Крылья. Глава 3

 
   Людмила и Наташа были настоящими москвичками и знали, что живут в самом лучшем городе на свете. Но  Москва началась для их семьи с прабабушки Фаины, которая родилась далеко от Москвы, в маленьком городке Балта на севере Одесской области. Это она, молодая комсомолка, окончив рабфак, уехала из Балты в новую жизнь -   строить московское метро. Потом был институт, голодные и весёлые студенческие годы. Выросло московское метро, выросли новые заводы.

 Фаина работала инженером на заводе цветных металлов, вместе с заводом в сорок первом  эвакуировалась  в Новосибирск, а оттуда уже вернулась не одна, а с годовалой дочкой Галочкой. Галя росла и об отце своём знала только, что он, как и мама, был инженером, но заводить семью с Фаиной не собирался.
   Бабушка Аня, мамина мама, умерла в эвакуации, а дедушка жил с ними, когда они жили в подмосковном городе Подольске, и умер, когда Галя училась в восьмом классе. Через три года мама купила кооперативную квартиру в новом районе Москвы. Так и жили они вдвоём с мамой, которая была для Гали и мамой, и отцом.
   Летом каждый год ездили отдыхать в Крым. Возвращались оттуда весёлые и загоревшие, иногда заезжали в Балту, на родину мамы, где жил с семьёй её двоюродный брат, дядя Боря.
 
  В первый раз это было летом 1952 года. Тогда Галя познакомилась со своими троюродными сёстрами Мариной и Ларисой. С Мариной они были ровесницами и быстро подружились.
- Ты в каком классе? - спросила Марина.
- Перешла во второй, - ответила Галя, и сразу же спросила:
- А ты?
- Я перешла в третий, потому что пошла в школу в шесть с половиной, - Марина была на две недели младше. Обе они были мартовские, почти одного роста. У Гали была короткая стрижка, а Марина носила две косички, которые ей каждое утро заплетала мама. Оказалось, что обе девочки любят читать и рисовать. Марина принесла альбом для рисования и цветные карандаши, и они вышли во двор с большой табуреткой, которую поставили под окном в тени акации.
   Первой начала рисовать Галя. Она нарисовала ствол дерева и только взяла  зелёный карандаш, чтобы рисовать крону, как услышала голос своей мамы:
- Галка, ты где? Иди сюда, ты мне нужна!
Галя отложила карандаш и побежала к маме. А Марина взяла коричневый карандаш и быстро закрасила ствол дерева. Тут вернулась Галя и увидела этот закрашенный ствол:
- Зачем ты Марина? Это был мой рисунок! Теперь и дальше рисуй сама! - Галя обиделась, чего Марина никак не ожидала. Обеим расхотелось рисовать. Так и остался у Марины в альбоме этот одинокий ствол и на всю жизнь огорчение, что она своим вмешательством обидела новую подругу. 

    Марина немного завидовала Гале, что она живёт в Подольске, недалеко от  столицы, часто бывает в Москве  и не раз видела Сталина.
 Галя рассказывала, что она была и на Кремлёвской новогодней ёлке, где Дед Мороз раздавал подарки не в кулёчках, а в красивых картонных сундучках.    Это было для Марины и маленькой Ларисы так волшебно и заманчиво, и так недоступно, как полететь на Луну.

  Когда Марина перешла в пятый класс, а Галя в четвёртый, тётя Фаина с Галей снова приехали в Балту на несколько дней. Они ходили купаться на речку Кодыму. Марина, увидев Галю в одних трусиках, очень удивилась:
- Как ты там в Крыму так замечательно загорела вся, с ног до головы?
Галя рассмеялась:
- А мы там ходили на нудистский пляж, где все загорают совершенно голыми.
- Что, даже взрослые дядьки и тётки?
- Да, никто не стесняется и не удивляется, - спокойно подтвердила Галя. 
   
  Тётя Фаина поразила Марину своей строгостью. На другой день после приезда, когда родители и дедушка ушли на работу, а  бабушка возилась на кухне, готовила обед на всех, тётя Фаина сказала Марине:
- Как  ты можешь спокойно читать книжку, когда на всех шифоньерках  такая пыль? Надо следить за чистотой!
Марине стало стыдно, она отложила книжку, приставила к большой шифоньерке  низенький деревянный стульчик, влезла на него и стала снимать с  белого запыленного рушника всё, что на нём стояло. Тётя Фаина стояла рядом, брала у Марины то толстую книгу, то керосиновую лампу, то фарфоровые статуэтки, вытирала пыль приготовленной тряпкой и ставила на стол. Потом она вытряхнула пыль с рушника в открытое окно  и помогла Марине  вернуть рушник  на место, как и другие вещи.  Точно так же привели в порядок и другую шифоньерку. Там ещё стояли какие-то пустые аптечные пузырьки, которые тётя посоветовала просто выбросить:
- Зачем собирать  лишнюю пыль!  - и добавила:
- Ты молодец, теперь зови Галю, будем писать диктант, скоро в школу, а Вы уже, наверное, всё забыли.
 
