Чёрная Мара Лубянки. Крутой поворот

11 августа 1943 года

Смоленск, оккупированная территория СССР

Моя партизанская одиссея закончилась в последний день первой декады августа. Меня контузило под Смоленском – и я попала в плен. Воевала я в гражданской одежде (грубейшее нарушение Гаагской конвенции); в моей одежде жандармы нашли зашитое удостоверение майора госбезопасности…

В общем, когда я пришла в себя, то понял, что песенка моя спета… тем более, что мне было хорошо известно, как оккупанты относятся к женщинам РККА, которых они не считали комбатантами.

Однако, к моему великому изумлению, меня помыли… после чего меня тщательно осмотрел и опросил врач (фольксдойче из российских немцев). Который вколол в меня дикое количество каких-то снадобий, которые привели меня в почти нормальное состояние.

После чего мне выдали чистое бельё (на удивление приличное) … и униформу СС-Хельферин. Я изумилась – но отказываться не стала. Ибо мне стало просто дико интересно, что, чёрт побери, происходит… и, главное, почему.

Ответ я получила в Смоленске, куда меня доставили на (почти) роскошном штабном Хорьхе. Точнее, доставили в штаб-квартиру Эйнзацгруппы В, в которой отвели в кабинет, где находился даже не командир этого эскадрона смерти обер-фюрер СС Хорст Бёме (почти что мой ровесник - он родился в 1909 году).

А совсем другой обер-фюрер СС – лет на пять старше… и увешанный явно боевыми наградами круче, чем новогодняя ёлка игрушками. И потому явно не имевший никакого отношения к моим типа коллегам… с другой стороны.

Он чуть меня в обморок не отправил – хотя мне это было несвойственно совсем и никогда не случалось ни до, ни после… хотя во время службы в Спецотделе Х я много чего повидала… инфернального.

Ибо, когда я опустилась в неожиданно удобное кресло по другую сторону его начальственного стола, он обворожительно улыбнулся… и сбросил бомбу тонн так на десять мощной взрывчатки (причём на идеальном русском языке):

«Добрый… уже вечер, Алевтина Васильевна. Для меня большая честь принимать в моей временной обители легендарную Чёрную Мару Лубянки...»

Моё удостоверение ГБ (обычное дело для заброски в тыл врага) было выписано на совсем другие ФИО… кроме того, моё настоящее имя в НКВД и НКГБ знали… по пальцам двух рук пересчитать можно… так что я чуть в обморок не грохнулась. С огромным трудом удержалась… но дар речи потеряла.

Обер-фюрер (явно довольный произведённым впечатлением – как и все Львы, он просто обожал театр), представился: «Я Роланд фон Таубе – личный помощник рейхсфюрера СС по особым поручениям…»

Выдержал театральную паузу - и сбросил вторую бомбу. На порядок мощнее предыдущей: «Вашему довоенному начальству в НКВД я известен как Максим Андреевич Котов. Полковник госбезопасности, Герой Советского Союза, личный помощник наркома внутренних дел Берии по особым поручениям…»

От такого откровения меня охватил столбняк (хорошо хоть паралич не хватил). А обер-фюрер задал совершенно неожиданный вопрос:

«Ответьте мне… только честно… на экзистенциальный вопрос. Представьте себе, что на Землю высадились инопланетяне, которые твёрдо намерены уничтожить всё человечество – причём методами, по сравнению с которыми художества что ваших во время Большого террора, что наших на оккупированных территориях - мелкое детское хулиганство в песочнице…»

Сделала очередную театральную паузу – и продолжил: «Что будут делать СС и НКВД, даже учитывая всё, что произошло за два последних года?»

Как ни странно, но этот вопрос вывел меня из ступора и вернул в (относительно) нормальное состояние. Я спокойно пожала плечами: «Мы будем сражаться с ними плечом к плечу. В одном окопе – или в одном броневике… или в танке…»

Ибо перед лицом такой угрозы все наши разборки – несущественная мелочь.

И снова в ужасе застыла. Ибо до меня дошло… Обер-фюрер удовлетворённо вздохнул: «Вы всё правильно поняли, Алевтина Васильевна. Уже высадились… поэтому с 1938 года СС и НКВД сражаются с ними плечом к плечу…»

И рассказал мне… достаточно. О Церкви Молоха. Об Операции Кронос. О Венценосном семействе и свердловских монстрах. Об Операции Карфаген, Големах, Операции Магдалина, Фенбридже и Лазаревских потрошителях. О Потрошителях парижских, Охотнике и Якобе Деккере. И о многом другом.

Я слушала как зачарованная. Я была неплохо знакома с оккультом и эзотерикой, но такое мне и в голову не могло прийти. Обер-фюрер продолжил:

«Для борьбы с этой экзистенциальной угрозой в октябре 1941 года в РСХА был создан совершенно секретный отдел IV-H. Весной этого года аналогичный отдел был создан и в НКГБ…». Я ошарашенно пролепетала: «Вы предлагаете мне…»

И услышала в ответ прямой приказ: «Вы немедленно вылетаете в Берлин. После трёхмесячной стажировки в моём отделе Вы вернётесь в Москву в распоряжение начальника Спецотдела Х Ванды Яновны Мазур… она же Ванда Бергманн»

15 ноября 1943 года я вышла на работу в качестве оперативника Спецотдела Х НКГБ СССР. В котором и работаю до сих пор… правда ныне типа на полставки.