Пят. 17 июля 3 ава 5786г. Обзор 7 00

Ближний Восток: война выходит к морским воротам

Пятница, 17 июля 2026 года
3 ава 5786 года — ;; ;;; ;;;;;
Утро, Израиль

Сегодняшний Ближний Восток правильнее рассматривать не как собрание отдельных конфликтов — Иран, Ливан, Газа, Сирия, Йемен, — а как одну огромную систему давления.

Раньше война шла прежде всего за города, границы и территории. Теперь она всё заметнее перемещается к проливам, портам, нефтяным терминалам, торговым дорогам и энергетическим сетям.

Главная линия сегодняшнего дня проходит не только по земле. Она проходит по морю.

;

Иран и США: дипломатия окончательно уступает место принуждению

Американское Центральное командование сообщило о завершении очередных ударов по военным объектам Ирана 16 июля. Это была уже шестая ночь последовательных американских атак. Ранее CENTCOM заявлял об ударах 7–8, 11, 12, 13, 14 и 15 июля, связывая их с действиями Ирана против судоходства и с попытками Вашингтона восстановить свободу движения через Ормузский пролив.

Это уже не прежняя американская модель: ударить один раз, выступить перед камерами и ждать ответа через посредников. Складывается режим постоянного военного давления, при котором каждая новая атака должна заставлять Тегеран уступить быстрее, чем он успеет восстановить повреждённую инфраструктуру.

Но у такой стратегии есть слабое место.

Иран необязательно должен отвечать непосредственно по американским самолётам или базам. Он может повышать цену войны в других точках: через судоходство, йеменских хуситов, иракские формирования, атаки на энергетические объекты или давление на арабские государства Залива.

Именно поэтому конфликт перестал быть только американо-иранским. Он постепенно превращается в войну за стоимость мировой торговли.

;

Ормуз и Баб-эль-Мандеб: два замка на одной двери

По данным Reuters, иранское руководство передало хуситам сигнал подготовиться к возможному перекрытию Баб-эль-Мандебского пролива в случае американских ударов по энергетической инфраструктуре Ирана. Сообщается о перемещении ракетных и беспилотных средств ближе к южному входу в Красное море. Тегеран и хуситы официально не представили полного подтверждения этого плана, поэтому пока речь идёт о сообщениях источников, а не о состоявшемся закрытии пролива.

Но даже угроза важна сама по себе.

Ормуз контролирует выход нефти и газа из Персидского залива. Баб-эль-Мандеб контролирует путь из Индийского океана в Красное море, Суэцкий канал и далее в Средиземноморье.

Если давление одновременно возникнет в двух проливах, танкерам и контейнеровозам придётся либо ждать, либо идти вокруг Африки. Это означает:

рост стоимости страховки;

удлинение маршрутов;

подорожание топлива;

сбои поставок;

давление на европейскую и азиатскую промышленность.

Большая война может начаться с ракеты. Но настоящий мировой кризис начинается тогда, когда корабль перестаёт понимать, каким путём ему идти.

;

Иран меняет характер сопротивления

Иран сейчас находится перед тяжёлым выбором.

Прямое столкновение с американской авиацией и флотом технологически неравно. Однако полное отступление для Тегерана означает потерю авторитета внутри страны, среди союзников и во всём регионе.

Поэтому наиболее вероятной становится стратегия постепенного расширения пространства риска:

не закрыть всё сразу, а постоянно угрожать закрытием;

не уничтожить судоходство, а сделать его чрезвычайно дорогим;

не начинать одну большую операцию, а создавать десятки мелких кризисов;

не давать Вашингтону объявить победу, но и не переходить грань, после которой последует разрушительный ответ.

Это стратегия не победы над Америкой, а изматывания американской воли.

Однако США действуют примерно так же: Вашингтон пытается не оккупировать Иран, а последовательно разрушать его способность диктовать условия в Ормузе. Получается борьба двух систем принуждения, каждая из которых считает, что противник отступит первым.

Самая опасная ошибка здесь — принять выдержку противника за слабость.

;

Израиль: Иран становится главным фронтом, но остальные фронты не исчезают

Для Израиля прямое американское давление на Иран создаёт стратегическое преимущество. Значительная часть ресурсов Тегерана теперь расходуется на собственную оборону, восстановление объектов и защиту морских коммуникаций.

Но это преимущество нельзя считать окончательной победой.

Иранская система влияния ослаблена, однако не уничтожена. Хуситы сохраняют возможность угрожать Красному морю. Вооружённые формирования в Ираке остаются фактором давления. «Хезболла» сопротивляется разоружению. А в Газе продолжаются удары и сохраняется политическая неопределённость.

