Чёрная Мара Лубянки. Мальчишка в юбке

Я родилась 27 октября 1910 года в тогда ещё Санкт-Петербурге в семье мастера Путиловского сталелитейного завода Василия Андреевича Яхонтова и его жены Галины Петровны (в девичестве Кузнецовой).

При царском режиме мастерам Путиловского завода платили не просто хорошо, а очень хорошо, поэтому они могли себе позволить весьма неплохую квартиру, а мама - полностью сосредоточиться на моём воспитании.

Ибо больше детей у моих родителей не было - роды были настолько тяжёлыми, что неясно как мама и дочь вообще выжили и даже не потеряли здоровье. Моё спасение было вообще чудо-чудное; диво дивное… причём настолько, что врач, который меня спас, на полном серьёзе сказал отцу:

«После такого меня не удивит, если Ваша дочь проживёт лет полтораста… а то и вообще обретёт вечную молодость… говорят, есть такие. Только Вы должны сделать её очень сильной – такие редко вписываются в наш серый мир…»

То ли отец всерьёз воспринял слова врача (что вряд ли – он был отпетым материалистом), то ли очень хотел сына, а мама больше уже не могла рожать (о приёмыше и речи быть не могло – отцу нужна была родная кровь) … только он стал воспитывать меня как мальчишку.

В результате я и стрелять научилась раньше, чем в школу пошла; и починить могла… что угодно; и верхом скакала на зависть драгунам, кирасирам и прочим гусарам; и ножом умела работать не хуже отпетых бандитов; и автомобили водила (и грузовики, и легковушки… знакомые чекисты помогли даже броневик освоить).

В отцовской деревне (он был петербуржцем в первом поколении) я и у кузнеца поработала подмастерьем… впоследствии мы на этой почве с Анной Болейн подружились… я до сих пор коллекционное оружие делаю. С клеймом АР – Принцесса Алевтина (если по-русски) … считается элитным, хоть и новодел.

И мясником… наверно, с этого всё и началось. Однажды местной вдовушке (нашей родственнице) нужно было свинью зарезать… почему-то некому было… я взялась. Хозяйке хрюшки понравилось…  а я ничего не почувствовала.

Вообще ничего. Говорят, что когда забираешь жизнь (даже животного), то очень сильно меняешься… а для меня это была просто работа (хотя мне едва тринадцать стукнуло). Как будильник починить… ну, а потом пошло-поехало. Скоро всю скотину я забивала… мне говорили, что потому, что я как машина – быстро, чётко, чисто и максимально безболезненно для животины. Потом я так и с людьми…

В школе (меня пропихнули в одну из лучших питерских гимназий), я училась одной левой. После революции мало что изменилось – у директора была крыша на уровне обкома партии, поэтому образование я получила первоклассное. Включая языки – английский, французский, немецкий, латынь и греческий.

Мальчиками я не интересовалась от слова совсем… девочками тоже (впоследствии я пару раз попробовала – не понравилось категорически). Я вообще… не то, чтобы совсем равнодушна к сексу (я не асексуальна) … просто это дело для меня весьма невысоко стояло и стоит в списке приоритетов. Мне всегда было гораздо интереснее учиться и развиваться… чем трахаться.

При этом я никогда не была «синим чулком» … ботаном женского пола, выражаясь современным языком. Я любила и умела танцевать (спасибо маме), стильно одевалась (аналогично… плюс отец снабжал меня обильно через свои связи в ЧК и партаппарате), охотно флиртовала, встречалась… но не более.

Пару раз меня попытались взять силой… закончилось это для нападавших плачевно весьма. Ибо когда мне исполнилось двенадцать, отец (которому мама весьма убедительно объяснила, насколько опасной может быть жизнь для их красивой, стильной и притягательной дочери в те времена), отправил меня на обучение к инструкторам рукопашного боя в тогда уже ОГПУ.

Я уже тогда (мне едва исполнилось пятнадцать) отличалась совершенно не-девичьей жестокостью – и потому просто расправилась с нападавшими. Переломав им правые руки в локте и левые ноги в колене. Дабы уже больше ни на кого не смогли напасть – никогда. 

В школе идеологией нас особо не грузили… да и относилась я к ней прагматично. Постаралась бабушка… нет, тайной последовательницей катарской ереси, она, конечно, не была (она о них вообще не знала), но следовала их первой заповеди об общении с миром: «Клянись и даже лжесвидетельствуй, если надо – но помалкивай о том, что думаешь и во что веришь на самом деле».

Меня крестили в православии; до революции я получила кое-какое религиозное образование (постарался местный священник отец Пётр) … но мне, как сейчас говорят, не зашло. Моё мировоззрение сформировала бабушка по матери – действительно знатная ворожея, целительница и вообще колдунья.

Отец, разумеется, был в курсе, что моя школа так и осталась «старорежимной гимназией», поэтому постарался дать мне параллельное «большевистское» образование. Я перечитала чуть ли не всего Маркса-Энгельса (в оригинале) и товарища Ленина… и пришла к выводу, что всё это чушь собачья. Отцу говорила то, что он хотел услышать (он мне самые настоящие экзамены устраивал); он догадывался, что я его вожу за нос… но делал вид, что верил.

По неясной для меня причине (на его руках крови не было – я это точно знаю), он очень много рассказывал мне о Красном терроре… и о фуриях ВЧК-ОГПУ. О Белом терроре тоже… возможно, и поэтому тоже я стала кем стала.