Тесный мир и бескрайний космос. Глава 4

Глава 4. Как правильно ходить за грибами, чтобы найти секретный бункер


I

Галактика Аквитания, туманность Серый Залив, капер Алдрин. Спустя три недели.


Алдрин стремительно мчался над пышными молочно-песчаными облаками неспокойного газового гиганта, под брюхом капера распростерся от горизонта до горизонта окутанный дымкой воздушный океан. Неистовый штормовой ветер гнал тучи, величественные вихри закручивались спиралями и между разноцветными воздушными потоками скользили мелкие турбулентности, будто перемешивающие густую краску и вырисовывающие причудливый облик планеты-гиганта.

Плавно опуская свой округлый нос, окруженный пламенем трения капер входил в плотные слои атмосферы, складывались радиаторы, инерционные гасители отключались и на борту постепенно ощущалась вся полнота тряски, приправленная повышенной гравитацией:

— Ва, ай! — Бади сидел пристегнутым в левом пилотском кресле, отяжелевшая рука юноши крепко сжимала боковую рукоятку, правя тангаж планирования и торможения. Глаза его внимательно глядели на качающуюся сетку авионики, проецируемую поверх визуальной панорамы, шедшей помехами от пламени. — Ну и тряска!

— Pi-pip! Опасное снижение! — вдруг тревожно запикала автоматика Алдрина и скандировал аварийный голос автопилота. — Сбросьте скорость!.. Pi-pip! Опасное снижение! Сбросьте скорость!

— Сбрасывай скорость, сбрасывай скорость, — боязливо повторяла Агата, сидевшая справа от лихого пилота.

— Ага, — положив левую ладонь на клавиши, Аскари аккуратно нажимал на кнопку ретроускорения. От принудительного торможения перегрузка усиливалась, экипаж знатно вдавливало в сидения, а позади раздался непонятный шум. — Ух!.. Что-то зазвенело?

— Я, я со стола не убралась. Ох... Теперь придется убираться со стены...

— Говорю же, тормозить надо аэродинамикой, — сказал Бади, не сводивший напряженный взгляд от  градусной сетки. — Тогда ничего не упадет. Признаю, я вошел на слишком высокой скорости... Я это, не слишком опытный пилот, если честно. Я привык управлять кораблями крупного тоннажа, а там все совершенно по другому.

— Л-ладно. В следующий раз зайдем на автопилоте... Про-просто-про автопилот Стрекозы... о нем плохие отзывы... поэтому я и просила тебя...

Путешествие Алдрина в дикую глушь Серого Залива продолжалось, и вот однажды настала пора заправлять пустеющие топливные баки капера. По дороге исследователям подвернулся удобный газовый гигант, отмеченный в навигационных картах орихалковым, они направились прямиком к нему и повели корабль на снижение. Агата предложила «опытному напарнику» продемонстрировать свое пилотское мастерство, от чего Бади не имел удобной возможности отказаться и взялся за штурвал.

Погасив избыточную скорость, корабль освободился от пламенной вуали и продолжал неторопливый спуск, проносясь над верхушками укрывавших бездну туч, озаренных полуденным солнцем. Звуковая визуализация наполняла кабину свистом неукротимого ветра, закручивавшего молочно-бежевые облака в затейливые многоэтажные дворцы, склоны гор, овечье руно, многослойные шапки, гребни и башни необычайных форм, постоянно меняющихся в безустанном движении атмосферы, а внизу темно-сизые глубины туч непрестанно озарялись лиловыми вспышками молний, трепетавших громом.

Далеко не все газовые гиганты могли впечатлить таким величием погодных явлений. Большинство из них были блеклыми и унылыми, густой однообразной дымкой, идущей от космоса до самого темного дна. Но топливные гиганты, при хорошем освещении или инфракрасном слое, почти всегда поражали воображение наблюдателей, представляли себя царством вечного шторма, дикой необузданной силой и бурлящим супом из облаков.

— Открываю топливозаборники, — нажимала Агата кнопки на своей приборной панели. — Пошел водород, есть следы орихалка... Поверни чуть левей, иди по ветру.

— Вижу, вижу... — спустив Алдрин в глубины облаков на высоту давления в 0,3 атмосферы, Аскари вел судно вдоль воздушных потоков, в которых растворялся невесомый и драгоценный газ, главный виновник этой турбулентной свистопляски. На центральной консоли торопливо заполнялась опустевшая почти до края толстая шкала водородных баков и незаметно ползла бывшая на трети загрузки тонкая линия орихалкового бака. Это дорогое и редкое вещество с трудом поддавалось хранению: крохотная топливная банка Алдрина была окружена громоздкой магнитной ловушкой и адамантитовой оболочкой. За пределами этой защиты прихотливая метаматерия спешила вступить в химическую реакцию или просочиться куда не следует. Поэтому орихалк очень дорого стоил и ни один корабль не мог запастись им впрок.

Полный бак водорода они набрали быстро, а ради второго топлива пришлось мчаться среди штормов около четырех часов, то теряя, то находя потоки. Наконец справившись с забором орихалкового газа, Аскари торжественно и слегка торопливо поднимал нос капера, Алдрин набирал скорость и уносился прочь, освобождаясь от оков плотной атмосферы. С исчезновением инерции, плут наконец почувствовал облегчение затекшим после избыточного тяготения рукам, привычно для себя задал траекторию движение через навигацию и вверил управление автопилоту.

— Вай, ну и денек... Давненько я так не уставал... Вся шея ноет, — отстегивал он ремни безопасности и выкарабкивался из пилотского кресла.

— Зато теперь долго не придется заправляться.

— И не говори, — потирая уставшие глаза и переставляя затекшие ноги, Аскари пробрался коридором в жилой отсек, вдруг увидев погром, о котором успел забыть: по всей каюте валялись осколки нескольких тарелок и кружек, вилки, перевернутый поднос и планшет, разметанные перегрузкой. Чтобы не происходило таких оплошностей, судовые кухни непременно снабжались специальными держателями для посуды, да и вся конструкция мебели рассчитывалась на то, что уложение вещи внезапно окажутся на потолке или станут витать в невесомости. Однако неаккуратность есть неаккуратность.

— О-ой! — следом заглянула в жилую комнату Агата, досадно прикрыв свои щеки и рассеяно глядя на мусор. — Надо все убирать...

— Хем, выглядит будто кража со взломом.

Вместо ожидаемого перекуса и кофепития, им пришлось заняться уборкой, ползать на четвереньках вдоль пола и собирать разноцветные осколки керамики. Бади делал дело быстренько и ловко, найдя это занятие хорошей зарядкой своим затекшим конечностям и окаменелому заду. Агата напротив — вяло волочилась по отсеку, тихо горюя:

— Эх, тарелочка... — стоя на коленках, грустно складывала она в мусорный пакет сгребенные кучей разноцветные осколки.

— У нас целый шкаф посуды, о чем сетовать? — выскребал Аскари щеткой мусор из-под стола.

— Они красивенькие были... Ой! — неаккуратно взяв голой рукой очередной острый кусочек, Агата почувствовала боль, по бледной ладони хлынул бурный поток алой крови. — А?.. Я поранилась...

