Сказка про инновации новые

В стольном граде, посреди шумных улиц, высился терем невиданной красы — не из брёвен рубленый, а из стекла да металла, и светился он по ночам ярче любой жар;птицы. То была выставка инноваций.
В первом зале стояла избушка на курьих ножках, да не простая: крутились у неё ножки без устали, а внутри кипела работа — мерцали колбы, переливались огоньки, бежали по прозрачным трубкам растворы. Рядом вышагивал железный помощник — ровно богатырь в доспехах, только вместо меча у него был планшет, и голосом ровным, будто из далёкой дали, он рассказывал про новые лекарства да про то, как наука побеждает хвори.
Дальше тянулся дремучий лес — но не с корнями да мхами, а с высокими стойками, что напоминали стволы вековых дубов. Между ними сновали маленькие железные скороходы: бежали без устали, несли невидимые вести — данные, что ценнее золота. На ветвях;экранах вспыхивали картины: города без пробок, заводы без лишней суеты, дороги, по которым сами собой катились машины, будто зачарованные.
В сердце терема раскинулся чудо;сад. Не яблони там росли и не вишни, а странные древа из неведомых материалов: одни были прочны, словно булатная сталь, другие гнулись, будто лоза, и при этом не ломались. На листьях;панелях плясали узоры, и стоило только подойти — они показывали, как из этих материалов строят мосты, шьют костюмы для дальних дорог и даже собирают корабли для полётов к звёздам.
По углам стояли ларцы с кнопками и рычагами: тронешь — и тут же перед глазами разворачивается целое приключение. Можно было самому собрать железного помощника из деталей, словно сложить узор из самоцветов, или проложить путь для скороходов так, чтобы ни один не задержался в дороге.
Идет царь;батюшка;ампиратор в златотканом кафтане, сапоги стучат по узорному полу — да только пол не простой, а будто живой: под ногой вспыхивают дорожки, словно молнии по небу бегут. Обозрел он терем невиданный — и брови взлетели до самых кудрей: «Эка диковина! Не колдовство ли?»
Подошёл к избушке на курьих ножках — а та тихонько постукивает, ножки крутятся, будто пляшут. Внутрь глянул — колбы светятся, пузырьки булькают, железный помощник ровно часовой стоит, планшет держит и про лекарства толкует. Почесал царь бороду: «Значит, не зельем да травами, а наукой хвори побеждать станут… Мудрено, да ладно — сердцу приятно!»
Дальше пошёл — в дремучий лес из стоек высоких. Между ними скороходы железные снуют, мельтешат, будто муравьи, только не груз тащат, а вести невидимые. На ветвях;экранах города плывут, машины сами едут, заводы ровно пчёлы гудят — всё слаженно, без лишней суеты. Остановился царь, прищурился: «Вот бы у нас в столице так… Чтобы ни пробка, ни затор не мешали делу!»
В чудо;сад шагнул — а там древа из материалов невиданных: одно гнётся, но не ломается, другое твёрже камня, а на листьях;панелях узоры пляшут и показывают, как мосты строят да корабли собирают. Протянул царь руку, коснулся — и панель вспыхнула, схему развернула. «Сие не сказка, — промолвил он тихо, — сие — будущее, что руками делать можно».
Подошёл к ларцу с кнопками, постоял, подумал, да и нажал одну. Тут перед ним картинка встала: железный помощник из деталей собирается, будто узор из самоцветов ложится. Ещё кнопку тронул — и скороходы по дорожке побежали, каждый на своё место встал. Улыбнулся царь;батюшка: «А ведь и я, выходит, к чуду руку приложил… Хоть и малой кнопкой».
И тут подходит он к двум павильонам, у которых стоит скучающе боярин, что за экономику отвечает.
- Чего скучаешь боярин?  - подойдя спрашивает царь;батюшка;ампиратор.
- Да вот выбрать не могу твое светлейшее величество.
- А что выбираешь?
- Да роботов для работ разных, тут две фирмы их вот делают, и я не знаю каких именно закупить для целей державных.
- Ну давай подскажу милай, я чуток же тоже в державных делах понимать изволю. Из кого тут нужно выбирать то?
- Да вот - машет руками, показывая, боярин, - два экземпляра разных.  Первый наш отечественный, локализованный на все сто процентов, зовётся Иван 025.
Глядит царь;батюшка;ампиратор, стоит андроид Иван 025 — будто добрый молодец из былины: плечи широкие, статные, словно дубовые балки держат небо. Корпус у него из серебристой стали, да не гладкой, а будто в мелкую насечку — словно рубаха в узорчатой вышивке.
