Гитлер и его капут

У Адольфа было отличное настроение. Сегодня Его Тёмность, Шестой Ангел «Семёрки могуществ», официально разрешил принести жертвоприношение и заняться чёрной магией. Гитлер на радостях пожёг из огнемёта половину прислуги, бегая по двору замка и вопя во всё горло: «Хайль mir!» и «Die deutschen Schweine!».

Челядь попряталась, где могла, стряхивая с себя ошмётки горелой одежды и опалённых волос. Успокоившись, Адольф немедля отдал приказ в один из концлагерей о сожжении сегодня ночью полутора тысяч евреев, к коим он причислял русских, украинцев, татар, поляков, молдаван, англичан, французов — в общем, всех тех, кто не умел думать на языке истинных арийцев, великом и могучем Den Deutsche.

Потом он приказал приготовить пыточную камеру в подземелье старинного замка для проведения обряда чёрной магии. Офицеры СС, как наиболее приближённая и посвящённая каста жрецов «Семи ангелов», сделали всё необходимое, отобрав для жертвоприношения трёх молоденьких девиц, считавшихся до сих пор непорочными. Впрочем, охранники замковой тюрьмы лишь криво усмехались при применении к упомянутым узницам слова «девственница» и отводили в сторону маслянистые глазки.

Офицеры СС приволокли упирающихся девушек в пыточную, где уже их ждал жизнерадостный Адольф в белом медицинском халате и со скальпелем в руках.

— Близится полночь, — воодушевлённо сообщил он девушкам, нервно меряя шагами помещение. — Вам выпала великая честь отдать свои жалкие жизни на нужды Великой Германии. Благодаря вам один из семи могуществ сегодня обретёт плоть и явится в мир для выполнения священной миссии. А именно: уничтожения всех еврейских государств и возвышения над другими народами арийской расы полубогов… то есть нас.

Он обвёл помещение рукой, указав на себя и присутствующих офицеров. Худенькая блондинка что-то запричитала по;польски, размахивая руками и умоляюще глядя Гитлеру в глаза.

— Какой варварский язык, — поморщился Адольф. — Утихомирьте эту Fr;ulein.

Ближайший к девушке офицер без слов заехал полячке в ухо, и та, ойкнув, упала, разбив голову о каменный пол.

— Её будем жертвовать первой.

Гитлер пошевелил щёточкой усов, и его подручные легко подхватили бессознательное тело девушки. Положив её на алтарь, эсэсовцы содрали с бедняжки платье и распяли её на каменной пентаграмме, привязав руки и ноги по сторонам лучей звезды Соломона. Гитлер подошёл к двум оставшимся девицам.

— Ты! — ткнул он скальпелем в сторону пухленькой шатенки. — Пойдёшь на вторую фазу воплощения.

— А ты, — он оценивающе оглядел стройную фигурку жгучей брюнетки с красивыми синими глазами, — ты будешь сосудом, куда поместится Шестой Ангел.

— Да пошёл ты на… — процедила сквозь зубы красавица по;русски. — Вместе со своим ё… Шестым ангелом и со всеми вашими уё… обрядами.

Адольф снова поморщился и обратился к девушке на ломаном русском:

— О, Fr;ulein, ich verstehe плохо ваш язык, sowjetischen, bitte, повторите.

— Ага, с удовольствием, — осклабилась россиянка и выдала такой трёхэтажный мат со всеми интимными подробностями про всех присутствующих и с поясняющими жестами, что не понять было просто невозможно.

Адольф густо покраснел и, обидевшись на предположение о своей половой связи с любимой Die Mutter, присутствующими офицерами и всеми семью ангелами вместе взятыми, велел заткнуть девушке рот. Что и попытался сделать белобрысый здоровяк, зажав ей рот потной ладонью. Но тут же взвыл от боли, тряся прокушенным пальцем и кляня ни в чём не повинных русских свиней. В конце концов решили кандидатке в будущие богини заткнуть рот кляпом.

— Мой фюрер, — вдруг спохватился один из офицеров, — время — полночь. Пора начинать обряд.

— Да;да, — пробормотал всё ещё не пришедший в себя от обилия информации, выданной девушкой, Адольф, в глубине души решивший непременно изучить русский матерный фольклор, как только будет время.

— Начинаем, господа.

Гитлер подошёл к изголовью распятой девушки и, открыв какую;то старинную книгу, начал читать заклинания на языке, мало чем уступающем по непонятности русскому матерному слову. Пентаграмма, на которой лежала привязанная полячка, начала светиться кроваво;красным сиянием. Фюрер повысил тональность и уже не читал, а вопил тонким тенорком, подвывая и подскакивая на месте.