Обернувшись и увидев заляпанную с ног до головы кровью белую размазню, Бади чуть испугался, бросил веник, спешно поднялся с пола и прошел к медицинскому шкафчику, бывшему рядом с главными часами каюты, вынул маленький красно-зеленый баллончик медицинского спрея и скорей уселся перед напарницей для оказания первой помощи. Взял ее руку, озабочено глянул на обильно хлещущий кровью рубец, рассекший половину ладони, и запшикивал его аэрозолем:

— Вай-вай... С тобой все хорошо, сестра? Это ведь не артерия? От этого не умирают?

— Й-хи-хи-йхр-хихихих... — нервно засмеялась Агата, держа открытую ладонь. — Конечно нет!.. Хи-хи... ты меня рассмешил!..

— Ничего смешного, — холерично проворчал Бади, продолжая пшикать на травму. Он мало смыслил во врачебном деле и видя столько кровищи ненароком счел рану смертельно опасной, но благо спрей первой помощи прекрасно работал даже в руках такого профана медицины как Аскари, моментально заставляя кровь свернуться и покрывая защитным слоем, — на моих глазах люди умирали и без таких жутких кровотечений. Вай-вай... Теперь еще и пол отмывать.

— Са-сапасибо, — трогала она пораненную ладошку и таращилась на смуглое лицо плута, — я са-сама помою...

— Тебя саму мыть надо.

Время шло, а уборки только прибавлялось. Агата пошла в санузел купаться и переодеваться, а Бади пришлось драить тряпкой середину отсека. Через полчаса закончив наконец работу и выкинув пакет с битой керамикой через шлюз, юноша смог спокойно поставить кружку в кофемашину и нажать кнопочку. Усевшись на устланный подушкой табурет, откинувшись спиной на кормовую стенку, он глубоко выдохнул и закрыл глаза, слушая как журчит струйка кофе и плещется вода в санузле.

— Bim! — пикнула кофемашина, извещая о готовности. Бади открыл веки, чуть привстал, протянулся за кружкой и сел обратно, отпивая сладкого бодрящего напитка темно-молочных тонов. Ему потребовались считанные дни, чтобы привыкнуть к кофе настолько, что не представлять без него ни утра, ни дня, ни вечера и совершенно позабыть о бахадском щербете.

Глянув на часы, а было 19:59, Аскари поднялся и направился вместе с кружкой в кабину, проверить обстановку и досиживать свою вахту. Пока шла уборка, Алдрин успел отбежать прочь от газового гиганта и мчался к окраинам этой пустой и дикой системы с желтым карликом, бывшей в четырехсот девятнадцати световых годах от Фаланды, пред условной границей региона Серый Залив.

Медленно шло ускорение судна мимо небесных тел системы, тянулось время и корабельная жизнь возвращалась в свой привычный лад. Бади обычно занимал вахту сном в пилотском кресле, изучением навигационных карт, распитием кофе с печеньем, видеоиграми, смешными видео и другими развлечениями. На КПК бродяги имелась обширная библиотека полезной литературы и документальных фильмов, которые однозначно стоило изучить, однако он практически не уделял внимания учебе, начав с легкой самоуверенностью считать вполне достаточными свои практические знания, полученные из виртуальных симуляций.

Отчасти это было чистой правдой, и Бади действительно обладал внушительными познаниями, а где имел явные пробелы в знаниях, там восполнял их пытливой находчивостью в практичных вещах, которая пока не подводила. За эту вахту, между делом смешных котиков и крошек печенья, воришка нашел тахионными сенсорами точку перехода и провел Алдрин в следующую систему.

Хоть он дряно пилотировал капер вручную и не знал как верно тормозить для аккуратного и быстрого входа в атмосферу, но дело навигации хорошо усвоил из-под рук Эсфулы-ханум. Встроенные в бортовой компьютер программы поиска гиперлиний могли находить их теоретически-возможные местоположения — все имеющиеся точки сближения соседних звезд. Пользуясь набором несложных правил и навигаторских секретов, юноша легко выбирал из множества те, между которыми наиболее вероятно существование стабильного гиперперехода и отбрасывал спорные варианты, тем самым быстро продвигая ход странствия.

Когда настало 00:00 часов и минут Стандартного Времени, плут отдал вахтовую эстафету Агате и пошел пить кофе и смотреть на котиков в другом месте, слоняясь из угла в угол. За почти месяц на борту, Аскари кое-как свыкся с гнетущей каперской теснотой, отсеки Стрекозы мысленно расширились для него, каюта чувствовалась как целая чайхана, дорога до кабины была словно прогулка в другой конец города, а полупустой трюм и вовсе представлялся обширным складским залом, где можно свободно сделать целых одиннадцать с половиной шагов по прямой. Однако несмотря на оптимизм, невозможность хорошо проветриться все равно мучила ловкого жулика, который хотел уже затребовать посадку на какой-нибудь любой планете с нормальной гравитацией.

Успокаивала Аскари лишь мысль об одной важной его сердцу вещи — мысль о том, что он сейчас живет совершенно свободно и этот капер, сколь бы не казался малым или великим, но двигается в желаемом направлении. Космос широко открыл пред Бади свои врата и необъятный простор, бродяга мог загадать любую точку на визуальной панораме и оказаться перед ней, достичь любой планеты и любой звезды — лишь бы привели туда запутанные переплетения гиперлиний. Дикая пустота и неизвестность словно крепость укрывали его от всех преследователей, внушая чувство безопасности и вселяя надежду.

Также свыкся Бади с жизнью в компании Агаты — доверчивой размазни и вполне себе приятного человека, с которым воришка находил интересным поговорить и выпить вместе кружку кофе, не ожидая подлости и чувствуя себя безбоязненно. Ему характер Анквиц напоминал воду: неглубокую и прозрачную, тихую и спокойную. Такое приятное ощущение сложилось у Аскари в первые дни и уверенно продолжалось доселе, но однако же постепенно он находил в натуре светловолосой странницы нечто неудобоваримое и пресловутое, вызывавшее смешанные чувства, нечто далекое и малопонятное, совершенно чуждое его скользкой натуре.



II

Регион Серый Залив, капер Алдрин. По прошествии четверых суток.


Забравшись далеко от торговых маршрутов, старатели начали тщательней проверять встречные планеты на предмет руин. Их успехи достигли малого, лишь скопления мусора и металлолома попадались на орбитах. Чтобы с забирать лом хоть с мизерной рентабельностью, требовалось обладать по крайней мере целой баржей. Поэтому обломков в космосе хоть отбавляй и они малого кого заботили, кроме самых упертых и рьяных мусорщиков.

Однако Аскари все равно предложил высунуться наружу и попытаться выскребти ценные электронные детали. Это стал его первый выход в открытый космос вживую, а первой старательской добычей пришлись несколько серверных модулей, знатно прожаренных радиацией. По словам Агаты за такое добро заплатят от силы десять-двадцать талеров — ради шутки и безысходности они оставили трофеи в грузовом отсеке, запрятав в ящик из-под консервов.

В следующей за тем дикой системе, обозначенной на картах как AC-I-7631NB-9452, они наткнулись на старый ланиакейский узел тахионной гиперсвязи — большую километровую цилиндрическую штуковину, мирно витавшую у гелиопаузы и в простонародье обзываемую «маяк». Такие в числе сотен тысяч были расшвыряны по всей Аквитании, некогда они служили основой сети межгалактического интернета. Сейчас глобальная сеть накрылась, но маяки продолжали функционировать в «аварийном режиме» и обладали такой надежностью, что едва какой-либо за восемь сотен лет норовил сломаться.

