Экономическое чудо и другие неприятности

Все началось с того, что у Данилы Романовича закончился шампунь. Такое случается даже с лучшими из людей. Первые два дня было ничего так, экономно, потом зачесалось. Одно неудобство. Ниже бровей еще куда ни шло, выше - просто жирный ужас. Данила Романович с проблемами привык разбираться лицом к лицу, быстро и бескомпромиссно, как мужик, поэтому смело, решительно открыл интернет-поисковик, чтобы заказать доставочку, потому что скоро темно и мало ли. Вот тут-то и случилось с ним нечто такое, что иначе как чудом не назовешь. Экономическим. Данила Романович даже не сразу поверил глазам, отвернулся от экрана и сглотнул. Во рту стало сухо, а ноги распухли. Воды отошли. Он посмотрел снова, но все было верно: шампунь, который везде по четыреста здесь выходил по двести.

Данила Романович испытал финансовый оргазм и сразу же, мечтой, вознесся на пик буржуазного Олимпа. Оттуда все показались голодранцами. Кто такой этот Илон Маск? Что он в сравнении с Данилой Романовичем? Пыль, тля, голытьба, жалкий долларовый миллиардер! У него даже рублей нет, одни фантики, которым уже лет сорок место только в туалете!

А хвастун Петров из сорок второй? У него, видите ли, джип и силиконовая грудь. На жене. Еще любовница с губами. Если их с женой сложить получится очень приятная женщина. Что этот Петров в сравнении с Данилой Романовичем? Инфузория! Коммерческое недоразумение! Трахома рыночная! И вообще, у Данилы Романовича скоро тоже будет джип с грудью и губами. Два.

А Галка из тридцать девятой? Только и засматривается, что на Петрова, а во всем Петрове единственная приятная часть – это счет в банке, все остальное для любви не пригодно. Чисто Шрек в миниатюре. Однако ж, Галка к нему так и бегает, когда у нее выйдет соль, а у Петрова жена. По три раза на неделю, как в спортзал. Данила Романович даже стал подозревать, что не за солью она туда бегает, потому что у себя перед дверью он ставил целый мешок, пятьдесят килограмм. Не клюнула. А может мало? Ну так держись, сейчас разбогатеет, подгонит целый грузовик. Со всего района бабы будут бегать. Пусть эта Галка локти кусает. Без соли.

Шампунь Данила Романович закупил на все деньги. Даже на хлеб не оставил, в предчувствии миллионов. Таким количеством шампуня можно было отмыть земной шар. До мантии.

Ждать пришлось недолго. Когда товар пришел, двухкомнатная квартира превратилась в однованную. Все остальное было в шампуне. Даже в холодильнике был шампунь. Данила Романович на глазах терял жиры. Шампунь в холодильнике расщеплял их намного лучше гантелей в спортзале.

Зато для бизнеса было все готово. Осталось только что-то решить с лысыми. Теперь, когда он без пяти минут гигиенический король, шампунный магнат, они стали проблемой. Их ведь ужас сколько, еще немного и заменят коренное население! А хуже всего они демонстративно отрицают шампунь. Это очень оскорбительно для всех верующих в хорошую прическу. Срочно нужен был закон о принудительной высадке волос. Всем, включая сфинксов и младенцев.

Но это было делом будущего. Прежде чем вступить в большую игру, нужно было уладить с перхотью. Когда продаешь шампунь, на голове должны быть только волосы, все остальное непрофильный актив. Выше бровей ты должен быть чист, как херувим, все что ниже пусть заботит тех, кто торгует мылом.

Экономить Данила Романович не стал – миллиардерам чуждо крохоборство – и выдавил себе на голову сразу полфлакона. Шампунь оказался замечательным. Все в нем было изумительно: и пена, и запах, и цена, и будущие миллионы. Данила Романович предвкушал успех. 

Что ему эта Галка из тридцать девятой? С таким шампунем можно и на Светку из двадцать восьмой замахнуться. Толстовата, правда. Зато устойчива. Самое то зимой. Или на Машку из дома напротив. Худовата, конечно, практикует солнцеедение. Днем. По ночам поглощает все, что движется. К ней даже комары уже не летают. И два дня никто не видел электрика Сидорова, который делал у нее проводку. Страшно, но экономно. Особенно летом.

