Сашка ч. 5 гл 9

                9   

Явился Сашка на работу, а «ласточки» нет. Кто-то  сказал, что новый сменщик на заправку сейчас уехал. Подождал Сашка у мойки. Да вот она, красавица, но в ней сидит свиное рыло, и кепка на боку. Рылу на вид около сорока. Вот оно из машины вышло, ощерило железные зубы и подошло к Сашке. Сашка решил идти к директору, попросить, чтоб дали другого ему напарника. А рыло цыкнуло слюной и сказало:
- Говорят, лихачишь? Если будешь гробить машину, могу и отказаться от тебя.
Промолчал Сашка, в машину сел, и с места газанул. На трассе, увидев бригадирскую машину, просигналил, чтоб остановилась. Сел в кабину к бригадиру, спрашивает:
- На хрена обормота дал. Нельзя убрать?
- Никак: обормот обзавёлся дядей в обкоме, так что остынь. А вообще, слышал, он  нормальный парень. Сработаетесь, тем паче, тёзки.
С месяц напарники были друг к другу равнодушны. Отработавшего в ночную смену шофера, напарник отвозил домой. На этом общение Сашки с напарником заканчивалось. Ничего плохого от него Сашке не случалось. О своей неприязни к нему он поделился с Вовкой Диденко – саксофонистом в самодеятельном оркестре. Тот вытаращил глаза на Сашку:
-  Твой тёзка хороший мужик! Я его со школы знаю. Просто не разглядел ты его. Это дело поправим. Завтра, когда будет отдыхать, пойдём в гости.
С двумя «пузырями» на следующий день прибыли  они к «рылу» налаживать  отношения. Тёзка, которого, в отличие от Сашки, в таксопарке звали Санькой, сидел в кухне и пил из стакана пиво. На столе стояла трёхлитровая банка, почти полная. Он тут же встал, блеснув железом зубов, и пригласил гостей к столу. Нарезал помидор, селёдки, ржаного хлеба и поставил перед каждым по стакану.
- А где Сарочка? - поинтересовался Вовка.
- Побежала к матери, скоро придёт. А что, соскучился?
- Ясное дело, во сне снится.
Сарочку, красивую жену Саньки, знали все шофера, её не раз видели в кабине машины его или в таксопарке, когда было техобслуживание. Она приносила свежеиспечённые пирожки и подставляла мужу губы, которые он, без смущения, при всех целовал.
Сашка, конечно, не пил – за рулём, а друзья набрались достаточно, при бедной закуске усердно размешивая пиво водкой. Зато разговор был тёплый, и Санька, как бы закрепляя родившиеся за столом тёплые отношения, пообещал отработать завтра за Сашку. Скорей всего, смена Саньке нужна самому была, но за дополнительный выходной Сашка всё равно был ему благодарен.
- Здравствуйте, мальчики! - в дверях показалась жена. – Разрешите? - Она подошла к столу и, налив себе полстакана водки, выпила. Закусила помидором и повернула лицо к Вовке. - Дай закурить.
Вовка долго доставал папиросы, так долго, что забыл, что ищет. Сашка бросил на стол начатую пачку «Беломора».
- Я благодарю, - кокетливо улыбнулась она и, обращаясь к мужу и глядя на Сашку, спросила: - А он во всём напарник?- И захохотала. 
С этого дня между тёзками установились добрые отношения; они подолгу болтали, передавая смену, охотно подменяли друг друга и с удовольствием распивали бутылку в дни ремонта.

Сашка давно чувствовал, что природа наделила его яркой внешностью – женский пол не обходил его, чтобы не одарить взглядом. А иные дамы, как например, секретарша директора, даже очень пристально поглядывали. Секретарше, Тонечке, под сорок, всегда копается в бумагах, но, увидев Сашку, преображается, прямо-таки впиваясь в него взглядом. Кстати, и фамилия у неё Преображенская. Нет, не тешила она заигрыванием Сашкино самолюбие, но порой возникала мысль покувыркаться с директорской дамой. Впрочем, душа Сашкина была занята Светланой. А как же Валечка? Он чувствовал, что окончательно стал несостоятельным мужем, и чувствовал вину перед ней за постоянную легкомысленность. Она ему нравилась, но почему-то, как бы приложением к личной жизни, стали появляться Ходычихи, Светланы, а теперь ещё секретарша…

А Тонечка решила действовать - пригласила Сашку отремонтировать пианино. Нет, определённо он не хотел продолжать цепь интрижек. Поэтому, отправляясь в гости, пригласил с собой Женьку. Но Тоня ждала его  – это он понял по празднично заставленному столу и её вопросительному взгляду, обращённому на Сашкиного дружка. Когда Сашка закончил ремонтировать пианино и проиграл пару мелодий, то увидел, что Женьки нет. Понял: отослала. Она же и переодеться успела – предстала в халате, домашняя вся. Перед Сашкой явился облик  измученной воздержанием женщины. Этот облик проявил нетерпеливость и бесцеремонность: её губы жадно впились в его рот, заставили задохнуться, её вопли и стоны в минуту экстаза были неистовы. Она не отпускала его долго, почти до утра, целуя и набрасываясь, как царица Тамара, постанывая или крича.
Но окончательную роль кровожадной Тамары предстояло исполнить Валечке, когда он под утро пришёл, пошатываясь, домой. Противно Сашке было врать, но пришлось придумывать что-то про ремонт машины. Может быть, она поверила бы ради спокойствия, но, когда прильнула к нему, соскучившись, всю правду ей сказало его равнодушие, которое за ним не наблюдалось. Да, Тонечка высосала из него всё. Заплакала Валечка, но не стала устраивать скандал, только спросила, вытирая слёзы:
- Кто это твоего сивку-бурку гонял? Как жить дальше?
- Валя, неправильно подумала, я  ещё в мыслях на работе.  Дай отдышусь.
Она, молча, покачав головой, встала и ушла на кухню. Через минуту  принесла бутылку вина, два стакана и ломтики колбасы:
- Давай выпьем, и отдыхай.
Когда распили бутылку, она на сон грядущий поцеловала его в губы и шею. И случилось чудо: неожиданно у него проснулась страсть – ура молодости! Он повернулся к жене и до последней искры догорел на ней, плохо соображая, кто под ним. Валечка была удовлетворена и успокоена.