Несмотря на то, что маяк был до упора напичкан рабочим оборудованием, их никто не трогал, даже самые рьяные и отчаянные мерзавцы. Неприкосновенность маяков была первым писаным и неписаным законом нынешнего космического права, а за оборот маяковых деталей на Аграстесе наказывали как за воровство и убийство. Еще ланиакейцы понимали угрозу вандализма маяков и спроектировали всех их компоненты уникальными, чтобы сделать бессмысленным слом и невозможной незаметную продажу. Да и кроме того маяк продолжал работать: при посягательстве на собственную сохранность, он мигом посылал по аварийной сети сигнал бедствия, на который сбегались Стражи и громили неугодных.

Старателям эти памятники истории приносили выгоду и пользу. Во-первых: маяки указывали, что в системе почти наверняка есть руины. Во-вторых: в крайнем случае, при неисправности корабля, израсходовании топлива или другом несчастье, можно было подключиться к системам маяка и послать ординарный сигнал бедствия, транслируемый соседними маяками по целому региону. Несмотря на разгул пиратства, бедственные сигналы кое-как уважали и могли вправду экстренно прийти на помощь. Дозор в особых случаях использовал маяки как систему дальней связи, передавая последовательности аварийных сигналов в аналогии с двоичным кодом.

Тщательно исследуя каждое тело системы с маяком, Аскари с Агатой нашли только разочарование и напрочь опустошенные руины, давно занесенные на карту столетия назад. Однако бросать предприятие они не собирались и продвигались дальше в глубины Серого Залива. В четырех переходах от маяка исследователи вдруг натолкнулись на неожиданную вещь — живую планету, изумрудно-аквамариновый шар с глубокими океанами и обширными зелеными континентами, который не числился в регистрах ни Аграстеса, ни Ланиакеи. Выглядело небесное тело совершенно брошенным, орбита — пустой и не издававшей техногенных сигналов. Проведя облет и сканирование поверхности, старатели нашли мусор и руины небольшого города, сподвигнувшие совершить посадку и долгожданную прогулку. За полтора месяца в тесноте не только Бади, но даже Агата чувствовала «давление стен» и желание хорошенько размять ноги.

Алдрин ввели на автопилоте в атмосферу, дав указание приземляться на крохотную полянку среди глубин влажной тайги, затерявшейся рядом с очертаниями главного городка планеты. Пока шло плавное снижение судна, исследователи готовились для выхода наружу:

— Почему ты все время носишь белое? — крутясь перед зеркалом внутри санузла, Бади возился с застежками скафандра и перчатками.

— Мне нравится этот цвет, — меняла Агата повседневный белый комбинезон на светло-серый исследовательский костюм, встав за дверцей перехода в кабину. — А твой... какой любимый цвет?

— Гх, — продолжая смотреть на свое отражение в стекле, Аскари болезненно морщился и чуть кряхтел, пытаясь аккуратно натянуть на виски тугой капюшон подшлемника и затрамбовать вовнутрь непослушные вьющиеся кучеряшки, отросшие на его голове за последние месяцы. Юноша всю жизнь носил короткую прическу и часто стригся, прибегая к услугам своей правой руки и одолженных ножниц или электробритвы. На борту Каркадана, Тамам также пару раз его стригла машинкой, однако за недавнее время у него отросла густой и пышной копной темно-каштановая шевелюра.

Такая прическа не особенно нравилась Аскари своей неудобственностью, она быстро зажиривалась, приходилось часто мыть голову, плотно натягивать тюбетейку на упругие локоны, которые почти не поддавались власти расчески. Агата пыталась однажды причесать напарника, лишь заставив того выть от боли и недовольно царапаться. Тем не менее, несмотря на все недостатки, густая шевелюра смотрелась интересно и презентабельно, хорошо изменяла облик, отчего Бади решил оставить дело так. Помимо сего на гладком и смуглом лице жулика начинали заметно отрастать усы и мелкие волоски у подбородка, свидетельствуя о его возрасте.

— Не знаю... — наконец сказал он. — Все цвета хороши.

— Неужели тебе не нравится какой-то конкретный?

— Я точно знаю какие цвета мне не нравятся: бежевый, молочный и морковный.

— Но это интерьер нашего корабля!

— Вай-вай, без обид, сестра... глаза уже режет просто, — наконец водрузив на голову шлем, подсоединив от спинной части кислородную трубку и синхронизировав голосовой переводчик, Аскари пролез в каюту сквозь тесную дверцу санузла, взглянув на Агату. — Наверное, мне нравится зеленый и коричневый.

— Видно по твоему скафандру, — сидела Анквиц на корточках у своей койки, ворошась в нижних выдвижных ящиках и вытаскивая необходимые инструменты. Плечи странницы были окутаны белой накидкой, украшенной по краям дымчатыми геометрическими узорами.

— Но серый и белый точно привлечет лишнее внимание.

— Нет, это самые нейтральные и незаметные цвета, — отрицательно замотала головой она. — Мы изучали цветомаскировку в Академии. А в инфракрасном спектре все однотонно. Главное, чтобы отсутствовали зеленый, синий и фиолетовый, они слишком редко встречаются в природе.

— Не знаю, как по мне ты очень заметна, — пожал плечами Бади, шагая до своей спальной капсулы, в которой за полтора месяца лежал от силы два или три раза. Тем не менее плут нашел применение драгоценной жилплощади и хранил внутри личные вещи. Открыв вбок раздвижную дверцу, он залез туловищем вовнутрь, взял новенький ранец, наспех купленный на базаре, и складывал туда необходимое оборудование. Главными орудиями труда старателей были: лопата, металлоискатель, спектроанализаторы, режущие приборы и переносной тягловый аккумулятор с распределителем питания, именуемый «прикуриватель». У Аскари имелось все, кроме последнего. Поход по дикой планете — дело серьезное, и особенное внимание плут уделил средствам защиты, достав из-под подушки оба своих пистолета и ножны с вибротесаком. — Какое твое любимое оружие?

— Мирные переговоры.

— Страшное оружие, — покачал головой Аскари, вылезая наружу и надевая лямки ранца на плечи.

— А если честно, я плохо разбираюсь в оружии. И стрелять вовсе не люблю, — вздохнула Агата, застегивая рюкзак. — На курсах полевых инженеров идет обязательная стрелковая практика... и я... гм... никуда почти не попадала... Мне инструктор просто так зачет поставил. Я обещала ему, что наверстаю в будущем... ох... Я его почти обманула...

— Лучший способ выиграть сражение — избежать его, но хороший ствол всегда нужен...

— Pi! Pi! Pi! — раздался сигнал.

— О, приземлились, — сказала исследователь.

— Я пошел открывать, — Аскари направился в трюм, спустился ступеньками и пришел к кормовой гермодвери, ткнув все нужные кнопки на контрольной панели и запустив процедуру разгерметизации. Потихоньку выравнивалось давление с повышенным внешним, заложив уши плута. Створы и пандус легенько заскрипели, жужжа моторами и начиная свое движение. Дождавшись спуска трапа, Бади сходил вниз, любопытно оглядываясь по сторонам. — Вай-вай... Сколько много елок, настоящие джунгли.