Для Израиля возникает парадоксальная ситуация: его главный противник оказался под мощнейшим внешним давлением, но одновременно увеличивается число направлений, на которых может произойти внезапный ответ.

Поэтому сегодня израильская стратегия — это не только нанесение ударов. Это ещё и попытка разорвать связь между отдельными фронтами, чтобы Иран не смог снова собрать их в единую цепь.

;

Ливан: впервые обсуждаются не заявления, а механизм перемен

Одним из наиболее значимых событий последних дней стали переговоры Израиля и Ливана в Риме при посредничестве США.

Стороны обсуждают создание так называемых пилотных зон на юге Ливана. Предполагается, что вооружённые формирования должны покинуть эти районы, туда войдёт ливанская армия, после чего Израиль начнёт постепенный вывод своих сил. Американская сторона назвала переговоры продуктивными, хотя технические детали ещё предстоит согласовать.

Это пока не мирный договор и даже не полноценное перемирие.

Но появилась важная новизна: речь идёт о конкретной последовательности действий, а не о привычных требованиях «сначала пусть уйдут они».

Израиль говорит: сначала разоружение и контроль ливанской армии.

Бейрут говорит: сначала вывод израильских войск.

«Хезболла» вообще отвергает саму идею разоружения.

Поэтому пилотные зоны — это проверка не только Израиля и Ливана. Это проверка способности ливанского государства существовать отдельно от «Хезболлы».

Если армия Ливана сможет реально контролировать хотя бы несколько участков юга, политический баланс страны начнёт меняться. Если не сможет — переговоры останутся дипломатической декорацией.

;

«Хезболла»: территория сокращается, но оружие остаётся

«Хезболла» оказалась в наиболее сложном положении за многие годы.

Сирийский коридор снабжения стал значительно менее надёжным. Израиль удерживает военное давление. Ливанские власти всё осторожнее говорят о необходимости возвращения государственной монополии на оружие. США связывают дальнейшее урегулирование с разоружением негосударственных формирований.

Но «Хезболла» понимает: отдать оружие означает потерять не только ракеты, но и политическую власть.

Поэтому организация может соглашаться на молчание, сокращение активности и временные отводы сил, но добровольное полное разоружение остаётся маловероятным без согласия Ирана.

И здесь вновь проявляется главная конструкция региона: вопрос о небольшом ливанском селении фактически решается между Вашингтоном и Тегераном.

;

Сирия: бывший транзитный коридор пытается стать государством

Сирийские власти сообщили о перехвате грузовика с современным вооружением и ракетами на сирийско-иракской границе. По утверждению Дамаска, груз предназначался «Хезболле». Сама организация это отрицает, а власти Ирака начали расследование.

Сам факт такого перехвата важнее судьбы одного грузовика.

На протяжении многих лет Сирия была центральным сухопутным мостом между Ираном и Ливаном. Через Ирак и сирийскую территорию шло снабжение союзников Тегерана.

Теперь новые сирийские власти пытаются показать:

граница больше не принадлежит контрабандистам;

Иран не может свободно использовать сирийскую территорию;

Дамаск готов торговаться с США и арабскими странами;

государство намерено вернуть себе контроль над дорогами.

Одновременно Ливан и Сирия приступают к пересмотру более сорока старых соглашений о торговле, инвестициях, визах, налогах и транзите. Их годовой товарооборот снизился примерно с прежних 800 миллионов долларов до около 250 миллионов, и обе стороны говорят о необходимости его многократного увеличения.

Это означает, что Дамаск пытается заменить экономикой то пространство, которое раньше заполняла война.

Сирия хочет зарабатывать на границе, а не отдавать её вооружённым сетям.

;

Но Сирия ещё не стала цельным государством

Не следует торопиться и объявлять рождение стабильной Сирии.

Центральная власть по-прежнему должна удерживать баланс между бывшими вооружёнными группировками, курдскими формированиями, местными общинами, Турцией, Израилем, арабскими государствами и США.

На севере остаётся турецкий интерес. На востоке — курдский вопрос и американское присутствие. На юге — напряжение вокруг друзских районов и израильской зоны безопасности. На границе с Ираком — контрабандные маршруты.

Поэтому Сирия сегодня напоминает дом, в котором уже сменился хозяин, но ключи от разных комнат всё ещё находятся у разных людей.

;

Газа: война стала тенью большой региональной борьбы

Газа постепенно исчезает с первых полос не потому, что там наступил мир, а потому, что внимание мира переключилось на Иран, Ормуз и Ливан.

По данным AP, новые израильские удары в секторе привели к гибели нескольких человек, включая полицейских. ООН ранее сообщала, что гуманитарная ситуация остаётся крайне нестабильной, несмотря на некоторое улучшение доступа к воде и продовольствию по сравнению с наиболее тяжёлыми периодами.