Или выбрать всесезонную Нину? Та ни в какие крайности не бросается, только на мужиков. Недавно чуть не женила на себе электрика Сидорова. Он чудом спасся в реанимации. Его машиной сбило. Стиральной. Какие-то балбесы выкинули в окно, чтобы не тащить по лестнице, а того краем и зацепило. Он к ним потом заходил, когда выписался, спрашивал, что еще есть. «Рояль», - говорят. «Буду, - говорит, в пиджаке и при цветах – запускайте. За мной не заржавеет». А так все хорошо закончилось. Нинка только не у дел осталась. Она специально электрика подыскивала, потому что люстра новая, а тут такая досада. А теперь она за сантехника хочет, потому что смеситель. Женщине без любви никак.

Даниле Романовичу, между тем, стало совсем не до любви. У него как-то сам собой организовался досуг. А ведь ему никогда еще не приходилось заниматься таким в душе, даже мыслей не возникало, что однажды возникнет нужда; он – взрослый мужчина, в самом расцвете сил, и вдруг вот это. Детство какое-то, ей-богу!

А куда денешься, если как бы он не дергал руками, оторвать их от головы не получалось ни на миллиметр? Все там встало колом: шампунь загустел до состояния резиновой покрышки. Жидкий презерватив, а не шампунь. Пальцем не пошевелить. Неизвестно чем вдохновлялись создатели дьявольской субстанции, но явно не представлениями о гигиене. Никогда еще Данила Романович не был таким цельным человеком, как сейчас. А ему бы хотелось немного распада. Хотя бы рук с головой. Он напрягся изо всех сил и что-то начало отходить. Но не руки. Скальп. Шампунь прилип намертво, хоть трактором тяни.

Локтем Данила Романович кое-как включил душ, в надежде, что раскиснет. Пошел лютый кипяток. Черти так не жварили грешников как собственный душ хозяина. Ванную затопило паром и воплем. Данила Романович выпрыгнул по-индейски: красным и злым. Правда, вниз головой, потому что скользко. Тут бы ему пришлось плохо, но шампунь не подкачал. Как средство для мытья он был так себе, зато брал упругостью. Видимо основным ингредиентом там был каучук. Данила Романович спружинил и отскочил обратно в ванную. Под кипяток. От него повалил мат. Снова выскочил. Ноги поехали по плитке и он перекувыркнулся через край ванны. Под душ. Очень хотелось материться, но было нечем. Запас иссяк в прошлый раз. Фортуна не просто отвернулась от Данилы Романович, а показала ему неприличный жест.

С третьего раза все же выбрался. И вдребезги разбил зеркало. Лбом. В этом не было злого умысла, просто пол был мокрый и скользкий. По лицу потекла кровь. Кровь это жидкость, понял Данила Романович, когда поскользнулся уже на ней и ногой разнес бочок от унитаза. Ни один каратист не справился бы лучше. В этом выразилось торжество плоти над неживой материей.

Униженный прибор ответил ледяным фонтанчиком. Лед и пламя предались страсти в ванной, и все окончательно затянуло паром. Вам когда-нибудь приходилось перекрывать воду на ощупь и ногой? Проще было прооперировать себя на предмет аппендицита. На ходу. Танцуя рок-н-ролл. Холодный душ из разбитого унитаза понужал ускориться. Данила Романович окоченел почти до бесчувствия; по комнате плыл колокольный звон. Ему хотелось снова в кипяток - будущее потомство отчаянно мерзло, - но тут напор иссяк. В жизни он так не радовался, что кончилась вода. 
После всех злоключений ванная была вся в крови и осколках; очень интересный вид, с точки зрения следственных органов. Складывалось впечатление, что здесь кого-то расчленили. Насильно.

Унитаз без бачка смотрелся жалко и очень одиноко. Хотелось добить.
 
Мысль о душе вызывала отвращение.