Вокруг Алдрина встал стеной густой таежный лес из вековых сосен, которые несведущий в лесах житель пустынных городов и судовых отсеков принял за «елки», растущие в «джунглях», и искренне ожидал увидать на их колючих ветвях лемуров с огромными полосатыми хвостами, которые наверняка ловко скачут по острым макушкам этих огромных деревьев, чьи кроны были вдвое выше их капера.

— Хи-хи-хи... — тихонько посмеивалась старательница, выходя следом.

— Что? — смущенно обернулся Аскари, не в силах прочитать «мысли» сквозь шлем.

— Ничего... — продолжал бурлить гогот в шлеме Агаты.

Ближайшие молодые деревца стояли уже в паре-тройке метров от края пандуса. Бродяга шагал вперед, аккуратно раздвигал ветви мелкой поросли, пробирался сквозь густые заросли и ступал в глубину тайги, в которой даже местным ярким днем стоял полумрак. Сапоги исследователя слегка утопали в мягком обомшелом дерне, хрустели веточками, шуршали зеленью и нащупывали мелкие камни. Слух проходимца ловил журчащее пение и ауканье незнакомых птиц. Тонкие острые звуки серий ударов по дереву и чьи-то шорохи пронизывали глубины леса, прекрасно и отчетливо фиксируясь акустикой скафандра.

— Ух... вай, — зайдя куда-то далеко и напрасно, Бади слегка растерялся и оглядывался среди стволов сосен на темный силуэт капера, попутно смотря на маршрут и стрелку компаса на дисплее шлема. — В какой стороне город?

— Подожди, я корабль закрою! — крикнула издали напарница.

— Ага! — возвращался бродяга обратно, размахивая рукой, раздвигая непослушные ветви и спотыкаясь об кустарники. Он видал лес в какой-то симуляции, однако тот был совершенно другой. А этот лес очень густой, труднопроходимый и не понравился Аскари с первого шага.

Тем не менее, этот затерянный мир, не пришедшийся по вкусу Бади, имел неплохие физические параметры: гравитацию около 0,92 g, давление в 1,13 атмосферы и широкие обитаемые зоны с влажным бореальным климатом, богатой флорой и фауной. Местами на этой планете, как бы она не называлась, встречались пустоши и высокогорья, полюса укрывали обширные ледяные шапки, а океаны переполнялись всевозможными формами жизни.

— Вай, гх!.. Агата?

— Я тут! — ходила она вокруг корабля, сняв шлем и вдыхая полной грудью, — Ух!.. Тебе тоже уши заложило?

— Немного.

— Удивительно, что мы успешно приземлились на такую маленькую полянку. Все-таки, здесь очень хороший драйвер автопилота, зря о нем плохие отзывы. А я бы точно врезалась в дерево... Надо это... обязательно проверить внешнюю целостность корабля, меня... гм... так учили на курсах...

— Нда вроде целый, — посмотрел Аскари на обугленный корпус Алдрина — результат его лихого ручного пилотирования и частого прокладывания курса вблизи звезд. Шагая вдоль борта по краю зарослей и спотыкаясь, он тихонько бурчал себе под нос: — Вай, кому пришла в голову идея селиться в таком жутком месте? Лучше бы они построили свой город посреди пустошей, там хоть жить нормально можно. А тут без внедорожника с бульдозерным отвалом никуда не проедешь...

Заперев капер и удостоверившись в безопасности, двое старателей направились сквозь густую таежную чащу в сторону от левого борта. В текущей обстановке Агата невольно взяла первенство в команде и вела своего товарища. Лес нисколь не смущал неопытную путешественницу, она спокойно отодвигала ветки и перешагивала валежник, а Бади брел позади и учился ходить подобными местами.

Таежная природа буквально кишела жизнью, от наблюдательного взгляда бродяги не утаились огромные муравьи, ходящие стройными колоннами по растресканным стволам вековых сосен, всевозможные жучки, ловушки пауков и торчащие в вышине улья диких пчел. Хоть тут не водились лемуров, зато свободно встречались белки, ловко прячущиеся от чужаков, а также медведи, волки и саблезубые тигры. И столь богатый жизнью и растительностью мир оставался бесхозный, никем не заселенный уже долгие века, что впрочем не удивительно: в Аквитании насчитывались тысячи забытых или полузабытых оазисов жизни.

— Ах... Аскари, смотри сколько белых грибов, — остановилась странница под одним из деревьев. — А там вон жимолость и дикая малина... Ох, давай остановимся и насобираем...

— Только не говори, что ты вправду осмелишься чего-нибудь отсюда кушать, — в понимании бахадского вора, все фрукты и овощи росли в лотках на базаре, а в «еловых джунглях» ничего не найти кроме шишек и ядовитых растений.

— А что такого? Здесь такая красивая природа, — подошла Агата до кустарников, обирая крохотные ягодки и складывая в свободный подсумок, — в Академии после сессии позволяли отправиться на отдых в лагерь на Виктории, четвертом спутнике Аграстеса. Там мы тоже собирали ягоды и грибы, и купались в речке... Ты купался когда-нибудь в реке?

— Нет, — стоял Аскари позади и наблюдал. — На Бахаде шах Джафар иногда отправляет своих врагов «купаться в реке» и скармливает аллигаторам.

— Ух. Жуть какая... Похоже ты совсем не любишь природу.

— Давай уже пойдем. Мы на поверхности дикой планеты, нужно быть настороже.

— Ага, ага...

Экспедиция продолжилась. Заговорив о спутниках Аграстеса и сессиях, Агата поведала, что ее первой работой была должность вожатой в лагере для групп молодых учеников из частной школы, о чем она уже коротко рассказывала. Агату взяли потому как та хорошо ладила с детьми и имела превосходные оценки по обществознанию. Оттуда девушка и стала заядлой любительницей лесов и длинных походов, что в конце концов ощутимо сподвигнуло на путь приключений. Другой вещью, которая заставила Агату пуститься по авантюрной дорожке, была любовь к знаниям и дружба с некоторыми преподавателями с курсов полевых инженеров, которые прежде занимались старательством и очень расхваливали это великое дело.

— А ты? — вопросила Анквиц. — Как стал путешествовать?

— Жизнь заставила. Впрочем я только рад этому... Уй! — споткнулся Аскари о нечто чересчур твердое. — Вай, я чего-то нашел.

— Гм? — обернулась она, глядя как товарищ расковыривал сапогом в дерне заросшую мхом серую железку.

— Какая-то большая штука, — экспертно заключила старательница.

— Наверное, это уже часть города.

Вынув лопаты, они основательно занялись ковырянием в земле, сняв дерновой покров с массивной детали из ферротитана, который повсеместно применялся для строительства и конструирования, и неплохо пережил любые невзгоды местного климата, даже без метеорологических исследований казавшегося влажным и дождливым, учитывая сколько мха растет в этом таежном лесу.

Раскопав небольшой участок, исследователи расчехлили сонар и металлоискатель, чтобы понять форму объекта. Точные приборы показали, что перед ними нечто вроде ходовой рамы от крупного вездехода, брошенной кем-то в низине много веков назад. Сбор металлолома в планы старателей не входил и они направились дальше, пробираясь сквозь таежную гущу. Не прошло и десяти минут, как за соснами встретились первые здания, целый квартал из дюжины заброшенных светло-серых малоэтажных домов, буквально заросших лесом, но выглядевших относительно целыми.

