватает, чтоб сердце наше
было океаном искренних и добрых отношений, зачастую нам всем так необходимых в этом мире
неудержимых страстей, в которых перемешивается всё, и забывается, и не принимается, и остаётся где-то
брошенным, как скомканный листок бумаги, на котором написано, "помни, и не забывай..".
     - Почту за честь познакомиться ближе с вашей Постановкой, - пожимая Серёжкину руку в момент
когда они уже подошли к ступенькам огромного крыльца, - Истины мало, - поддеживая второй рукой
локоть, - чтоб этот мир был большим.. Но поверте Сергей Николаевич, её достаточно, чтобы он вместился
в маленьком сердце. Да, и ещё, хотел спросить, когда вы планируете ставить свою Пьесу? Серёжка
заметался вскинув лабораторные ручки ухватившись за очумевшую головёнку, опять начиная её терзать.
     - Я, да я.. Собирались вообще-то первично на сегодня. Но теперь уж нет. Не ранее как завтра на вечер.
Нужно еще всё пройтись, так сказать подвести итоги репетиции, где в присутствии Татьяны Николаевны
сгладятся так скажем некоторые неровности ранее пройденного, с девочками Катериной и Машей.
Танечка, - взяв опять Танюшины ручки, - Они кстати так просили! Так просили! Вы для девочек прям
Звезда! Да и в целом, для всех для всех Вы Ангел! Уж я-то знал это всегда, да чего там, с детства знал.
Ещё как-то анонсировать всё нужно гостям?! - замявшись он опустил глаза..
     - Многолюбезный, многолюбезный Друг! - растянулся Банин, в своей хитренькой, но доброй искренней
улыбке. - Предоставьте это мне! И поверьте, наши Гости будут в восторге, ибо сие они точно не пропустят!
А уж я-то знаю, как они охотчи к подобным мироприятиям..?! В том сомнения.. ни ни.. Готовьтесь, вас
никто не потревожит! Это я беру на себя. Если есть какие нибудь пожелания? прошу Вас! Всё что в силах..
Право вы знаете, я многое могу.. - подмигивая глазиком. - Так-что не стесняйтесь Сергей Николаевич! Тем
более, как известно Праздник и банкетный вечер отдан Вам! Тоесть я хочу сказать Нам! И даже скажу
вам больше, это замечательно, в высшей степени, что это время именно так употреблено! Это лично моё
мнение. Но почему-то мне кажется что и всех всех присутствующих в сем привеликолепном Доме, так-же!
***

12. 07. 2026г

Примечания;

[61] Константин Сергеевич Станиславский, - Русский и советский театральный режиссёр, актёр, педагог,
       теоретик, реформатор театра. Первый народный артист СССР (1936), кавалер ордена Ленина (1937). 
       Почётный член АН СССР (1925). Создатель знаменитой актёрской системы, которая на протяжении
       более сотни лет имеет огромную популярность в России и мире. В 1888 году стал одним из
       основателей Московского общества искусства и литературы. В 1898 году вместе с Владимиром
       Немировичем Данченко основал Московский Художественный театр.

[62] "Aqua mundus" Перевод с латыни "Водным миром". Так-же "Mundus avium" Перевод с латыни "Миром
       птиц",

Продолжение следует;