Кузнечный квас

    Кузнец Кассиопей, куятель, куитель, картельный колебатель, картечный карточный кабельник-кудельник - картинно кредитовал кандидата картиноведения критика куроедения Клемента Казимировича Куровщипского. Корчма кряхтела как контрабас криводуйных кастрюль. "Кушаем кашу" - кричали корчевники, кочерыжась кабинетными кобениями. Кислые квасы клятвенно кренились клюквою. Кропотливо куражился кабан-конвоир, кромсая кадушку кислой капусты, кидаясь курипками.    Казначей-коррупционер картинно кинул кожаный кошель. Куровщипский, колебля камзол, коротко кивнул. Кассиопей, контрольно кашлянул. Кто как кисловато кривился кубриком. "Каравелла!" - крикнули корчевники, кидая кости колбас криволинейно. Колбы качнулись кучно. "Кац, крысы!" - кокетливо кикснул Кац Калманович Кентерос, колебая конторку кортиком. Корчевников качнуло кривее криветок. Корчму кренануло кубатурно. "Короную Куровщипского!" - кисельно кубрякнул Кассиопей, куражась колбасным концом. "Кончик колбаски, курвы" - крякнули, крикнули корчевники, купаясь квасом каберне. "Куроеды, куда!" - кислосладко кряканул Кац, кубически кусаясь. "Корябается, кряква конченая!" - крюшонничали корчевники-кочевники. "Как???" - кудлатился Кац Кентерос - "Кочерышками кидаться?!". "Как когда!!!" - колготилась корчма...
    ... Катерина Константиновна кренилась кормой к креслу, кофе коллективности колобочно коробилось. "Как круто!" - курчавилась Катерина - "Какой колобок Костик!". Костик киселём кисеил как крем. "Костик!" - крикнула крикнуля Катерина Константиновна. "Катерина, как??!!" - кудахтнул Костик, ковыряя концом кремень кузнечиковости. "Кортофельно картошно!" - крякнула криком Катерина. "Картошнее картошки" - корябнул кровать Костик. Катерина, Костик как красные клубни кубатурной корректности кочевряжились как криволинейные конструкции, константами...
    ... Корчма кипела. Кости кентавров кидались костями Кинг-Конга, катились, клубились конгениальными кряжами-корягами. "Колян, кривее!" - кричали кочевники-казахи, кидая киргизам-корчевникам кровавые костные курники, квасных котят, котов-коллобарантов. Кутерьма кренила корчму как крейсер "Котофеев", конкретно когда кошки корябали каюты компасом киберкубиков, кубили контент квадратами, круглили кубы. Кужлятина короче. Квасное каберне кальмарных криветок котовасии! ... Косорылый казначей культяпками клёк-клёк, куда клёк? - крыса корабельная.
  ... Коты-конгрессмены констатировали конституционное коловращение. Кошачий квадрат Каземира коллективно кривоножил куски Конвента. Как кучерявятся когда квадраты? Курчавые коты - коленчато композиционно конфрантировали критиковали каземиров квадрат. Курчавым - круги круче. Кисейным котикам квадраты конкретнее. Каково-ка? Кинокамера Конгресса констатировала коллизию. Кот Котофей кончил колготню: "Коты! Котики! Котэссы! Кончаем кренить Конгресс! Квадрат Каземира - константен! Кроме квадрата - круг. Кроме круга - куб. Каждому коту - конкретный контент, контекст каждому!
"Кууууяуу" - крякнул коротко Конвент, кончая кошачий концерт, купируясь...
... "Кабак крабли" - крикнула Катерина Константиновна Костику, костромясь комбинацией, кофточкой, колготами, корсетом, косынкой, клипсами, кольцом, камеей, кулоном, кудрявясь косметичкой. "Кабак? Короче куда куда?" - крючком ковырнулся Костик. "Кабак, квасить кофейное каберне" - кряжлево кузякнула Катерина Константиновна, кидаясь к крыльцу - "Куку, Костик!". "Кабак кабак кабак" - кикскнул Костик, коряво клубясь.
    Ковыряясь к корчме, Катерина Константиновна кудыкалась комьями, колебалась канавами, короче. Крепко, кудестно, контрастно. "Курвы!" - конячилась Катерина Константиновна, ковыляя к кабаку. "Когда?!" - крепилась. Кабак. Катнулась Катерина конечно, куда. Конвертировалась. Корчма.
    Кудесник Колбасини кудрятствовал корчмой. "Колбасини!!!" - кричали корчевники, кочерыжась. Колбасини кинул котлету, кренясь косорылым коником. Котлета контрольно кончилась. "Как красиво!" - кобенились колченогие корчюжники. "Кхрты!" - кряснуло, креснуло. Катнулась Катерина Константиновна к кастрюлям корчмы, к кабацким кисейникам-кофейникам. Кадрилась кругами, кудрилась клубами, костилась клубками, крестилась крестиками-косицами, косилась, копилась. Крепко кудрила Катерина Константиновна, как кукольная куричная курибка. "Колбасини - колбасник!" - кричала, кидалась кастрюлями. Крестьянски клепала. Кайфовала, курортничала, камлела. Кооперинствовала. Кинула клипсы, крякнула каблуками. "Кончаем!" - коровятно курилась, крутилась. "Какие карты, карманные кормчие?" - кандалами криблекраблебумствовала. Крича.  Как кончилась конечная кричалка... Когда Катерина кринжовела. Кончила Катерина Константиновна кидаясь кадушками, красными катушками. "Кряяя!!!" - крикчала. Клипсы, кудрипсы кусала, кусала Колбасини красивыми кусами, кредитствовала. Как курица. Колбасила корчму как крейсер "Клептоман".
    Кончилась Катерина Константиновна кряком. Крышами крякала. Колбасилась к кафе, кублясь. Констатировалась к Костику, костями. К кровати, к Костику. Клиня клоня конными корнями.
"Кабак кабак кабаний кот
 Котячий конь
 Кабак конявит"
    Кончила кричать Катерина Константиновна.
    Категории концептуальной картины кретериального катарсиса каузальности космополитично континуумирует, консеквенциализмотично когерентно коммунизму, креационно капитализмом конвертировалось к калокагатии, 
как коты, критериально кармически кудрящиеся клёпками каренаиков.