— Фух, пришли, — сверялся Бади с картой и пробуксовывал через кусты по остаткам древней пешеходной дорожки. Местные здания имели изящные многоугольные очертания, плоские крыши и модульную архитектуру. Такие домики стояли почти в каждом мелком ланиакейском поселении, они буквально за считанные часы быстро возводились из каркасной рамы и нашиваемых на нее унитарных строительных плит, производимых фабрикаторами из подножного корма.

Каждый домик имел свою уникальную форму и был непохож на соседние, однако вместе они создавали вполне гармоничную картину. Одни имели большие открытые фасады с прозрачными стенами из стекла, другие являлись геокуполом из треугольников, третьи обладали строгими контейнерными формами со скошенными гранями, четвертые представляли собой сложные сочетания разных фигур. На некоторых сохранились остатки разноцветной краски, за долгие века выгоревшей под лучами солнца.

— Хорошо, наверное, тут было жить... — вздохнула Агата, пробираясь вдоль боковой стены ближайшего одноэтажного строения, поднимаясь по ступенькам чуть возвышенной террасы, заглядывая через выбитые окна и обнаруживая внутри только пустоту, обомшелые голые стены со сгнившей деревянной отделкой, проломанную крышу, остатки мебели, безобразный мусор и заросшую травой грязь.

— Где хорошо жить, оттуда люди не бегут, — шел следом Аскари. — Вай-вай, ничего нет... Все разворовали до нас... гхм, то есть — демонтировали...

— Не удивительно, — вздохнула напарница. — Это место всего в двадцати четырех световых годах от маяка... Эх... куда все пропало?

— Легко догадаться, — смотрел плут на соседний дом, видя через обвалившуюся стену аналогичную картину и вдобавок осиные гнезда. — Судя по всему, люди покидали это место неспеша. Видишь? Вещи тщательно собраны, а что осталось, то съел кислород и гниль.

— Давай хорошо осмотрим все, вдруг найдутся ценности.

Старатели потихоньку проверяли здание за зданием, прошли всю улицу, оборвавшуюся зарослями, и снова брели по лесной чаще. Через несколько сот метров им встретилась новая порция малоэтажных кварталов с уютными домиками, также погребенная неумолимым ростом тайги. По данным облета город имел обширные размеры, но при том крайне разряженную застройку, местные обитатели наверняка были из числа таких же больших любителей природы как Агата и не хотели жить друг у друга на головах.

Соединенные потерянными дорогами обособленные скопления домиков некогда располагались в тихих и живописных лесных местах, возле ныне заболотившихся прудов и заброшенных парков. Исследователям также попадались среди города остатки сельхозугодий, сломанных теплиц и садов, где среди сосен сохранились одичавшие лиственные деревья, в которых Агата распознала сливы, вишни и яблони.

В ходе осмотра ветхих построек, Бади вспоминал рассказы Эсфулы и Зубейды, которые много говорили об археологии, анализе состояния руин, причинах запустения и прочих тонкостях. Применяя услышанное «на деле», плут удивлял напарницу своими познаниями, опять потихоньку возвращая первенство в команде. Не весь город выглядел одинаково заброшено, некоторые дома оказались буквально обчищены и распилены на металлолом, что наводило на мысль либо о множестве старательских рейдов, либо о небольшой кучке оставшихся или новоприбывших поселенцев, которые от нужды разбирали брошенные дома. В другом случае встречались более-менее уцелевшие постройки с остатками вещей и большинством мебели, дававшей представления о быте жителей:

— Вай, — ковырялся плут на кухне очередного сохранившегося домика, ловко обыскивая полки и шкафчики, внутри которых пережила века посуда, остатки продуктов и всякие безделушки. — Вряд ли за это дадут деньги...

— Нашла! — послышался радостный голосок Агаты из соседней комнаты.

— А?! — поднялся скорей Аскари, бросив лазать словно таракан по кухне и поспешив узнать новости. — Что? Что?..

— О! — показала странница маленькую электронную плату в защитном корпусе-радиаторе, которую выскребла из стены в главном зале. — Это модуль умного дома и он, кажется, рабочий. Такие стоят несколько сотен талеров как минимум.

— Уже хорошо, — вздохнул Бади. — Такие должны быть в каждом доме?

— Почти всегда, — сняла девушка рюкзак и прятала находку. — Но в маленьких колониях часто жили неформалы и чудаки, которые не доверяли стандартным модулям и делали все по своему... Так нам... Рассказывали на истории.

— А здесь ведь еще и скрывались уголовники, верно? — ходил Аскари по обширному залу гостиной, рассматривая вид из панорамного окна-стены, покрытого слоем пыльной грязи и не пропускавшего столь много света как раньше, однако сохранившегося доселе не разбитым. Большинство здешних домов имели одну и ту же традиционную ланиакейскую планировку, состоя из большой главной комнаты с легко разграниченным пространством, перегородками к боковым помещениям и дверям в личные комнаты. В главном зале обычно ели, часто и готовили, принимали гостей, рассаживали зелень, выставляли в витринах семейные реликвии и подарки, вели светские беседы и прочие занятия. Но многим такой открытый и материалистический подход к жизни отнюдь не нравился и часто от центрального зала отказывались в пользу прагматичной схемы «коридора с комнатами» или делали оригинальные варианты из «цепочки комнат», «улитки», «змейки» или «главную комнату и окружной ее коридор».

— Прятались, — вздохнула Агата, рассматривая плоский потолок, где некогда находились голопроекторы, однако были уже кем-то демонтированы. — На пограничье убегало очень много преступников, изгнанников и просто беженцев. Но в Ланиакее было другое понимание преступности, не как сейчас... Там злодеем считался хакер, нелегальный инженер, наркохимик или черный генетик... И пираты. Они и тогда всем жить мешали...

— Знаю, — кивнул Бади. — Я имею ввиду, что у беглецов и преступников есть одна полезная привычка — делать схроны. А всякие там хакеры-генетики и подавно любят селиться в заброшенных колониях и рыть подземные лаборатории, это мне опытные знакомые говорили.

Продолжили исследование. Аскари понесло озабоченно проверять на пути все места, где возможно устроить тайник. Жулик сам не понимал чего творит, однако делал дело с уверенным видом, прощупывал стены точным оборудованием и утверждал, что все порядочные мерзавцы имеют личный подвал. Агата оценила идею и они проверяли строение за строением, не столько обращая внимание на остатки бытовых вещей, сколь разыскивая нечто более скрытое.

Тем временем планета крутилась вокруг своей оси, таежную глушь настигал вечер и сумерки. С наступлением темноты просыпались ночные жители леса, над крышами носились стаями летучие мыши, гулял во тьме волчий вой и пронзительные совиные крики под аккомпонимент стрекотания сверчков. С азартом ищущий ценности Бади хотел остаться подольше, но его трусливая напарница, которая боялась темноты даже с приборами ночного видения, настоятельно просила возвращаться на Алдрин. Плут сам вскоре пожалел, что не захотел уходить ранним вечером и дождался местной глубокой тьмы, в которой тайга становилась еще более жуткой и непроходимой.



III

Регион Серый Залив, планета AC-I-7631NB-9400-А5, капер Алдрин. Через 3 дня.


