А. де Виньи и поэты Парнаса

Пьер Флотт назвал «ренессансом Виньи» период подъема Парнаса, когда его представители стали занимать кресла во Французской академии: Франсуа Коппе в 1884 г., Арман Сюлли-Прюдом в 1886 г., Леконт де Лиль в 1887 г. Сюлли-Прюдом, Леконт де Лиль и близкий к ним Шарль Бодлер – поэты, непосредственно отмеченные влиянием поэзии Виньи, мечтавшем о поэзии как «тройной лире» еще во времена «Сенакля».

Первый из них, Леконт де Лиль, публично, на заседании академиков Франции, признал за собой «свой долг» перед великим поэтом (Франс 1960, с. 33). Леконт де Лиль, автор стихотворения «Проклятые», напомнил, что очень немногие писатели смогли реализовать «идеал поэта», подобно Альфреду де Виньи («Peu d'еcrivains ont rеalisе comme Alfred de Vigny l'idеal qu'on se forme du poеte»). Он также писал: «Из этого святилища вышли поэмы необыкновенной красоты, бледной и чистой, отмеченной надменной сдержанностью, которую я приветствую, неизменно возвышенные, важные и учтивые, достойные их создателя» («d'une beaut; p;le et pure, toujours ;lev;s, graves et polis comme l'homme lui-m;me»). В продвигаемой Виньи концепции поэзии как «высшей красоты и идеального созерцания этой красоты» послужила поводом для объявления его провозвестником и едва ли не родоначальником идеи «искусства для искусства» (Eigeldinger 1965). Глава парнасцев отметил, что возвышенность, великодушная откровенность, самоуважение и религиозная преданность искусству, свойственные личности и поэзии Виньи, никогда его не подводили и обессмертили его имя (Lauvriеre 1909). Под воздействием его поэмы «Элоа» находились многие поэты. Среди них старшие и младшие современники – В. Гюго, А. де Ламартин, Ж. де Нерваль, русский поэт М.Ю. Лермонтов, поэты Парнаса. Поэты, сгруппировавшиеся вокруг «Parnasse contemporain» (1866), называя Виньи одним из своих учителей, особенно превозносили утонченность его поэтического слога. Подобно Виньи, они создали изысканную поэзию, противопоставляя уродству жизни культ прекрасного, симпатизируя доктрине l'art pour l'art Т. Готье, провозглашенной в «Мадемуазель де Мопен» и осуществленной на практике в «Эмалях и камеях» (1852).

И все же, рассуждая о столкновении совершенного, идеального и несовершенного, химерического миров, поэты Парнаса вышли за пределы готового слова, прописанного романтизмом. По сути, дело романтиков Виньи, Мюссе, Нерваля завершат символисты, которые, как и романтики, «ощущали себя противниками своего времени, представителями высокого эзотерического и аристократического искусства»; они завершат реформу поэзии «за счет герметического художественного мастерства, где магия языка высвечивает за банальной внешней реальностью более глубокую действительность» [Отто Манн].   
 
С приходом поколения, которое понимало Виньи и обращалось к его поэзии, – писал о парнасцах Фердинанд Брюнетьер (1849–1906), – идеи мэтра (т. е. Виньи – Т. Ж.) вновь восторжествовали. Под впечатлением от поэзии Виньи Сюлли-Прюдом пишет стихотворения «Справедливость» (1879) и «Счастье» (1888). Леон Дьеркс упоминает в своем сонете «Гнев Самсона» и посвящает страницу теме судьбы поэта. А. С. Дезессар называет Виньи одним из своих учителей и помещает очерк о нем в «Портретах Учителей» (1888) (Essarts 1888). Э. Гаракур видит в Альфреде де Виньи «учителя из бронзы и гранита» (Flottes P. Vigny et sa fortune littеraire. Р. 79–80).

Писатель и авторитетный критик-импрессионист Реми де Гурмон (1858—1915), особенно ценивший способность искреннего человека «возводить в закон свои личные впечатления» (цит. по: Уэллек, с. 268), говорил о Виньи, как об «одном из самых крупных и самых неторопливых поэтов» своего века, который по форме и по вдохновению опередил всех своих современников и оказал воздействие на других, включая Виктора Гюго, создавшего свою собственную философию вопреки философии Виньи (Реми де Гурмон. 1913, XIV). По мнению Р. де Гурмона, в сложной творческой судьбе этого романтика было «слишком мало романтического», но он не оставил равнодушным никого, кто прикоснулся к его творчеству, ибо он «никогда не был банален» и никто не сможет обвинить автора «Рога», «Дома пастуха» и «Смерти волка» в унижении разума (Rеmy de Gourmont. Promenades litt;raires. Cinquiеme sеrie).

Литература

1.Гурмон, Реми де. Андре Фонтена // Книга масок. Лит. характеристики; пер. с фр. Е. М. Блиновой и М. А. Кузмина.;;Санкт-Петербург: Грядущий день, 1913.;;XIV, 267 с.
2. Уэллек Р., Уоррен О. Теория литературы. М.: Прогресс, 1978. С. 268.
3. Франс А. Леконт де Лиль во Французской академии // Франс А. Собр. соч.: в 8 т. Т. 8. М.: Худож. лит., 1960. С. 33.
4. Eigeldinger M. Alfred de Vigny. P.: Seghers, 1965.
5. Essarts, Emmanuel des. Portraits de Maitres (Chateaubriand, Lamartine, Alfred De Vigny, George Sand, B;ranger, Sainte-Beuve, Michelet, Th;ophile Gautier, Victor de Laprade, Edgar Quinet, Victor Hugo). Р.: Librairie Acadеmique Didier, Perrin Et Cie, 1888 [Эл. источник].
6. Flottes P. Vigny et sa fortune littеraire. Р. 79–80.
7. Gourmont, Rеmy de. Promenades littеraires. Cinquiеme sеrie [Эл. источник].
8. Lauvriеre E. Alfred de Vigny. Sa vie et son oeuvre. P.: Armand Colin, 1909. 378 p.
Vigny. Oeuvres posthumes // Eigeldinger M. Alfred de Vigny. P.: Seghers, 1965.