Наконец он выкрикнул финальные слова тарабарщины и с силой вонзил скальпель прямо в сердце девушки. Тело несчастной выгнулось, дёрнулось в последней предсмертной судороге и замерло, обмякнув, словно тряпичная кукла. Адольф аккуратно сделал надрез глубже. Кровь фонтаном пульсировала, заливая жертвенник и пылающую красным огнём пентаграмму.

— Вторая фаза! — заорал Гитлер, вытирая со лба пот, перемешанный с кровью девушки. Глаза его горели чёрным безумием, и с губ текла тягучая слюна. Двое подручных кинулись к алтарю отвязывать мёртвое тело, а двое других — к полной девушке, визжащей от страха. Новую жертву даже не стали раздевать: Гитлер торопился. Бросив брыкающуюся девицу на алтарь, рванули за ворот кофточки, оголяя грудь.

Адольф перелистнул страницу старинного фолианта и вновь начал выкрикивать заклинания. Красное свечение пентаграммы вдруг потухло, и Гитлер ещё раз пустил в ход свой скальпель. Как только первые капли крови девушки коснулись алтаря, раздался ужасный утробный стон, и из центра пентаграммы поднялся сгусток прозрачной желеобразной массы в виде человеческой головы.

Гитлер махнул рукой, давая знать эсэсовцам о начале заключительной фазы. Сам он не переставал выкрикивать магические формулы, раскачиваясь из стороны в сторону, как маятник. Офицеры сбросили мёртвую толстушку к первой жертве и подвели бледную россиянку к светившейся субстанции. Гитлер бесновался, словно паралитик, и выплёвывал изо рта всё новые и новые заклинания.

Масса, утробно урча, потянулась к брюнетке и обволокла её красным облаком, впитываясь в поры тела и постепенно приобретая цвет кожи девушки. Гитлер проорал последние слова, вскинув вверх руки. В это время закрылась дверь крематория в концлагере Освенцим, и последняя партия заключённых сгорела в яростном пламени.

Перед Адольфом стояла всё та же гордая русская девушка с высоко поднятой головой. Но что;то в её облике неуловимо изменилось, и Гитлер понял, что именно. В сияющих ослепительной синевой глазах девушки теперь была властность. Безграничная сила и властность, а ещё жестокость. Так Шестой Ангел дьявольской семёрки воплотился в земной жизни.

***

В замке, где жил Адольф Гитлер со своими подручными, жизнь с появлением властной красавицы стала просто невыносимой. Шалости фюрера с огнемётом теперь казались невинной детской забавой по сравнению с шуточками новоиспечённой хозяйки, Евы. Так, по крайней мере, удосужилась представиться обитателям замка Шестой Ангел.

Сам Адольф стелился перед ней, словно пыльный коврик, предугадывая малейшее желание. А желания Евы были весьма своеобразны. То ей жутко хотелось побаловаться кнутом, сеча какого;нибудь бедолагу за малейшую провинность, то обуревала жажда крови, и Адольф немедля посылал за пленниками, коих в местном отделении гестапо было предостаточно.

Ева привязывала несчастных над ванной и, вскрыв им вены, наслаждалась кровавым душем, не забывая глотать тёплую жидкость, словно молочный коктейль. Гитлер был в восторге и ежечасно напоминал Еве об их священной миссии.

— О! Несравненная фройляйн Ева! Не соблаговолите ли вы принять непосредственное участие в нашей священной войне против расы недочеловеков, этих славянских варваров, которые, к моему глубокому непониманию, громят доблестные войска Великой Германии на всех фронтах?

Ева, сыто отрыгнув, отбросила в сторону недоеденную баранью ногу, слегка поджаренную для запаха. И, выпятив раздувшийся живот, нежно проворковала:

— Мой дорогой Адольф! А не пошёл бы ты на три русские буквы со своим участием? Я тысячи лет была за гранью этого мира, а ты мне предлагаешь, даже не отдохнув, удариться в какую;то вашу военную авантюру.

— Но, дорогая, — растерянно мямлил фюрер, — ты и так уже отдыхаешь полгода. А между тем ты сама обещала помочь мне разгромить страны варваров.

— Обещала — значит, помогу, — буркнула Ева себе под нос. — Но позже.

— Что? — не расслышал глуховатый Адольф, прикладывая ладошку к уху.

— Помогу, говорю. Вот только восстановлю силы после перехода — и помогу. Это для вас, смертных, полгода — большой срок, а для меня — доли секунды.

