Сила как источник легитимности

Любая победа стремится превратиться в моральную правоту. После победы появляются исторические аргументы, юридические конструкции, ссылки на древние тексты и коллективную память. Всё это имеет значение, но возникает не вместо силы, а вслед за ней. Без способности защитить свои притязания ни одна историческая память сама по себе ещё не создала государства.

История регулярно показывает, что именно сила позволяет превратить политические притязания в признанную государственность. Государства возникают не только и не столько из права, сколько из определённого соотношения политических, экономических, военных и организационных возможностей. Эта мысль вовсе не нова. Она лежит в основе реалистической школы международных отношений — от Фукидида до Ганса Моргентау.

Почти каждое успешное национальное движение XIX–XX веков создавало собственную историческую мифологию. Оно обращалось к древним текстам, искало героическое прошлое, формировало коллективную память и объясняло современность через историю. Однако сами по себе мифы никогда не становились причиной возникновения государства. Они лишь закрепляли уже достигнутый политический результат.

Именно поэтому победители всегда стремятся придать своей победе нравственное и юридическое измерение. Появляются учебники истории, памятники, государственные праздники, национальные герои, новые интерпретации прошлого. Победа постепенно превращается в историческую правоту, а затем — в моральную.

В последние десятилетия эта закономерность стала проявляться особенно отчётливо. После распада советского блока международная система утратила прежний баланс, а вместе с ним ослабла и необходимость тщательно обосновывать применение силы универсальными идеологическими принципами. Демократия, права человека, свобода и международное право всё чаще используются как язык политической легитимации, но далеко не всегда определяют реальные решения. Всё заметнее становится простая закономерность: возможность действовать всё чаще определяется способностью навязать свою волю.

В этом смысле особенно показательна современная риторика ведущих мировых держав. Заявления Дональда Трампа относительно Венесуэлы, Кубы, Ирана и особенно Гренландии продемонстрировали, насколько откровенно в международную политику возвращается логика силы. То, что ещё недавно старались прикрывать универсальными ценностями, сегодня всё чаще произносится вслух.

Может быть, именно поэтому настало время отказаться — по крайней мере в научном анализе — от красивой, но далеко не всегда исторически убедительной мишуры.

Возьмём для примера сионизм. Большинство его идеологов и практиков были людьми вполне светскими. Тем не менее они считали необходимым постоянно ссылаться на Пятикнижие, пророков, историю Второго Храма и древнюю связь еврейского народа с Землёй Израиля. Эти аргументы выполняли важную политическую и символическую функцию, однако сами по себе они не могли создать государство.

Государство Израиль возникло потому, что еврейское национальное движение сумело создать эффективные институты управления, мобилизовать общество, обеспечить военную организацию и одержать победу в войне 1947–1949 годов. Международная поддержка, дипломатия и многие другие обстоятельства также сыграли свою роль, однако решающим испытанием стала способность удержать созданное государство силой.

Противостоявшая ему арабская сторона оказалась менее подготовленной к подобной борьбе. Причины этого требуют отдельного анализа. Среди них были политическая раздробленность, отсутствие единого командования, противоречия между арабскими государствами и недооценка противника. Возможно, свою роль сыграло и то обстоятельство, что значительная часть арабского общества не воспринимала происходящее как непосредственную угрозу собственному существованию. Жизнь во многих городах подмандатной Палестины — Яффе, Хайфе, Лидде, Рамле, Газе, Назарете — оставалась относительно благополучной. При наличии земли, воды и работающей экономики далеко не все были готовы к длительной мобилизации и тотальной войне.

Подобные ситуации неоднократно встречались в мировой истории. Благополучные общества далеко не всегда оказываются наиболее готовыми к тяжёлым вооружённым конфликтам. Но и этот фактор сам по себе не является универсальным объяснением. Исход войны определяется совокупностью политических, военных, экономических и организационных причин.

Именно поэтому попытки объяснить возникновение государств исключительно историческим правом или памятью предков представляются недостаточными. История знает множество народов с древней историей, но без собственной государственности. И наоборот — немало молодых государств, сумевших закрепиться исключительно благодаря своей способности организоваться и защитить себя.

Человеческая цивилизация на протяжении тысячелетий развивается вокруг производства, распределения и контроля над материальными ресурсами. Именно борьба за ресурсы, безопасность, власть и создаваемый обществом избыточный продукт лежит в основе большинства политических конфликтов. Всё остальное — религиозные, исторические и идеологические конструкции — чаще становится способом объяснить уже сложившийся порядок вещей.

Это вовсе не означает, что история, право или мораль не имеют значения. Они необходимы любому государству. Но они не заменяют силу. Они превращают её в легитимность.

Возможно, именно поэтому главный вопрос истории заключается не в том, кто обладал более древним правом, а в том, кто сумел превратить свои притязания в устойчивую политическую реальность. Всё остальное обычно появляется уже после победы.