2. Помощь Неба

Но у Господа не бывает случайных мгновений. Вдруг из-за угла переулка, поднимая облачка снежной пыли, появился юродивый Гришка. В нашем городке его знали абсолютно все. Взрослые называли его Гришкой-блаженным, а некоторые, особо чёрствые разумом, и вовсе кликали «дурачком». Одет он был зимой и летом почти одинаково: в старый, дырявый армяк, подпоясанный обрывком пеньковой верёвки, из-под которого виднелась видавшая виды холщовая рубаха. Но самое удивительное – по лёгкому, кусачему морозцу он часто ходил совершенно босиком или в лёгких, разбитых чунях на босу ногу.
Гришка постоянно бормотал что-то невнятное, скороговоркой сыпал псалмами, обрывками молитв и какими-то ему только понятными иносказаниями. Многие степенные прохожие сторонились его, с опаской крестились и ускоряли шаг, считая его безумцем. Но мы, дети, Гришку не боялись. Детское сердце, ещё не заросшее сорняками житейской гордыни, чует чистоту. В огромных, прозрачно-голубых, как зимнее небо, глазах блаженного не было ни капли злобы – лишь бездонная, тихая жалость ко всему живому.
– Камни... живые камни стройте! – вдруг звонко, на весь переулок, крикнул Гришка, завидев наши кислые физиономии.
Он подбежал к нам странной, подпрыгивающей походкой, взмахнул широкими рукавами армяка, словно птица крыльями.
– На камне стройте, мальчики! На Камне-Христе! Раз-два, покатили! Не спи, душа, грядёт Жених!
Гришка с ходу, без лишних слов, опустился на колени прямо в сугроб. Его большие, мозолистые руки с покрасневшими, но на диво крепкими пальцами погрузились в снег. И произошло чудо: в его руках этот капризный, рассыпающийся снег вдруг стал послушным, словно тёплая глина в руках искусного гончара. Из-под его пальцев начали выходить ровные, плотные блоки.
Он принялся помогать нам с невиданной, почти богатырской силой. Казалось, его обнажённые руки совершенно не чувствовали лютого холода; от них будто исходил едва заметный пар, словно изнутри Гришку согревал невидимый, благодатный огонь. Блаженный не просто катал снег – он с удивительной ловкостью равнял стены, подправлял наши огрехи. Откуда-то из складок своего армяка он достал старую, выщербленную деревянную лопатку и начал аккуратно вырезать в снежной толще ровные, красивые бойницы.
При этом он непрестанно, в лад своим движениям, бормотал под нос, раскачиваясь из стороны в сторону:
– Крепость от бесов, стена для ангелов! Чтобы враг не прошёл, чтобы помысел злой не увязился! Огради, Господи, сию малую паству... Херувимы у ворот, Серафимы на башнях! Скорее, мальчики, трудитесь, Христу трудитесь!
Его радость и горячность были настолько заразительны, что мы позабыли про усталость и замёрзшие пальцы. Мы с Сашкой и Серёжей с новыми силами бросились катать комья, и теперь они ложились один к одному, словно притёртые камни древнего Иерусалима.
Вскоре наше оживлённое копошение и звонкий смех привлекли внимание старших ребят. Из-за соседских ворот показался рыжий Колька – парень лет четырнадцати, верный друг и защитник моей сестры Анны. Колька был парнем неглупым, рассудительным и безотказным, когда дело касалось доброго почина.
– Ого! Ну и махина! – присвистнул Колька, оценив масштаб стройки. – А ну, мелюзга, расступись! Давай помогу, а то ваши стены от первого ветра рухнут.
С приходом Кольки и его товарищей дело пошло семимильными шагами. Колька распределил обязанности: старшие таскали тяжелые комки и укрепляли углы, мы, дошколята, подносили рыхлый снег для затирки щелей, а Гришка-блаженный выступал в роли главного зодчего, руководя всем процессом и не переставая молиться.
Наша цитадель росла прямо на глазах, поднимаясь выше человеческого роста. Это было уже не просто детское сооружение, а настоящее произведение искусства: с четырьмя мощными угловыми башнями, внутренними потайными ходами, бойницами для обороны и величественными, гладко вытесанными ледяными воротами, которые мы залили водой из колодца для крепости.
Тётя Маша, проходившая мимо по нашему переулку с тяжёлыми ведрами на коромысле, остановилась. Вода в вёдрах слегка плескалась, покрываясь тонкой корочкой льда. Она долго и удивлённо смотрела на нашу белоснежную твердыню, а потом опустила коромысло на снег, истово, троекратно перекрестилась на восток, где высились купола городского храма, и тихо произнесла:
– Ну и чудо сотворили, отроки... Такое великое здание воздвигнуть – под силу только с Божьей помощью! Благослови вас Господь!
Гришка-блаженный в этот момент запрыгал на одной ноге, захлопал в ладоши и громко запел:
– Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение! Ангелы поют, бесы бегут!
Мы стояли у стен нашей крепости, гордые, уставшие, но бесконечно счастливые. Нам казалось, что эта белая стена защитит нас от всего злого, что есть на свете. Но мы ещё не знали, что крепость духа испытывается не в тишине, а в буре искушений.