Израиль продолжает объяснять операции необходимостью предотвращать восстановление вооружённых структур ХАМАС и других группировок.

Но военный вопрос уже давно переплёлся с политическим: кто будет управлять Газой дальше?

ХАМАС не уничтожен как идея и подпольная сеть.

Израиль не желает возвращения прежней модели управления.

Палестинская администрация не обладает достаточной силой и доверием.

Арабские государства не хотят брать на себя ответственность без политического решения.

В результате Газа превращается в территорию, где военная операция может продолжаться, но её политическое завершение всё время отодвигается.

;

Турция смотрит не на Газу, а на карту влияния

Турецкая риторика остаётся резко антиизраильской. Президент Реджеп Тайип Эрдоган заявлял, что действия Израиля в Сирии и Ливане угрожают безопасности самой Турции. Анкара связывает происходящее также с борьбой за влияние в Восточном Средиземноморье и вокруг Кипра.

Однако за громкими словами стоит холодный расчёт.

Турция стремится стать главным внешним партнёром новой Сирии.

Она хочет ограничить влияние курдских сил.

Она не заинтересована в возвращении Ирана на прежние позиции.

Она одновременно не желает, чтобы Израиль превратился в единственного хозяина военного пространства Сирии.

Поэтому Турция критикует Израиль, сотрудничает с США, давит на курдов, укрепляет связи с Дамаском и сохраняет собственные военные рычаги.

Анкара не выбирает одну сторону. Она строит свою собственную сторону.

;

Арабские монархии: деньги начинают чувствовать запах войны

Биржи ряда стран Залива снизились на фоне новых американских ударов по Ирану и угроз в адрес морских путей. Reuters сообщал о падении индексов в Дубае и Абу-Даби, сокращении активности в порту Фуджейра и повышенной тревоге вокруг энергетического экспорта. Одновременно США одобрили крупную сделку по продаже Саудовской Аравии высокоточных вооружений.

Страны Залива оказались между двумя страхами.

Первый — усиление Ирана.

Второй — разрушение самого Ирана и хаос, который может последовать.

Эр-Рияду, Абу-Даби, Дохе и Манаме выгодно ослабление иранского давления. Но им не нужна война, которая закроет проливы, ударит по терминалам, отпугнёт инвесторов и превратит богатейшие города региона в прифронтовые столицы.

Поэтому арабские монархии будут покупать больше систем обороны, поддерживать американское присутствие и одновременно искать скрытые каналы связи с Тегераном.

На Ближнем Востоке можно публично угрожать соседу и в тот же вечер отправлять к нему тайного посредника.

;

Почему нынешняя ситуация опаснее прежней

Раньше существовали определённые правила.

Иран действовал через союзников.

Израиль наносил ограниченные удары.

США старались не вступать в прямую войну.

Страны Залива сохраняли нейтральные торговые коридоры.

Теперь эти перегородки становятся тоньше.

Американские силы регулярно атакуют цели внутри Ирана.

Иран угрожает мировой торговле через два пролива.

Израиль действует одновременно в нескольких странах.

Сирия пытается перекрыть маршруты снабжения «Хезболлы».

Ливан обсуждает разоружение группировок.

Хуситы снова превращаются в стратегический резерв Тегерана.

Региональная война больше не выглядит как один большой пожар. Она похожа на электрическую сеть, в которой короткое замыкание может произойти в любом месте.

;

Мой вывод

Главное событие середины июля — не отдельный удар и не очередное заявление Трампа.

Главное — изменение самой географии конфликта.

Борьба идёт за четыре коридора:

Ормуз — выход энергии из Персидского залива.

Баб-эль-Мандеб — вход в Красное море.

Сирийско-иракская граница — сухопутная связь Ирана с Ливаном.

Юг Ливана — непосредственный военный коридор к границе Израиля.

Кто контролирует эти четыре пространства, тот получает возможность влиять на весь регион.

США стараются перерезать иранскую систему давления.

Израиль стремится отодвинуть угрозу от своих границ.

Иран пытается доказать, что даже под ударами способен перекрывать мировые артерии.

Турция строит собственную зону влияния.

Арабские государства хотят получить безопасность, не заплатив за неё разрушением собственной экономики.

Но история Ближнего Востока показывает: когда слишком многие считают, что держат противника за горло, однажды выясняется, что все держат друг друга.

Сегодня регион ещё не перешёл черту необратимой большой войны.

Однако он подошёл к ней ближе не из-за количества ракет, а потому, что в военную игру втягиваются пути, по которым движется жизнь всего мира: нефть, газ, продовольствие, корабли и деньги.

Ближний Восток снова становится центром планеты.
Не потому, что он самый большой.
А потому, что здесь находятся двери, через которые проходит мир.