Бади стоял в трюме капера пред открытым пандусом и пил горячий кофе со сливками и кленовым сиропом. Снаружи было мрачное утро и непогода, сгущалось тучами серо-каменное небо, задувал в грузовой отсек настойчивый ветер, своей ледяной влагой и холодом пронизывающий до самых костей. Бродяга укутывался мерзлячими руками, кучерявой макушкой и торсом в расписную шаль, согревая ладони от керамической кружки и вливая в тело порции жидкого кипятка.

Край городка, где приземлились в первый раз, был чрезмерно разряжен и беден, отчего исследователи сменили театр мародерских действий на самый центр агломерации, приземлив Алдрин прямиком среди древних площадей. Утром Агата решилась в одиночку пойти за грибами и ягодами, а Аскари остался один и готовился к новому рабочему дню — уже четвертому.

Каждый раз он обследовал заброшенные здания до самой темноты, учась, совершенствуя навыки поиска и надеясь однажды встретить какой-нибудь уцелевший тайник или хорошую дорогую реликвию, однако пока изыскания не увенчались успехом, добычу старателям составила лишь кучка модулей умного дома, уцелевших энергоячеек и плат из бытовой техники. Насчет схронов и подвалов существовала одна загвоздка, состоявшая в том, что почти все модульные строения здесь возведены на сваях и нижних этажей не имеют в принципе, а для проведения глубокого зондирования грунта на предмет подземных строений Алдрин не имел достаточно мощных и подходящих сенсоров. Но Бади не отчаивался.

— Вай-вай, — стоял и вздыхал плут, продолжая кутаться в шаль и мерзнуть. Агата ушла за грибами два-три часа назад. И до сих пор не вернулась. А связь с ней пропала. Вдобавок к этому начинался дождь. — Ну и дела...

На Бахаде воришка видел дождь вживую не более одного раза за всю жизнь. Событие было настолько беспрецедентное, что журналисты брали у счастливых горожан интервью, шах раздал нищим несколько тонн продуктов, отпустил заключенных и объявил чиновникам выходной, а торговцы массово закрыли лавки и устроили себе праздник. Однако на этой планете дождь шел несколько иначе и не особенно весело, буквально за минуту он превратился в стоявший стеной жуткий ливень, с шумом тарабанящий по земле и каперу, заливавший руины водой и превращавший все в настоящее болото.

— Ух!.. Г-г-г, — становилось все холодней и холодней, зловещими взрывными звуками отзывались раскаты грома, а порывы ветра кидали капли вовнутрь трюма. Аскари продрог насквозь и убежал греться в жилой отсек, не закрывая кормовую гермодверь исключительно ради напарницы, о которой начинал потихоньку волноваться и беспокоиться, особенно при виде проливного дождя. Поставив кружку в кофемашину и зарядив новой порцией напитка, бродяга пошел в кабину, усевшись в уютное кресло. — Фух...

Звуковая визуализация точь-в-точь повторяла звуки капель дождя, тарабанивших по бронеплитам Алдрина, и мягко сглаживала гулявший вдали громовой рокот. На панораме прекрасно лицезрелся во всей мощи и красе ливень, однако не чувствовался таким мокрым и ледяным. Интенсивный поток воды обрушивался на заросшую густой растительностью каменную площадь и погребенные тайгой строения вдали. Все выглядело невероятно экзотически, но тревога за напарницу не давала Аскари хоть сколечьки насладиться дождем, плут обратился к боковой консоли связи и пытался наладить контакт с потеряшкой:

— Агата? Агата?.. Аль-Гатам? Ты меня слышишь?.. Вай, сестра... Вай-вай... Может ее шакалы съели?..

Сколько бы Бади ни старался мучить консоль связи, никто не отвечал. Отчаялся плут и выйти сегодня на исследование руин, ведь не представлял как станет возиться в наполнившей улицы грязи и текущих отовсюду с крыш водопадах. Хуже тайги однозначно была только мокрая тайга, а коричневый и зеленый цвета окончательно перестали нравиться юноше.

— Ну и дела, — опять вздохнул Аскари, откинувшись виском на спинку кресла, смотря в каменное небо и думая мрачные думы. Доселе жизнь и здравие Агаты едва интересовали воришку, не представляли особой важности и не стоили малейших забот, за исключением того случая с порезанной рукой. Сейчас же плут начал беспокоиться о ней словно о старых друзьях, слегка удивляясь подобным сентиментальным чувствам, но оправдывая их нежеланием оставаться в этой таежной глуши и диком космосе одному, потеряв единственного живого собеседника.

Поднявшись из кресла, протиснувшись узким коридорчиком в каюту, перейдя к кормовой стене и открыв дверь в трюм, Бади снова вдохнул переполненного озоном опьяняюще-свежего воздуха, ударившего потоком ветра в лицо и окутавшего холодом. Думая уже снарядиться в скафандр и выходить на активные поиски, он выглянул в мутную даль за гермодвери и случайно заприметил перемазанную грязью фигурку, пробиравшуюся сквозь ливень и потоки воды по остаткам площади до места посадки корабля:

— У-у-ух! — вбежала Агата по пандусу, глянув забралом шлема на Бади, стоявшего сверху в проеме каюты. — У-ух... ты еще здесь?

— А мне стоило улетать без тебя? — саркастично отозвался плут.

— П-прости, что я так долго, — сняла она с плеча сумку, набитую чем-то объемистым, — т-там целая поляна, я несколько килограмм собрала... и мед еще, у-улей палкой сбила... хорошо, что дождь пошел, а то пчелы бы от меня не отстали... Уй, какой ливень... я вся вымазалась...

Спустившись ступеньками из дверного проема в грузовой отсек и кутаясь в шаль, Аскари воровато заглянул в сброшенную напарницей сумку, найдя какие-то грибы и пакет с диким ульем, из которого сочился янтарный мед. Анквиц тем временем сняла с разгрузкой и всеми вещами промокшую накидку, выглядевшую хуже нежели половая тряпка, и пошла мыть скафандр под струей воды, падавшей с капера на пандус. Воротившись через минут пять в жилой отсек и переодевшись в чистый сухой белый комбинезон, Агата села пить кофе, рассказывала про грибы и обсуждала с товарищем погоду:

— ...Ты как-то не весел сегодня.

— Дождь, — вздохнул Бади, подперев кулаками смуглые щеки, глядя на молочную гладь столешницы и свое отражение в кофейной кружке.

— Думала в пустыне любят дождь.

— Я тоже так думал... — протер он усталые веки и спрятал руки под стол. — В южной части, в километре отсюда, есть несколько больших складов. Я хотел их тщательно проверить сегодня.

— Ага, а... а мне дожди нравятся... Но мокнуть и ходить в грязи не очень нравится. За дождем лучше наблюдать из окна и пить чай с печеньками.

— Это верно, — улыбнулся смуглой мордашкой юноша.

— [Он такой миленький, когда улыбается]... [у него такие красивые изумрудные глаза], — слегка глупо таращилась на него Агата, так что сама засмущалась. — А я... я это... видела непонятное здание, когда ходила. Оно кем-то отремонтировано, словно кто-то недавно жил.

— Где? — оживился Аскари.

— Западней нас, отдельно стоит в очень заросшем деревьями месте. Я не заглядывала, дождь начался...

