Время говорить. Ч. 3. Глава 15. В смирении счастье

     Глава 15. В смирении – счастье


Никитин с замиранием сердца принимал поздравления в Воскресной школе по случаю женитьбы. Это было для него ново: выступать в роли мужа. По благословению матушки Натальи устроили небольшое застолье в банкетном зале. Он пришёл с женой. Всё время держал её за руку, как будто бы она могла в любую минуту исчезнуть из его жизни.
Пётр видел настоящую искренность в глазах преподавателей. Глаза его сияли одновременно и безмерной чистой радостью, и мужской гордостью.
Женю отделили от мужа работницы Воскресной школы. С некоторыми из них она не так давно познакомилась.
Замужние женщины спрашивали:
- В какой храм вы чаще ходите?
- Вы ещё, видимо, не решили, где будете постоянно жить? Не думали о продаже одной квартиры?
Незамужних интересовали другие вопросы:
- Как вы познакомились с Петром Петровичем?
- Вы не стали затягивать отношения – почти сразу поженились. Скажите, если не секрет, почему?
Женя только улыбалась, застенчиво поглядывая на женщин, не зная, кому ответить в первую очередь и что ответить: хорошо она никого не знала.
Пока Женя была занята, Иван Сергеевич шепнул Никитину:
- Куда только твоя сутулость подевалась. Поражаюсь, – и крепко пожал руку. – Молодец, нашёл себе хорошую женщину, скромную. Главное, Пётр Петрович, – не выделывается, так что могу сказать как человек с пятидесятилетним семейным стажем – уживёшься, – и ещё раз пожал руку.
За столом Никитин произнёс самую короткую речь в своей жизни:
- Как приятно находиться среди людей, которые желают нам добра. Спасибо всем за разделённую с нами радость.
Коллеги подняли бокалы:
- Живите дружно!
- Уважайте друг друга!
- Будьте счастливы!
От столов по залу струились ароматы горячего картофельного пюре вперемешку с жареными котлетами, копчёностями, разносолами и мандаринами, создавая ауру домашнего праздника большой семьи. И Никитин очень хотел есть, так что сосало под ложечкой. Он уже приметил, что всего за неделю семейной жизни стал привыкать к регулярному и правильному питанию. Аппетит его разыгрался не на шутку, недаром говорят, что он „приходит во время еды“. Жена сказала, что её муж «немного покруглел на лицо», «того и гляди – скоро заметно прибавит в весе». 
- Вы, Пётр Петрович, смирились со своей судьбой, отдались в Божьи руки, поэтому Господь послал вам достойную женщину в жёны, – говорил отец Иоанн на следующий день после застолья. – Так всегда бывает. Сказано ведь, что „Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать“. Счастье в жизни – от истинного смирения.
- Видимо, да, – почти прошептал Никитин.
- Конечно, всё зависит от смирения. Если нет в человеке смирения, то он сначала завидует, затем желает зла людям, а потом делает зло. Он разрушает себя изнутри. Он губит в себе Царство Божие. И всё – нет счастья у человека. А надо думать о счастье – о Царстве Божьем. Человеку необходимо знать учение о смирении.
- Я слышал, что есть такое учение. Читал о нём, но не разобрался до конца. Уж очень много толкований. Какое из них правильнее, мне самому трудно определить, – с заинтересованностью сказал преподаватель математики.
- Одно из наиболее разработанных – это учение о смирении Оптинских старцев. Мы поговорим ещё об этом, – пообещал священник.
- С радостью.
- Ко мне приходят иногда и обвиняют Православную Церковь в алчности, – продолжил отец Иоанн. – Нет чтобы задумались о Божьем устроении мира, а они бунтуют. Некоторые оправдывают воровство в России и другие грехи. И ведь рассуждают в чём-то правильно, но подход к проблеме в корне неверный. Я понимаю, что простым людям трудно живётся, но победить грех грехом ещё никому не удалось.
