Дилемма трех женщин

Дилемма общения с тремя женщинами

Эдуард был чиновником средней руки. Это значило, что его стол был завален бумагами с грифом «Для служебного пользования», а его зарплата позволяла менять автомобиль раз в пять лет, но не позволяла менять жену, которой у него, впрочем, не было. Он был человеком привычки и порядка, поэтому, когда на одном из свиданий Ольга, его новая пассия с глазами цвета осенней ряби, сказала: «Поехали, я познакомлю тебя с девочками», — он почувствовал неладное.

«Девочками» оказались две хищницы в шелках. Белоруска Ирина и армянка Светлана были молоде Ольги, но выглядели так, будто время работало на них. Ирина командовала автосалоном, Светлана владела десятью ломбардами. Сама Ольга, как выяснилось в ходе светской беседы, руководила третьим автосалоном в городе.

Эдуард пил коньяк и чувствовал себя тараканом, попавшим в банку с вареньем. Разговор шел о недвижимости.Ольга и Ирина были директорами автосалонов в Столице У Ольги было три квартиры, у Ирины — две, а у Светланы их было десять. Десять! И одна из них, как ласково мурлыкнула Светлана, глядя на Эдуарда, «ждет своего хозяина».

— Ты только присмотрись, Эдик, — ворковала она, пока Ольга на минуту вышла к маме-которая жила на одной лестничной клетке, — Ты же мужчина преданный, мы это чувствуем. Ты будешь как за каменной стеной. И машину любую возьмешь. «Мерседес  хочешь? Или «Тойоту? Ирка подарит.

Ирина согласно кивала, сверкая бриллиантами в ушах. Эдуард представил свою жизнь: бесконечные ломбарды, автосалоны, ключи от десяти квартир, которые звякают в кармане, как кандалы. Потом он посмотрел на дверь, куда вышла Ольга — с ее легкой походкой, с ее нелепой любовью к детективам Донцовой, — и что-то внутри него щелкнуло.

— Нет, — сказал он тверже, чем думал. — Я верен Ольге.

Женщины переглянулись с кривой усмешкой, но спорить не стали. Они знали, что время работает на них.

---

Прошло полгода. Отношения с Ольгой катились под горку. Она стала раздражительной, требовала внимания, которого у Эдуарда не было, времени. Лето выдалось жарким. Они жарили шашлыки на даче у Ирины, и воздух плавился от запаха дыма и дорогих духов.

Эдуард перебрал вина. Голова гудела, а глаза слипались. Он прилег на шезлонг в тени старого ореха и провалился в сон. И приснился ему кошмар.

Во сне голоса женщин сливались в одну какофонию. «Женись на одной, — шептал голос Ирины, — а иметь будешь всех троих». Тьма пульсировала, пахло сладким мясом и жасмином. Это был сон, полный липкого, извращенного секса, где он был марионеткой, а женщины дергали за нити, пока он корчился в экстазе и ужасе одновременно.

Он проснулся резко, как от толчка.

Сердце колотилось о ребра. Первое, что он увидел, было лицо Ольги. Она сидела сверху, на нем. Ее глаза были стеклянными и пустыми, как у куклы, и она двигалась в такт ритмичному скрипу, доносившемуся с экрана её телефона. Там, в маленьком прямоугольнике, шла порнография — беззвучно и пошло. Ольга копировала движения актрисы, не глядя на Эдуарда, не целуя его, а просто используя его тело как тренажер.

Холодный пот выступил на лбу. Эдуард смотрел на её губы, которые шевелились без звука, и вдруг понял: она даже не проснулась. Она спала с открытыми глазами. Это был секс во сне. Бессознательный, механический, животный.

Он резко скинул её с себя. Ольга ткнулась лицом в подушку, что-то пробормотала и затихла, обняв телефон, на котором всё еще мелькала судорога тел.

Эдуард стоял босиком на холодном кафеле и дрожал. Он смотрел на её спину, на разбросанные по кровати ключи от «Мерседеса», подаренного ей на день рождения (кем? Ириной? Светланой?), и вдруг четко, как план эвакуации, понял: это всё — ловушка. «Жениться на одной, иметь троих» — это был не сон. Это было приглашение. Матриархат в действии. Они не предлагали ему любовь, они предлагали ему роль — племенного бычка в хрустальном загоне.

Он натянул джинсы, нашел кроссовки в темноте и, не обуваясь, вышел на крыльцо. Ночной воздух обжег легкие.

Он остался верен себе. Не Ольге, не Светлане с Ириной, а себе — тому испуганному мальчишке, который когда-то хотел просто тихо попивать чай по вечерам без запаха серы и ломбардного золота.

Эдуард дошел до метро , который никому не был должен, и уехал в ночь, оставив позади автосалоны, десятки квартир и спящую царицу, которой снился чужой оргазм.