Подобная содержательная беседа повторялась ежедневно с регулярностью автомата и всегда заканчивалась очередной кровавой ванной и уверениями тёмного ангела, что она вот;вот восстановит силы и пойдёт разносить в пух и прах недругов милого Адольфа.

Так прошёл год. Жажда крови Евы почему;то начала неуклонно снижаться. А ещё через год кровавые вакханалии и вовсе прекратились.

Гитлер чуть ли не плакал, умоляя Шестого Ангела наконец вспомнить о своём обещании и вступиться за бедных deutschen Soldaten, которых гнали отовсюду и в хвост, и в гриву. Полчища славянских варваров уже подходили к Берлину. Самолёты неустанно бомбили город. Ещё чуть;чуть — и Великой Германии, и ему, Адольфу лично, будет полный капут.

Ева терпеливо выслушала стенания фюрера и вдруг с грустью в голосе призналась:

— Mein Geliebter, Адольф, я не могу, к сожалению, помочь тебе.

— Но почему?! — в ужасе вскричал Гитлер, хватаясь за сердце.

— Потому что дух девушки, чьё тело вы мне подсунули, слишком силён, и мне не удалось полностью подавить его. Наоборот, с каждым днём она всё больше вытесняет меня из этого человеческого сосуда. Я уже не могу не то что ванны кровавые принимать, а даже спину любовника царапнуть. Так что, mein Freund, мне ещё хуже, чем тебе. Иметь физическое тело и не иметь возможности использовать его в полной мере — это настоящая пытка.

Гитлер и сам заметил, что в последние несколько месяцев не было ни одного свежего трупа, умерщвлённого Евой или по её приказу.

— Эта гадина, — продолжала жаловаться Ева, — не даёт мне ни малейшего шанса впасть в столь любимые мной человеческие пороки.

— О, mein Gott! — вскричал вконец расстроенный Адольф. — Так что же мне теперь делать?

— Не знаю, — печально покачала головой Ева. — Но я чувствую, что скоро мне придётся покинуть это тело. Если хочешь, я заберу тебя с собой. Станешь восьмым Тёмным ангелом.

— Да, — кивнул расстроенный Адольф, — я пойду с тобой. Но на прощанье я хочу принести ещё одно жертвоприношение моим любимым «могуществам». Секретарь!

В комнату вбежал запыхавшийся любимчик Гитлера, оберштурмбанфюрер СС Отто Скорцени, и вытянулся в струнку.

— Пишите приказ, оберштурмбанфюрер.

Гитлер немного помолчал, наблюдая за подмигиваниями и недвусмысленными жестами Евы, от которых оберштурмбанфюрер покраснел до корней волос.

— Приказ о затоплении Берлинского метро.

— Но, мой фюрер, — удивлённо посмотрел на него Скорцени, — там скрываются от бомбёжки тысячи немцев.

— Вот именно, — раздражённо буркнул Гитлер. — Вместо того чтобы взять в руки оружие и идти защищать родной город, они отсиживаются под землёй, ожидая прихода русских.

— Но…

— Затопить метро! — рявкнул Гитлер в ярости, кидая в оберштурмбанфюрера чернильницу.

— Jawohl, mein F;hrer! — щёлкнул каблуками вышколенный офицер и, чеканя шаг, вышел вон.

— Ну, Адольфик, не огорчайся ты так, — мурлыкала Ева на ухо поникшему Гитлеру. — В потустороннем мире тоже есть свои прелести. И хотя нам недоступны все страсти физической реальности, мы всё же можем влиять на историю человечества определённым образом. Поверь, тебе понравится строить козни и мешать прогрессу и эволюции развития людишек. Так что, мой милый Адольф, не стоит тянуть с переходом в иной мир. Прими;ка таблеточку с ядом. А то я чувствую, что вот;вот славянская душа вытолкнет меня прочь из этой оболочки.

***

2 мая 1945 года русские войска совместно с союзниками заняли город Берлин и положили конец многолетней кровавой бойне. Адольф Гитлер бесследно исчез. В подземном бункере, где он провёл последние месяцы вместе со своей любовницей Евой, не было никого, кроме бездыханного тела красивой девушки, в которой невозможно было узнать порочную и жестокую Еву. Её прекрасные черты лица несли печать умиротворения и благости. Незнакомую девушку похоронили в одной из братских могил Германии. И никто не догадывался, что благодаря её сильной и несгибаемой душе, благодаря её неукротимому русскому духу мир не поглотило ещё более страшное зло, война против которого показалась бы людям невинным развлечением.