И священник рассказал о случае, недавно произошедшем в его церкви.
«Интеллигентного вида мужчина попросил его выслушать и дать совет, как выйти из сложного противоречия, которое занимало все мысли. Мужчина был не в состоянии молиться, потому что не мог жить по принципу „знай себя – и будет с тебя“, который рекомендовал святой Амвросий Оптинский. 
- Русские будут воровать до тех пор, пока государство их обворовывает, – начал мужчина.
- Это неверная позиция. Греховная, – сказал отец Иоанн.
- Значит, государству воровать можно? Это не грех? – удивился интеллигент. А потом тихо засмеялся, пристально глядя в глаза священнику: – Или нужно воровать официальной компанией, прикрытой законом? Тогда это законное действие? И что ж выходит, батюшка? Вор – тот, кто ворует мало и в темноте, кого ещё совесть мучает?
- Каждый за себя ответит перед Господом, – уверенно ответил немолодой священник.
- На том свете?
- Да.
- А я, батюшка, хочу ответа высокопоставленного вора уже сейчас, при жизни. Да не просто ответа его на земном суде, но и чтобы он вернул всё до копейки, что украл у меня и моих детей. Пусть отдаст, а потом пусть идёт хоть в рай, хоть в ад, куда Бог этого ворюгу определит, – не отступался мужчина.
- Если бы вы боролись со своими страстями, то отдали бы эти вопросы во власть Божью.
- Во власть Божью я не против сдать государственных воров. Но дело же в другом. – Мужчина подождал немного, видимо, ответа отца Иоанна, но, не дождавшись, снова заговорил: – Нашу вороватую власть поддерживает Православная Церковь. Молится за них усердно по поговорке: рука руку моет. Или, батюшка, скажете не так?
- Какое вам дело до чужих грехов? – с завидным спокойствием ответил отец Иоанн. – Вы с собственными грехами боритесь. Тогда на душе спокойно будет.
- Я-то со своими грехами борюсь. Только за меня Церковь не молится…
- Церковь за всех молится. И за вас тоже, – вставил отец Иоанн.
-За меня Церковь не молится, – настойчиво повторил мужчина. – Нет у меня огромных денег и власти. Не могу я, нищий, быть благотворителем: дать миллион на строительство храма. А вам только деньги подавай. Ходи, покупай свечки, молись, чтобы ворьё совсем не пригнуло к земле. Нет, батюшка, – погрозил мужчина пальцем, –  не то вы советуете, не то. Из-за коррупционеров в верхах и процветает в России воровство. Рыба гниёт с головы.
- Если бы каждый с таким рвением думал о спасении, а не о мести, то давно бы страсти были побеждены. И наступило бы Царство Божие.
- Пока вы, батюшка, тут мне проповеди читаете о построении Царства Божьего на земле, очередной вор прихватил счёт с сотней миллионов долларов и – в Лондон.
- А зачем вы хотите мстить? – заподозрил подвох настоятель Ксениевской церкви.
- А чем я хуже их… воров этих? Я тоже хочу жить в шоколаде. Они пожили – пусть и другим дадут возможность пожить по-человечески.
- Вы считаете это справедливым?
- Может, это и несправедливо с точки зрения религии, но зато честно по отношению к людям».
- И как вам такой подход? – с волнением спросил отец Иоанн.
- Не очень, – бесстрастно ответил Никитин.
- «Не очень»… – с укором повторил священник. – Ещё как «очень». Если строить отношения в обществе без Бога, без Его благодати, то общество, а значит, и государство долго не протянут. Надо брать за основу принципиально другие отношения – православные. Но дело, Пётр Петрович, в том, что большинство россиян отпали от Бога в советское время и передали своё безбожие детям и внукам. Они сами не думали о спасении души, о вечной жизни и детей воспитали так, чтобы главной их целью была временная жизнь на земле. И двум этим поколениям хочется иметь как можно больше денег, материальных средств. Заглядываются на Запад… Вот такие люди и думают, что в деньгах и материальных ценностях заключается настоящая жизнь. Но будьте вы хоть долларовым миллиардером, мира в душе не прибавится. Знаю, о чём говорю. Сам на эти грабли наступал до посвящения в сан. Так что, Пётр Петрович, мир в душе только от Божьей благодати, а она даётся Богом или за смирение, или по огромной любви Господа к Своим чадам.
