Случай в церкви

В большом селе, где жила моя бабушка, стоит старинный храм. Во время войны он был разрушен, но с Божьей помощью на средства прихожан восстановлен.

Сейчас стоит на возвышенности в центре села, сияя белизной стен и золотом куполов. Он небольшой и издалека кажется игрушечным. Построен с любовью и поражает своей красотой и великолепием.

Прихожане - не только местные жители - многие приезжают издалека. По воскресеньям и праздникам проходят службы, звучит колокольный звон.

В детстве мы с мамой по выходным часто приезжали к бабушке. Мама наслаждалась тишиной, пением птиц и не могла надышаться чистым свежим воздухом, а мы с бабушкой гуляли по лесу, который начинался сразу за нашим селом. Дорога шла мимо этой церкви.

Каждый раз бабушка останавливалась около ворот, крестилась и тихо бормотала непонятные мне тогда слова молитвы о здравии и упокоении.

И не раз говорила:
 
- Давай зайдём, внучек, внутрь. Увидишь, как там красиво. Батюшка проповедь читает, хор хорошо поёт.

- А кто такой батюшка, ба-а?

- Это священник, дедушка с седой бородой в длинной рясе. Когда ты только родился, тебя здесь крестили. И крестик серебряный с тех пор у тебя на шее.

- А крестик зачем? - любопытствовал я.

- Он от всяких бед и болезней тебя бережёт, в учёбе помогает. Давай зайдём...
Я всякий раз отказывался, опасаясь чего-то. Но вот однажды...

В какой-то праздник, проходя мимо, сказал:

- Бабуля, давай зайдём, посмотрим, что там происходит.

Перед тем, как войти внутрь, бабушка повязала на голову платочек и сняла с меня вязаную шапочку, сказав при этом:

- Женщины должны входить в храм с покрытой головой, а мужчины без головного убора.

За тяжёлой дверью стоял полумрак, горели сотни свечей, множество икон вдоль стен были подсвечены лампадками, в воздухе стоял приятный аромат (как я потом выяснил, это был ладан).

За маленьким прилавком стояла сухонькая старушка, которая продавала свечи, крестики, иконки.

Бабушка купила четыре свечи - две для меня, а две оставила себе. Народу было немного.

У алтаря стоял батюшка, точь-в-точь, как описывала его бабушка: с седой бородой, в длинной рясе. В руках у него было кадило, из которого шёл дымок. Справа стоял небольшой хор, который сопровождал службу. Голоса были похожи на пение ангелов и уносились далеко под своды купола.

Служба вскоре закончилась, и мы пошли в левый придел церкви, чтобы зажечь свечи и поставить их в положенное место.

Бабушка быстро справилась со своими свечами и зашептала мне на ухо:

- Давай я тебе помогу, а то здесь высоко, ты можешь не достать.

- Я сам, я сам, не надо мне помогать.

Я встал на цыпочки, зажёг одну свечу и умудрился вставить её в маленький подсвечник перед иконами.

- Ага, у меня получилось!

Вторую свечку надо было поставить к другой иконе. Свечу я зажёг, но поставить её в нужное место никак не получалось. Я стал помогать себе другой рукой.

Рука, в которой я держал свечу, от напряжения дрожала, и с неё капал горячий расплавленный воск. И вдруг несколько капель попали на пальцы, я почувствовал острую жгучую боль и непроизвольно громко ойкнул, и заплакал.

Бабушка подхватила свечу и стала дуть на обожжённые пальчики. Я плакал и плакал от обиды и боли.

В это время подскочила какая-то бабка в чёрном длинном платье и чёрном платке.

Глубоко посаженные её глазки недобро сверкали, и она стала выговаривать мне:
- Мал ещё, как вырастешь, тогда свечки ставить будешь.

От её слов я заплакал ещё громче. Так что все стали обращать на меня внимание. Ко мне подбежала девочка лет десяти в белом платочке с голубыми широко открытыми глазами.

Она погладила меня по голове и сказала:
- Не плачь, всё пройдёт, Боженька поможет.

Я вскоре успокоился, она взяла меня за руку, и, подняв глаза кверху, стала креститься и что-то шептать.

Я спросил:

- Ты что там шепчешь?

- Я прошу у Господа, чтоб пальчик твой зажил и чтоб всё у тебя было хорошо... И ещё я хочу подарить тебе эту иконку.

Она протянула мне маленькую деревянную икону, на которой были изображены Божья матерь с младенцем Исусом на руках.

- Поставь её дома на видном месте. И когда тебе будет плохо, помолись, и всё наладится.

Я прижал иконку к груди. Попрощавшись, мы вышли из церкви и направились домой.
Дома на пальцах следов ожога уже не было.

С тех пор прошло много лет, а та иконка всё ещё стоит у меня на полке, но я часто вспоминаю ту девочку и жалею лишь о том, что не спросил, как её зовут и спасибо не сказал.

Но только сейчас, став врачом, стал понимать, что врач лечит человеческие недуги, а истинная вера и церковь – душу и тело.