   Марина позвала Галю, принесла чистую тетрадь, две ручки и чернильницу. Они втроём  сели за большой стол, покрытый клеёнкой. Тётя Фаина раздала им с Галей по листочку и стала диктовать из какой-то книги диктант. Читала она медленно, совсем, как учительница Марины, а потом проверила. Оказалось, что у Марины была всего одна ошибка в слове «обязанности». Она написала это слово с одним «н». Всё равно, тётя её похвалила, и сказала:
- Завтра снова будете писать диктант - это очень важно для грамотности.

   В воскресенье тётя с Галей пошли с утра на базар и купили целое ведро чёрной смородины.  Вымытые ягоды тётя Фаина, Галя и Марина брали по одной и состригали крошечные хвостики маникюрными ножничками. Из этих ягод тётя сварила вкусное смородиновое варенье, которое разлили по банкам, накрыли самодельными крышками, обвязали верёвочками, упаковали в две сумки и увезли к себе  домой.
 Тётя Фаина сказала на прощанье:
- Будем зимой по вечерам пить чай с вареньем и вспоминать Балту. 

   Больше в Балту они не приезжали. Зато когда Марина окончила первый курс института, они вчетвером - папа, мама, Марина и Лариса - поехали в Москву. Там, на Киевском вокзале, их встретил дядя Додик, брат тёти Фаины, и привёз к себе домой на своей машине. Для своих он был Додиком, но он был профессором офтальмологом, и его уважительно звали Дмитрием Иосифовичем.
  Марина часто вспоминала, как они ехали по ночной Москве, ярко освещённой множеством фонарей и светящихся витрин магазинов. Переночевали в большой квартире дяди Додика, а наутро они электричкой поехали в Подольск, где их уже встречали тётя Фаина и Галя. Квартира у них была маленькая, двухкомнатная, Марине запомнилось, что повсюду - на полках и на столе - были книги и журналы.
В Подольске они только ночевали, а рано утром уезжали электричкой в Москву на целый день. Эта поездка запомнилась Марине на всю жизнь.
 
   Через несколько лет, когда Марина уже была замужем и сыну Денису было почти шесть, они оставили годовалую дочку в Балте и во время весенних каникул поехали поездом в Москву.  Теперь тётя Фаина с Галей уже жили в Москве, в новом районе, недалеко от станции метро «Автозаводская».  Пока ехали в поезде в Москву, Марина возилась с новым халатом, подшивала подол. Когда она после дороги надела новый халат и вышла в большую комнату, тётя удивилась:
- Ты в халате!?
 Оказалось, что  она не признаёт  домашних халатов, всегда ходит  в тёмной юбке и светлой блузке. Тётя назидательно заметила:
- Принято считать, что халат - это только когда выходишь из ванной, а потом нужно переодеться в платье и всегда выглядеть прилично!
   Гостей  очень тепло приняли, вкусно кормили. Тётя Фаина  была хлебосольной хозяйкой, всегда щедро угощала. Марина с мужем попробовали отказываться, и тут услышали от тёти фразу,  прозвучавшую, как истина в последней инстанции:
- Кто не любит брать, не любит и давать!

   Галя достала для них билеты, и они смогли побывать в театре на Таганке, где смотрели спектакль «104 страницы про любовь». Повезло даже побывать в Кремлёвском Дворце съездов на замечательном концерте с Муслимом Магомаевым.
 
   Москва всегда притягивала, и Марина с мужем ездили ещё несколько раз.
   Осенью 1989 года Марина приехала в Москву без мужа. Зато из Белгорода приехала в командировку  Лариса на какое-то совещание по работе. Лариса взяла с собой 10-летнего сына, они остановились в гостинице. А  Марина, конечно, остановилась у Гали, привезла две корзины продуктов. Галя очень обрадовалась:
- О, тут и подсолнечное масло, и яйца, и мёд! Будем пировать, а то в Москве сейчас с продуктами сложно.
   В тот раз Москва поразила какой-то хмуростью. Все окна магазинов не сверкали, как прежде яркими витринами, а были забелены мелом. Было впечатление, что повсюду идёт ремонт. С Галей они отправились в ГУМ, но там Марина ничего не смогла купить для двух своих внуков - всюду были пустые полки, а немногочисленные товары отпускались только москвичам по именным карточкам.