Дома после ужина Никитин поделился с женой мыслями духовника Воскресной школы.
- Я лишь в некоторой степени согласна с его обоснованием безбожия в стране, – ответила Женя. – Церковь ведь смотрит на всё с религиозной точки зрения, поэтому правда у священников своя.
- У мирян – другая?
- Естественно.
- И какая же твоя правда? – Никитин погладил руку сидящей рядом жены.
- Она не только моя. Причина безбожия далеко не единственная.
- Причин много?
- Их несколько, и все их можно описать и понять с точки зрения несовершенного разума цивилизованного человека. Но это мы, люди, так думаем. А на самом деле никто не знает, сколько этих причин.
- Почему?
- Скрываются слишком глубоко. Как маленькие матрёшки в одной большой.
- В разных слоях?
- В разных измерениях. Если, конечно, нам не запудрили мозги учёные. Или, якобы учёные.
- Да, – почесал в затылке Никитин, удивляясь логике жены. Он каждый день  «открывал» что-то новое в супруге.
- И самое важное: не люди создали эти причины.
- А кто?
- Думаю, никто не знает. Только предполагают.
- Тёмные силы?
- Нет деления на плохое и хорошее. Всюду полутона, оттенки. Даже у святых при жизни. Грех – склонность к плохому – заложен в каждом человеке. Нужны мощные механизмы, чтобы справиться с шестерёнками внутри себя.
- И эти механизмы – от Бога?
- Да. Если не будет этих механизмов, то человека постоянно будет заносить в сторону. Вот мы говорим – «добрые люди». Но знаешь – насмотрелась я на «добрых» людей, – усмехнулась Женя. – Добрые ли они, суди сам. Я бы разделила их на две большие категории.
- Из твоего жизненного опыта или чужого? – уточнил муж.
- Из моего церковного опыта, – категорично ответила жена и сразу принялась перечислять. – К первой категории я бы отнесла тех, кто гордится своей «добротой». Они действительно помогают людям, то есть занимаются благотворительностью. На каждом шагу говорят о своей душевной щедрости, а пишущая братия восхваляет их широту души.
- А ведь добро должно делаться тихо, чтобы никто не знал, кроме Бога, – вставил Пётр.
- Вот именно, – кивнула Женя. – Поэтому если такие люди не получают признания и почестей, то перестают делать добро. И даже высказывают свою обиду.
- Это нехорошо.
- Это отвратительно. Человек, по-настоящему делающий добро, нет… творящий добро, никогда не будет думать о себе как о пупе Земли, как о незаменимой личности. И уж тем более не станет требовать к себе особого отношения.
- Гордыня грызёт.
- И тщеславие душит. Веры в таких – ни на грош. Их не зря называют «околоцерковными».
- А вторая категория?
- Вторая категория – это… большинство новоначальных верующих. Точнее сказать, неофитов.
- Значит, я тоже отношусь ко второй категории.
- Все неофиты, как любой человек, имеют особенности характера. Вот эти-то особенности и определяют личность неофита. Но есть и общая черта у новоначальных: они всегда знают, что для другого правильно и как нужно молиться, кому из святых, сколько делать поклонов в день... Причём говорят это с деловым видом.
- Другими словами, делают добро людям, как они сами понимают. Даже если в их советах никто не нуждается.
- Да. Это тоже гордыня, пусть и неосознанная.
- Ну а каким ты видишь настоящего верующего? Ты рассказывала, что на одном из приходов встретилась с хорошими людьми, адекватными.