Голова круглая, с тонкими швами, что бороздами легли, — ровно как шапка-ушанка по краю оторочена. Глаза — два ясных огонька, янтарно-золотых, будто солнце в утренней росе отражается. На груди — пластина с затейливым узором, а посредине — круглый циферблат, что сердце заменяет: тикает мерно, ровно, будто дыхание спокойное.
Руки мощные, но не грубые: пальцы длинные, гибкие, со стальными суставами, будто у плотника, что и топор держит уверенно, и тонкую стружку снять может. Ноги крепкие, в широких сочленениях — словно сапоги из толстой кожи, по любой дороге пройдут: и по ухабам, и по скользкому льду.
А на боку у Ивана 025 — маленькая табличка с цифрами «025», да так хитро приделана, будто медный жетон на поясе у мастерового. И хоть весь он из металла да шестерёнок, вид у него такой, что сразу ясно: это не чудище заморское, а свой, русский мужик — только в железном кафтане.
- Наш отечественный, полностью локализованный - енто хорошо, енто для казны сильно пальзительно.
- А вот заграничный, восточный аналог, Трудбек Лимитед.
В далёких восточных землях, где солнце встаёт раньше всех и золотит крыши дворцов, сотворили андроида Трудбек Лимитед — не как чужеземное диво, а будто восточный мастер, что знает тысячу ремёсел.
Корпус у него из тёмной бронзы с тонкой чеканкой: узоры вьются, словно шёлковые нити, и переливаются медным и золотым огнём. Плечи не столь широки, как у русского молодца, зато статны и собраны — будто в плотной накидке, что от ветра укрывает и в дороге не мешает.
Голова чуть вытянута, а по краю идёт узор, похожий на восточный тюрбан — не из ткани, а из металла, тонко скрученного и отполированного до блеска. Глаза у Трудбека Лимитеда — два чёрных уголька, в которых мерцает тихий свет: не кричат, а смотрят внимательно, будто сразу видят и тропинку, и камень на ней, и тень за углом.
На груди — пластина с вязью, выгравированной так тонко, что кажется, будто это старинная надпись на пергаменте. Под ней тихо гудит механизм, ровный и спокойный, как дыхание путника после долгого перехода.
Руки у него изящные, но крепкие: пальцы тонкие, подвижные, словно у ювелира, что и гвоздь забьёт, и жемчужину нанижет. На запястьях — кольцевые сочленения, будто браслеты из кованой меди: и украшают, и силу берегут.
Ноги стройные, суставы скрыты под узорчатыми накладками — словно сапоги с загнутыми носами, что по пескам и по камням ступают беззвучно. А на боку — табличка с именем «Трудбек Лимитед», выложенная латунью: не крикливо, но достойно, как печать на важном свитке.
И хоть весь он из бронзы, меди и хитрых шестерёнок, вид у него такой, что сразу ясно: это не просто механизм, а восточный труженик — мудрый, неторопливый, умелый, что любую работу сделает и лишнего слова не скажет.
- Оба красавца, - восхитился царь;батюшка;ампиратор, - а по характеристикам что?
— Вот тут и загвоздка, - вздохнул боярин, - наш Иван 025 хоть и работает на искусственном интеллекте, но уж очень придирчив в работе, больше восьми часов работать не хочет, топливо требует высшего класса, дорогое, ИИ это его рассказывает всем о бережном отношении к себе и хочет организовать профсоюзные отделения.  И в тоже время, из-за встроенного интеллекта может самостоятельно решать нестандартные задачи и выполнять их, но может и отказаться, если задача противоположна его мнению.
- Какой умный, но требовательный чурбан! - всплеснул руками царь;батюшка;ампиратор, - А этот? Восточный образец?
- О!  Этот может работать и двенадцать, и даже больше часов в день, топливо просит любое, даже плохоньким довольствуется, профсоюзов создавать не намеривается. Отлично подходит к тяжелому труду.
- Где подвох? - прищурился гарант стабильности.
- Не имеет встроенного ИИ, не способен сам решать задачи и искать выходы из сложившейся ситуации, работает только по указанию.
- Так это же хорошо!  Это нам подходит!! - захлопал руками царь;батюшка;ампиратор.
- Почему? - удивился боярин быстрому решению.
- Потому что думать мы и сами могем, нечего роботам самим думать, их дело исполнять, что сильные мира сего решат.
- Тогда закупаю партию восточных?
- Да, - произнёс царь;батюшка;ампиратор и развернувшись, пошел прочь.
— Это ж надо, профсоюзов в моей державе захотели. . . - пробурчал себе под нос государь, уходя, - думать они сами будут… шиш!