Примирение

За несколько часов до операции позвонила мама.

Андрей лежал в палате, в ожидании когда за ним приедут и смотрел в потолок. Краем уха слушал, о чем говорят соседи не вникая в смысл разговора. Андрей, разглядывая пятна на потоке, строил предположения, откуда они там могли появится, представляя все более дикие и смешные случаи.

С мамой он не общался давно. Равно как и с отцом. Они не одобряли его бродячий образ жизни и во избежание упрёков и ссор, Андрей с давних пор старался держаться от них подальше.

Но после нескольких дней пребывания в больнице, после многочисленных уколов, капельниц, анализов, характер смягчился. Впервые за много лет разговор получился тёплым и душевным.

Мама сообщила, что опять живёт с отцом. И что они его очень ждут. И может хватит мотаться по стране, по вахтам, стройкам, концертам, кабакам и бабам. Ведь возраст уже не тот. Да и здоровье тоже. Жаль детей не завёл, ну и бог с ними. Приезжай сынок, говорила мама, очень по тебе скучаем.

Андрей не спорил, он понимал и принимал правоту матери. Перед лицом страшного диагноза и сложной операции, дух противоречия, двигавший им всю жизнь, заносчивость и задиристость улетучились, как медицинский эфир. Слушая маму он вспоминал её доброе, морщинистое лицо и не смог сдержать нескольких слезинок скатившихся по щекам к уголкам губ.
Он пообещал после операции приехать к ним погостить, склоняясь к мысли остаться с ними навсегда.

После разговора, Андрей продолжал рассматривать потолок. По коридору периодически проезжали каталки, но не по его душу.

Потом позвонила младшая мамина сестра, тётя Таня. Она была встревожена его состоянием, но он её успокоил. Пришлось соврать и сказать, что врачи гарантируют успех. Хотя на самом деле это было не так. Тётя Таня стала сетовать на свои болячки, хотя понимает, что его болезнь гораздо хуже. В конце разговора она вспомнила, что сегодня годовщина смерти его мамы. И что после выписки она ждёт его у себя. Надо съездить на кладбище.

Уже после разговора, Андрей вспомнил, что только недавно звонила мама. Он хотел перезвонить тёте и рассказать о этом, но две санитарки вкатили каталку в палатку. Уточнив его имя и дату рождения, санитарки сказали ему раздеваться до гола и ложиться. Укрыли простыней, одеялом и покатили по коридору в операционную.

Андрей машинально начал считать тёмные и, освещенные тусклыми лампочками светлые участки, но сбился, вернувшись к телефонному разговору с мамой. Что это было? И было ли?

Каталка заехала в предоперационную, мрачное и серое помещение, едва освещаемое мигающей лампочкой.
На него одели накидку, бахилы на ноги и шапочку на голову. После выкатили в тёмный коридор. Санитарка, которая была спереди, постучала в дверь выкрикивая имя пациента. Дверь открылась и каталку с Андреем вкатили в ярко освещенную, кипельно белую операционную. Андрей невольно зажмурился от света и прошептал только:
- Мама. Папа.