- Да. Это была хорошая жизненная школа. Я тогда впервые увидела людей, которые принимают человека таким, каким он пришёл к ним. Они никогда не лезли с советами, только когда их спрашивали. Лишь один их взгляд, лучистый, добрый, вселял в человека веру в Бога и справедливость. Но если они видели, что человек может совершить ошибку, то вмешивались не раздумывая. И тут – никакой гордыни.
- Всё это сложно…
- Ещё как сложно. А ты говоришь, что мир прост.
- Мне показалось, что мы сейчас тоже не очень… хороши, если осуждаем других.
- Осуждение людей – это грех, тут главное – не осуждать конкретных людей, а осуждать человеческие страсти, например гордыню, тщеславие, пьянство… Мы с тобой об этом и говорим, хотя… трудно не коснуться конкретного человека. Нужно постоянно следить не только за речью, но и за мыслями…

Через несколько дней отец Иоанн позвонил Петру Петровичу и, назвав время, пригласил его в храм.
- Обещал поговорить с вами о смирении – вот выкроил минут десять, от силы – пятнадцать. Извините, больше не получается, – встретил священник Никитина возле клироса.
- Спасибо, для меня этот вопрос важен.
- Вопрос важнее некуда, – поддакнул отец Иоанн. – Смирение – от слова «мир». Мир в душе – вот что такое смирение. Это духовная добродетель, и даётся она Богом как благодать. Смирение – это же свойство Христа. Он сказал: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим».
- А что главное для человека в жизни?
- Самое главное – правильно исполнять Божьи заповеди.
- Для этого нужно смирение?
- Обязательно. А где человеку, гордому по первородному греху Адама, взять для этого сил? Вот тут и нужно смирение. А оно начинается с признания собственной немощи, особенно в борьбе со страстями. Человек не может приобрести благодать Божью никакими душевными или телесными усилиями.
- Разве пост и молитва не смиряют?
- Пост и молитва хороши, когда есть мир в душе. А когда мучают страсти и неправедные желания... Ты их в дверь, а они – в окно. Какой уж тут покой в душе. Одна маета. А найдёт человек узду на страсти – получит и великую благодать Божью. Смирение, в первую очередь, отражается во внешности: лицо становится добрым, просветлённым. Всегда добрым, даже если человека обижают. А всё потому, что нет злобы и ненависти в сердце. Поэтому у смиренного нет и врагов, он всех любит, за всех молится. Он никогда не надеется на себя или других людей, а ищет Божьей помощи. Плохо, когда человек только на словах смиренный, а на деле совсем другой.
- Как это – «на словах»?
- Когда человек укоряет самого себя в грехах, называет себя грешником при людях, кланяется им при встрече. Но стоит ему услышать несколько раз упрёки в свой адрес, то взрывается гневом или вовсе звереет, может даже ударить. 
- В чём проявляется настоящее смирение?
- Во всём. Смиренный всегда искренен, добродушен, милосерд. Он благоразумен. Не должно быть даже презрительных мыслей о других. Себя, наоборот, считает самым худшим, последним среди людей, но не говорит об этом, чтобы не вводить в искушение людей, которые представляют его смиренным. Осанка должна быть обычной, а не горделивой; походка – скромной; одежда – не вызывающей; на лице – приветливость, радость, а не печаль. 
- А обстановка в доме? 
- Тоже должна быть скромной, – вздохнул отец Иоанн. – Только не все могут расстаться с современными удобствами. Это легче сделать монаху в келье, чем мирянину в квартире или благоустроенном доме. Монахи и миряне – разные. В миру намного больше соблазнов. Человек в миру должен умеренно познать все земные радости как дар Божий. Если это посылает Бог – значит, это Его воля. Но хоть в чём-то нужно смиряться – это путь к Богу, к спасению. И на работе – с начальством, и в семье – с супругой и её родителями, и в церкви – со священниками, работницами, прихожанами.
