104 Чуть ранее

Кулёша поглядел на брата.
- Вась, что за дурь? Какая Любуша? Какой клад?
- А тебе какое дело? Пусть ищут.
- Так ведь девку ни за что, ни про что погубят.
- Всё тебе девки на уме.
- Так ведь жалко!
- Тут уж я ни девке, ни тебе помочь не могу.
Васька встал, пошёл в лачугу, потом резко обернулся, снова подошёл к брату. Наклонился, зашипел:
- А не ты ли прошлый раз её из ямы выпустил?
- Да ты что? Не-е, я пьяный спал.
- Смотри, дурак. Так толстые бока и продырявят. Они с тобой шутковать не будут… И меня под нож подставишь.
Васька снова пошёл. Кулёша поглядел вслед на его тощую долговязую фигуру, буркнул:
- Толстые бока? Когдай-то они толстыми были? Сам дурак.
Вскоре Чума приказал ему идти к яме, караулить.
Кулёша пошёл. Васька на дорожку сдвинул брови, поглядел зло, мол, смотри, не вздумай.
«Да чего там думать? - помрачнел Кулёша. - Весь год думаю. И всё никак не надумаю».
Ещё прошлым летом жил себе барином - не тужил. Капитальчик немалый заимел, поместье поднял, маслодело наладил. Жить бы да радоваться. Ну и что, что по фальшивым документам? Кому они интересны были?
Да принесла нелёгкая брательника из-за границы. Тому всё мало – глаззя завидущие. Вот и попались полиции с давним грабежом. Пришлось всё нажитое бросать, убегать. А потом уж скатились к лихим людям в пособники.
И не любо то было Кулёше, а убегать от разбойников не решался. Тем более в одиночку. Брату, кажется, ничего… Прижился.

Яму для девки вырыли на этот раз подальше от лачуги, решили, что Любуша не придёт к их землянке, остережётся. И неглубокую. Сверху, как и полагается, накрыли крышкой. На крышке дёрн. Рядом пройдёшь – не сообразишь, что тут что-то есть.
Днём по очереди караулили, чтобы не убежала. Ага, убежишь тут.
Кулёша поглядел на травку. Зелёная, живая, и не догадаешься, что под ней девка лежит… Может, уже неживая?
Оглянулся.
В стороне навален хворост, о полночь лихие братки будут за ним прятаться, Любушу ждать. Теперь не поленился, встал, заглянул за кучи – никого.
Снова подошёл к яме.
- Да живая хоть она? Можа, уже задохлась? – буркнул под нос и не выдержал, приподнял крышку, оттащил в сторону.
Вот она бочка. Новая, кольца ещё блестят. Один конец не виден, землёй засыпан, на другую сторону замок повесили.
- Эй… Ты живая?
Послушался стон.
- Небось дыхнуть нечем…
- Дяденька… дяденька, милый, помоги…
- Тише ты… Не кричи… Сейчас я тебе дырок побольше наколупаю.
Кулеша торопливо полез за пояс.
- Сейчас, - развернул тряпку, бросил тут же.
Нож был короткий, гнутый, острый.
Кулёша не стал дырявить новые отверстия, расширил прежние. Сгоряча слишком щедро расширил. Заметно.
- Так-то лучше?
- Дяденька, выпусти меня отсюда…
- Ага, я тебя выпущу, а мне люди добрые кишки выпустят.
В бочке на это долго молчали.
Кулёша выбрался из ямы, сдвинул крышку назад, но не до конца. Может, девка ещё что скажет?
- Мне бы на небушко хоть раз глянуть…
Лучше бы до конца крышку закрыл.
Последние беспомощные слова пронзили сердце не хуже разбойничьего ножа.
Долго молчал. Сам поглядел на небушко. Закат окрасил оранжевым облака. Красиво – голубое и золотое рядом. Птица летит…
- Погоди горевать… Может, ещё обойдётся…
А сам стал мысленно прикидывать.
Замок… Замок такой, что без ключа не возьмёшь… Для этого надо всю бочку в щепы рубить… Да не ножом, а топором… На совесть сделана. А если железную скобу поддеть? Но тоже топор нужен.
Ага… Топор... Тут грохот на всю округу получится. А разбойнички в это время что будут делать? Рядом стоять? Или помогать?
- Слушай, - осенило. – Тебя Ксеней зовут?
- Да…
- Ксеня… Можно попробовать что-нибудь придумать…
- Что?
- Надо их как-то отсюда увести… Слушай… Ночью они будут тут неподалёку сидеть… Любушу караулить.
- Кого?
- Да уж… Не знаю даже, как и объяснить… Они думают, что к тебе Любуша придёт.
- Какая Любуша?
- Слушай меня и молчи. Может, сейчас придётся сменяться, поэтому некогда болтать, слушай молча…
Ксеня на этот раз не откликнулась.
- Ты… начинай в полночь кричать… Сейчас придумаю… Любуша, кричи… отдай братьям-разбойничкам клад, что под старым дубом, в чистом поле у… какая тут деревня поблизости?
- Калининка…
- … у Калининки лежит…». Поняла?
- Нет. Под каким старым дубом?
- Да какая разница? Что, дубов мало? Пусть под всеми копают… Если послушают, конечно...
- Поняла.
- Всё, закрываю яму.
Кулёша сдвинул крышку на прежнее место и задумался.
Вот это он влип. Причём, по собственной воле. Ох, чуют его кишки, что придётся им на кустах висеть.
Но, с другой стороны, как девку бросишь? Брат не прав. Не понимает. Девок просто жалко… И детей… Пацанов. Жаль, что у самого не было… Беззащитные они, заступиться некому. Всяк дурак норовит обидеть… А дураков вокруг собралось… немеряно.
Но получится помочь девке или нет, только потом он сам убежит отсюда. Хоть на край света. Не по нутру ему сплошное душегубство.
- Кулёша, как тут?
Вздрогнул, оглянулся. Смена идёт.
- Тихо, как будто.
- Ну иди, теперь я покараулю, - рыжий мужик сел у ямы.
Кулёша встал, пошёл, отчаянно хромая.
- Что ты? Никак, ногу повредил?
- Ага… Ступил неловко, - захромал дальше.
Кулёша не знал, сработает его план или нет, но, если разбойники клюнут, ему нужно быть здесь, а не по полях за дубами бегать.