Открыв карту и уточнив примерное положение, бродяга загорелся азартом и с нетерпением ожидал окончания буйства стихии. К его удивлению ливень, длившийся безостановочно целых полтора часа, закончился столь же мгновенно как и начался. Снарядившись в скафандр и взяв рюкзак с оборудованием, Бади осмелился спуститься пандусом, отважно шагая по лужам. Агата осталась отдыхать после похода за грибами, поддерживая связь.

— Вай... огх, — когда был преодолен уцелевший клочок площади, сапоги юноши встретили густую жидкую грязь. Пробуксовывая, он приноровился обходить бурую трясину зелеными кочками и немногими остатками каменной брусчатки, шествуя сквозь центральные улицы поселения. По правой стороне хорошо обозревалось высотное пятиэтажное здание с множеством окон, бывшее некогда администрацией городка и одним из немногих строений на капитальном фундаменте. Учитывая свою значимость оно претерпело самые тщательные обыски, превратившись буквально в обглоданный кусок металлобетона.

Аскари позавчерашним днем долго осматривал его залы, комнаты и окрестности, не найдя ничего интересного кроме большого постамента из цельного иридия, установленного на центральной площади перед парадным входом администрации. На постаменте значилось название планеты — «Мелес», название поселения — «Индиго-Мелес», дата основания, имя первооткрывателя и последнее число зарегистрированных жителей — 36.024 человека, которое потом зачеркнули резаком и рядом коряво выгравировали слово «Nul» — никого-ничего.

С левой стороны за парой улиц расположились скопищем теплицы и мелкие хозпостройки, которые Бади также успел хорошо обыскать, но дальше них не заходил, а ведь именно туда указала Агата. На скелетных рамах обширных парников давным-давно сгнил и разложился весь пластик, дозволив разнотравью, лиственным деревьям и каким-то чужим для тайги диким лианам расти и плестись где хочется. Резво пробираясь по густому зеленому ковру вдоль остатков длинных арочных теплиц, бродяга добрался до непроходной лесной чащи. Воображая пред собой нечто ценное и таинственное, Аскари упорно буксовал сквозь заросли кустарников и стволы молодых деревьев, искренне желая залить всю эту тайгу зажигательной смесью и подпалить.

— Гх... вай... Вот оно!— наконец пробравшись в сердце неприступной чащи, Бади разглядел за ветвями обыкновенный местный домик, над которым провели капитальный ремонт, тщательно заделали окна и укрепили стены панелями с других строений. — Агата? Я добрался.

— Ага.

— Фух, — раздвигая рукой ветки и проскальзывая вдоль периметра здания, исследователь отыскал целую и надежную видом дверь. Подергав ручку он нашел ее запертой. — Даже замок на входе установили. Значит чего-то прячут.

— Ты откроешь?

— Для вора с Бахада ограда — не преграда.

— Прикольно звучит.

Недолго думая, Аскари вынул из ножен орудие взлома — виброкинжал, и щелкнул переключатель на его рукоятке. Инструмент тонко завизжал, бродяга взял его крепко обеими руками и вонзил в дверную створу, раздался скрежет металла и Аскари водил лезвие, в своем авторском стиле проделывая большое корявое отверстие. Сведя края пропила, он вынес дверь пинком ноги, с азартом и затаенным дыханием заглянул вовнутрь, увидав лишь груды металлолома и всякий мусор, скопившийся в обширном темном помещении с закрытыми окнами. — Нда... сокровищ много...

— Ух! Правда? — взволнованно воскликнула Агата.

— Шутка, — вернув кинжал на место, воришка протиснулся вовнутрь и тщательней осматривался с ПНВ. — Но ведь зачем-то повесили замок?.. Зачем-то отремонтировали все?.. Так-так, выглядит подозрительно...

Чувствуя хитрый подвох и не отчаиваясь, Бади проверял все помещения строения и вручную раскапывал мусор силой экзоскелета скафандра, надеясь встретить какой-нибудь тайник, намеренно замаскированный в куче металлолома. И вот, за очередной строительной плитой вдруг показалась некая дыра в полу. Оживившись и разгребая с краев большие железки, Аскари увидал то, что мечтал увидеть: тщательно скрытый подвальный спуск, уходивший ступенчатой лестницей куда-то вниз.

— Аскари? Ну чего там?

— Ва-ай, сестра, здесь лестница в полу, — включил он фонари, аккуратно сходя по узким ступенькам и придерживаясь за края ямы. — Посмотрю, что внизу. Связь точно пропадет.

Восторгу жулика не находилось границ и пределов, он еще ничего толком не заполучил, но авантюрное предчувствие рисовало пред мыслями секретные лаборатории, схроны бандитов, логовища мрачных хакеров и склады с контрабандой, продажа которой принесет столь желанное плутом богатство.

Лестница сходила в короткий, однако достаточно просторный бетонный тоннель со сводчатым потолком, чистым полом, тупиком впереди и проемом направо в полпути. Осторожно ступая, глядя под ноги и прислушиваясь к шорохам, Аскари пробрался к боковому ходу, найдя утопленную в глубине запертую металлическую дверь. Пытаясь хоть чуточку рационально мыслить и сохранять хладнокровие среди пламени азарта, плут предостерегся ловушек и включил тактический слой на визоре скафандра, просканировав через него дверь. Аппаратура костюма нашла ее безопасной и достаточно хлипкой, так что Бади осмелился выбить замок ударом ноги. Сапог скафандра вынес механизм с потрохами из сырого бетона, дверь моментально распахнулась вовнутрь с громким звоном обо что-то ударившись. За преградой скрывалась некая комната-убежища или просто обжитая кладовка, полная всяких вещей:

— Ва-а-ай! Какой хороший куш, — Аскари бросался загоревшимися глазами то туда, то сюда. Слева от входа, куда долбанула дверь, стояла под стенкой кровать и шкафчики, справа находился рабочий стол с мониторами, лабораторными склянками и технической аппаратурой, а между ними напротив — стеллажи с коробками. Скорей направившись к последнему, плут дербанил ловкими руками жестяную тару разных цветов и размеров, опуская на пол, вскрывая крышки и находя тщательно уложенные запасы провизии, сухпайки, газировку, энергоячейки, сырьевые бруски, патроны, амуницию, лекарства и еще кучу разного добра. Все было целое, в хорошем новом состоянии, несмотря на сырость подвала и кислородную атмосферу. Додумавшись посмотреть даты выпуска на консервах, мародер нашел их всего-навсего семилетней давности.

Аскари терял голову от эйфории и был уже готов хватать одну за одной коробки и тащить наверх, но прежде отдал все внимание рабочему месту, оставленному неведомым владельцем этого бункера: на стене висела полудюжина мониторов, перед ними находился полупустой инженерный стол, на котором лежала клавиатура, были раздвинуты по бокам склянки с непонятными реагентами, держатели пробирок и пара-тройка неизвестных жулику лабораторных приборов.

К столу было приставлено кресло, обтянутое кожзамом. Аскари осторожно подошел, потянул его за спинку, выдвинул и убрал в сторонку, уселся на корточки и начал методичный обыск ящиков. Рукам Аскари попадались то всевозможные инструменты разного профиля, то раскиданные повсюду носители цифровой информации, то ручные записи на пожелтевшей бумаге каких-то формул и рецептов корявым почерком, филигранные рисунки местных деревьев и неведомых странных существ. Воришка пришел к выводу, что убежище принадлежало мутному исследователю-биологу-генетику, жившему в этом подвале неопределенный срок и покинувшему свое логово по неизвестным причинам.

