Русские арестанты

Русские арестанты в израильской тюрьме

За десять лет заключения я увидел, что среди русскоязычных арестантов существовал свой уклад. Во многих отрядах они держались особняком. Для части из них были важны так называемые воровские понятия — негласные правила, которые регулировали отношения внутри их круга.

Если в отряде собиралось достаточно людей, придерживавшихся этих правил, нередко появлялся человек, которого называли «смотрящим». Он не был официальным начальником, но к его мнению прислушивались при решении внутренних вопросов.

Существовало и «общее» — своеобразная общая касса. Туда могли складываться сигареты, чай, кофе, телефонные карточки и другие вещи повседневного спроса. Из этих запасов помогали тем, кто временно оставался без поддержки или попадал в трудную ситуацию. Для многих это было не просто имущество, а элемент внутренней взаимопомощи.

Однако попасть в этот круг мог далеко не каждый.

Когда человек впервые приезжал в тюрьму, его расспрашивали о прошлом: за что осуждён, как жил раньше, были ли нарушения внутренних правил или поступки, которые в этой среде считались неприемлемыми. Если возникали серьёзные вопросы к его репутации, его могли не принять в этот круг.

В таких случаях человек обычно жил отдельно от русскоязычной компании, чаще общаясь с другими заключёнными — например, с местными евреями, арабами или представителями других групп.

При этом важно понимать, что израильская тюрьма — это не единый мир с одинаковыми порядками. Многое зависело от конкретной тюрьмы, отряда, времени и самих людей. Где-то влияние неформальных правил было сильнее, где-то слабее. Поэтому мой рассказ — это не описание всех мест лишения свободы Израиля, а то, что мне довелось увидеть и пережить лично.