Данила Романович выскочил в коридор – в ванной, где все напоминало о проклятом шампуне, стало невыносимо. Коридор был забит шампунем почти под потолок, оставался только узкий лаз до двери. Сердечко тюкнуло в разнобой. Во всем этом было что-то зловещее, какой-то рок, какая-то грозная неотвратимость, какая-то гигиеническая вакханалия. Это был не шампунь, это было оружие массового поражения, придуманное безнадежно лысым психом для истребления причесанных собратьев. Пластиковая упаковка тускло поблескивала в свете люстры и связки шампуня казались связками гранат, созданных, чтобы сорвать с человечества волосяной покров.

К довершению всех бед затекли руки – все время держаться ими за голову оказалось утомительным занятием – и отчаянно зачесалось между лопаток. Это стало последней каплей. Номер службы спасения набирал носом и матом. Гудки были полны ожидания и надежды.  В них заключалась государственная просьба подождать, пока все не наладится как-нибудь само собой. Данила Романович закононедоверчиво ждал. Со лба капнула кровь. Прямо на динамик. Толи в этом было дело, толи просто совпало, но телефон последний раз пискнул и отключился. Навсегда.

Руки опустились. Фигурально. К сожалению. А лучше бы не. Впервые в жизни захотелось помолиться. Но как? Голый, с руками на голове, совсем неуважительно. Если только кому-нибудь древнегреческому.  Данила Романович попробовал одеть трусы, пользуясь одними ногами, но кроме страшного стриптиза ничего не вышло. Ну, еще он что-то потянул в области паха и окончательно утратил веру в счастливый случай.

Попробовал, без особой надежды, оторвать руки от головы, но, кажется, проще было отрастить вторую пару. Тут вспомнилось, что на балконе в заначке есть немного растворителя. Пробку Данила Романович сдернул зубами, зажав бутылку ногами. Ему было уже все равно, как это выглядит, важно было смыть чертов шампунь. Он уронил бутылку на стол, а сам подставил голову под струйку. Ничего не произошло. Растворитель тек, шампунь держался, Данила Романович страдал. Наконец, что-то зашипело. «Работает», - обрадовался Данила Романович и вскинулся. Какая-то чудовищная смесь потекла по лицу, попала в глаза.

«А ведь до этого было не так и плохо», - подумал Данила Романович на бегу. Глаза не просто зажгло, в них вставили по раскаленному сверлу и стали медленно закручивать. Все что раньше он считал болью, оказалось жалкой щекоткой, подготовительным этапом перед чем-то настоящим, как если бы ты поначалу прыгал через костер, чтобы привыкнуть к огню, а затем тебя швырнули в раскаленную магму.
Данила Романович носился по квартире, лез на стены, пару раз пробежал по потолку с таким криком, как будто он рожал тройню. Одновременно. В одни ворота. Каким-то чудом ему удалось выскочить в подъезд.

Он думал, что хуже быть уже не может, но судьба распорядилась иначе: в подъезде шло общее собрание жильцов. Когда перед ними предстал Данила Романович с первобытным криком и достоинством, большинству это показалось очень нетактичным, а несчастный, ослепший, ошалевший он, размахивая голыми подробностями, налетел на боксера Григорьева. Боксер Григорьев привык к полуголым мужикам, в шортах; любого, одетого хотя бы в капу, он бы вырубил на раз; Данила Романович смутил его непосредственностью. Впервые Григорьев отступил без боя. От пережитого шока он тут же дал обет безбрачия. 

А вырубила Данилу Романовича Нинка. Хуком. Со злости. Потому что ей очень нужен был боксер, по причине хулиганья. Женщинам без любви никак.

От шампуня Данилу Романовича кое-как отодрали. Где болгаркой, где паяльной лампой, чуть перфоратором, удалось сохранить почти все. Кроме мизинца на ноге. Петров уронил циркулярную пилу. Никому так и не удалось добиться, зачем он вообще ее принес.

Данила Романович теперь безвозвратно лыс и иногда орет в душе. Непроизвольно, без всякого к тому повода.

А шампунь он все ж продал. Как клей. Все подчистую, кроме одного флакона. Думает, новую партию заказать, уж больно хорошо разошелся. Клеит все насмерть. Даже в МинФине интересовались. Дыры в бюджете заклеивать. А один флакончик Данила Романович подарил Петрову. Тот уже три дня не выходит. Галке за солью пришлось идти к Даниле Романовичу.

Все-таки хорошая это штука – шампунь.  Настоящее чудо!