По правую стену от рабочего стола находились опутанные ворохом кабелей серверные ячейки и громоздкий массив аккумуляторов, из которого смастерили миниатюрную электростанцию, питавшую все местное оборудование. Между ним и дверью отводилось на полу место для чего-то очень массивного, ввинченного в бетон и оставившего следы, но исчезнувшего вместе с неведомым владельцем убежища.

Оживлять силовые системы и рабочую станцию Аскари не спешил, чутье подсказывало ему, что любители подвалов-лабораторий на забытых планетах могут оставлять после себя взрывные устройства, просто и банально срабатывающие при подаче энергии. Оставив в покое стол, Бади взял первый понравившийся коробок — самый большой, и пошел наружу. Поднявшись на поверхность и выйдя на улицу, он с недовольством, кряхтением и ворчливой руганью пробирался сквозь заросли, желая найти фабрикатор, напечатать на нем самый монструозный огнемет и спалить им всю тайгу, превратив в сладкую душе пустыню.

— Аскари? — слышался встревоженный голос Агаты. — Аскари, ты жив?

— Гх, ыг!.. Да! Да! — пробивался он скафандром напролом сквозь деревья, ломая ветки словно медведь-шатун и держа пред собой объемистый темно-красный ящик.

— Что-то нашел?

— Да-а-а...

Не раскрывая подробностей, он вышел к теплицам и весело дошлепал по грязи к пандусу Алдрина, поднявшись в трюм:

— Ой-ля-ля! — стояла там Агата и с нетерпением ожидала новостей, глядя на товарища с громоздкой ношей. — Что это?

— Наша добыча, — укладывал авантюрист ящик в свободный угол грузового отсека. — Пошли, там еще много коробок.



IV

Регион Серый Залив, планета Мелес. Спустя полтора часа.


— Ох, — ладони Агаты неуверенно стаскивали с опустевшего подвального стеллажа очередной жестяной ящик. — И все-таки, не нравиться мне это...

— Да ладно тебе! — махнул рукой Аскари. — Не видишь? Здесь все давным-давно заброшено, это обычное дело.

— Но ты ведь с-сказал, что недавно кто-то был.

— Да. Был, — кивнул бродяга. — Но это место — точно заброшено. Вон, видишь дырки? Там стоял большой фабрикатор. Думаешь, его бы не оставили, если не собрались уходить? И постельное белье с кровати взяли, и тапочки, и все личные вещи из стола, только всякую мелочь побросали.

— Ладно... — тяжело и печально вздохнув, странница все-таки взяла коробку в руки и направилась к выломанным дверям, — Ох-ох... но мы будто неправильно поступаем. Мы будто крадем.

— Йхр-хи-хи-хр-хи-хи! — со смехом прохрюкал вор. — Крадут у людей из карманов! А здесь у кого красть? Здесь никого нет. Вот, мы просто подбираем забытые вещи. Разве мы вчера и позавчера не делали абсолютно то же самое? И когда старатели находят большую добычу, они ведь не воруют? Верно, скажи мне? Твои преподаватели из Академии ведь не воры?

— Ни-ни-нет... н-на-ве-верно ты-па-рав, — застенчиво мямлила Анквиц, обернувшись к товарищу, споткнувшись о дверной косяк и чуть не улетев головой в стену. — О-ой!..

— Аккуратней. Неси и не оглядывайся.

— Ага, — наконец вышла она в коридор подвала, удаляясь нерасторопными шагами и взбираясь узкой лестницей.

— Фух! — непомерно тяжко выдохнул Бади, оставшись один. — Чудо в белых перьях...

Он нашел забытый тайник с кучей добра и все бы хорошо, однако приходилось уже битый час успокаивать совесть напарницы, которая вместо того, чтобы обрадоваться добыче и скорей перегружать ее в трюм с горящими глазами, тормозила и упорно считала это дело воровством чужой собственности.

Ее «моральные сомнения» начинали с непонятной пронзительной силой смущать совесть и самого Аскари, который и думать не думал об этом деле как о воровстве, покуда Агата не изволила сообщить, де это «чужая собственность» и «лихоимный поступок». Благо у плута пока хватало хитрости и авторитета, чтобы убеждать доверчивую напарницу в правильности действий, а заодно утихомиривать личную совесть — предмет крайне молчаливый, однако иногда напоминавший вору о своем существовании и его мерзких делишках.

Пока Анквиц отсутствовала, Аскари скорей спохватился собирать из рабочего стола лишние бумажки-записки, планшеты, модули памяти и прочие улики, чтобы те не вызвали новых подозрений совестливой Агаты. Спешно подчистив следы и запихнув это барахло в свой ранец, он вернулся к погрузочным работам. На полупустых полках оставались лишь с десяток разномастных коробков, взяв в стопку четыре темно-серых плоских патронных жестянки, Бади спешно понес их наружу. Старатели перепарковали Алдрин прямиком возле замаскированного здания, на радость плута раздавив надоедливые таежные заросли многотонной тушей капера, опустившего кормовой пандус прямиком ко входным дверям.

Поднявшись в трюм, Бади аккуратно сложил ношу на штабеля из дюжин ящиков, которым отвели место в левом переднем уголке отсека. Остановившись на пару мгновений, он с чувством удовлетворения смотрел на этот ворох добычи, не в силах нарадоваться счастью. Конечно, энергоячейки, газировка и пули не стоили чересчур великих денег, едва эта куча могла быть продана более чем за два-три солида, но в глазах Аскари это был славный венец и нынешний апогей старательской деятельности. Сегодняшние трофеи занимали примерно несколько кубометров грузового пространства, в другой стороне трюма лежали примерно такой же по объему кучей десятки ящиков с провиантом, пустых и еще полных, а также несколько коробков с купленными Бади дешевыми бытовыми товарами — мылом, носками, полотенцами и прочей мелочью, которые он планировал где-нибудь и когда-нибудь распродать, если подвернется выгодная возможность.

— Ох... з-зато теперь у нас много припасов, — сказала Агата, снова шедшая с товарищем к зданию. — Как справимся, то взлетим или еще останемся?

— Думаю ничего более ценного мы уже здесь не найдем! — кивнул плут. — Не станем терять время.

— Отправимся глубже в Серый Залив?

— Да, хорошая идея. Как я говорил раньше, самая лучшая добыча там, где никто до нас не был... В большинстве случаев...

Моральные сомнения Агаты вроде успокоились и остатки вещей на стеллажах они перетаскали без лишних проблем. Попросив напарницу получше утрамбовать ящики в трюме, Аскари пошел забирать лабораторное барахло, демонтировать рабочую станцию, мониторы и серверные ячейки, к своим ожиданиям наткнувшись на спрятанное среди аккумуляторов взрывное устройство. Умудрившись аккуратно не затронуть ловушку и оставив вместе с ней тягловую установку, плут быстренько прибрал к рукам остальную добычу, перетащив на борт Алдрина.

Увидев научные приборы, Агата назвала их центрифугой, секвенсором и термостатной камерой, подтвердив предназначение для микробиологических исследований и опять начав чего-то говорить о чужой собственности. Аскари чувствовал, как невольно сам уже признает это дело настоящей «кражей» и, поступая как после изощренного злодейства, спешил скорей поднять капер в небо и убежать.