- Значит, смирению можно учиться?
- Раз есть учение – значит, его нужно использовать в жизни.
- Ну, вот я увидел свои недостатки, то есть страсти, и начал бороться с ними…
- О, нет, Пётр Петрович, не спешите. Так быстро ничего не делается. Быстро только кошки родятся. Если вы сразу со всеми страстями начнёте бороться, то они навалятся на вас и задушат. Надо выбрать одну страсть, для начала – страстишку, и бороться с ней. Победите её – беритесь за другую.
- Так и жизни не хватит, – робея, сказал Никитин.
- А почему, думаете, монахи в скитах всю жизнь проводят? Вот так и борются со страстями постепенно, и на это вся жизнь уходит. Кроме того, только скорби с напастями помогают нам узнать самих себя. Нужно трезво посмотреть на суть вещей, ничего не придумывать. В трезвлении – правда жизни. И надо обязательно помнить: смирение – это не безразличие к жизни. Можно вести активную общественную жизнь и при этом быть смиренным человеком. Но, напоминаю, не показывать этого никому.
- Допустим, через скорби и напасти я увидел себя, выбрал ту страсть, которая меня больше всего мучает. Как бороться?
- Сначала твёрдо решите, как вам потом без неё жить в социуме.
- Так жить с ней или бороться?
Отец Иоанн понял, что Пётр Петрович не понимает сути проблемы, и начал объяснять.
- Например, вы решите побороть страсть сребролюбия. Но, знаете ли вы, что эта страсть является первоначальной, от которой происходят многие другие страсти, в том числе гордыня, тщеславие, самолюбие, зависть. Выходит, что вам надо бороться сразу с несколькими страстями. Это очень опасно. Они вас задушат. И вы, смертельно побитый, капитулируете. Сдадитесь. В итоге – станете грешить ещё больше. А может, и веру потеряете.
- И что же делать?
- Вначале разобраться в сути грехов. Вот тут и нужен опытный духовник, который не только много знает, но и сам боролся со страстями. Чтобы предостерёг от духовных ошибок.
- И где его найти?
- О-о, «найти»! Опытный духовник на вес золота. Его крайне сложно найти даже в монастырях. Духовник должен взять на себя все грехи духовного чада и быть готов пойти в ад.
- А священник?
- Мы, священники, отчасти духовники. Только старцы обладают огромной духовной силой. 
- И что мне делать? Посоветуйте.
Отец Иоанн, сложив руки на животе, ответил:
- Мирянину лучше начать с малого – с обычной дисциплинированности и уважения к коллегам, посещения храма, молитвы за родственников. Если вы это уже осилили, то прибавьте уважение к людям с большими знаниями и жизненным опытом. – Пётр Петрович что-то хотел сказать или возразить, но иерей его опередил, повысив голос: – Это не так уж просто: признаться самому себе, что ты во всём слабее других.
- Не буду спорить, но…
- Справитесь с этим – переходите ко второй ступени: посильному смирению перед каждым человеком, который встретится на жизненном пути.
- А если сразу всё вместе? – успел вставить Никитин.
- Прыгать через несколько ступенек опасно. Можете оказаться в прелести.
- Это необратимое состояние или?..
- Это жуткое духовное состояние. Его можно сравнить с высоким давлением за 200. Иной раз человек не чувствует высокого давления, поэтому не измеряет его и не принимает вовремя лекарство. А потом – раз… и прощай, жизнь. Но всегда помните, что самому человеку невозможно достичь смирения перед людьми.
- А как же тогда быть? – Никитин придвинулся к отцу Иоанну, не заметив этого.
- Молиться. Молиться Господу, – отступил священник немного назад. – Запомните: только Божья благодать поможет обрести смирение перед людьми.
Несколько дней Пётр Петрович размышлял над словами отца Иоанна. Но затем решил, что один ум – хорошо, а два – лучше, и обратился за советом к жене.


Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск