Грустный пример второго закона термодинамики

Суть второго закона термодинамики: Поддерживать порядок трудно, а для создания хаоса не нужно делать вообще ничего.

   В храм частной хирургии я вошёл через парадное крыльцо больницы Рафаэль. Случилось это на исходе лета 2024 г. Справедливости ради поясню, что в храм этот я попал не главным жрецом, имя которого не сходит с первых страниц Гугла ( попробуйте забить в этом поисковике "лучший лапароскопический хирург Израиля, не уверен что моё имя всплывёт первым), а самым обычным клириком. Я, конечно, стараюсь работать красиво и смею надеяться, что в деле освоения профессионального мастерства немало преуспел, но факт остаётся фактом: будучи крепким профессионалом, я рядовой хирург, и таких есть в израиле достаточно.
    Став своего рода фрилансером от медицины, я выполняю чёрную работу по первичному поликлиническому приёму пациентов в больничных кассах, и в награду подбираю себе пациентов на операции. Плюс в том, что оперирую я теперь то, что мне нравится. При этом я отвечаю за всё: выбор операции, сроки её проведения, качество исполнения и т д. Обращаюсь за советом, по поводу любых непредвиденных
коллизий я также к самому себе, и сам же даю себе совет, типа не пзди, а лучше вспомни, как когда-то ты вывернулся из подобной ситуации и это, того... соберись, тряпка, сконцентрируйся и постарайся сделать как можно лучше. Минус же в том, что, будучи этаким человеком-оркестром, некоторые операции, которые  априори не могу проглотить, я вынужден отправлять в медицинские центры. Проф. Х-зи когда-то , вроде-бы кому-то сказал, что в Асуте оперировать следует только то, что ты можешь выписать домой назавтра. Частная хирургия хороша до первого серьёзного осложнения. Случись такое несчастье, и будешь ездить с утренними - вечерними обходами к пациенту каждый день как на работу. Бесплатно будешь ездить, потому, как деньги тебе платят только за успешно проведённую операцию, а за свои осложнения расплачивайся, дружок сам. А лучше не бери грех на душу и не тащи к себе заведомо проблемных пациентов.
Платят за мои операции, увы, отнюдь не в соответствии с конъюктурой рынка. Больничные кассы отстёгивают мне что-то из страховых взносов пациента. Сколько отстёгивают? За удаление желчного пузыря, например, около 800 баксов брутто. После отчисления налогов в пользу настоящих наших клирикалов остаётсся чуть меньше половины. Я не очень уверен в том, что они молятся за моих пациентов, чтобы хоть как-то отработать свою половину моего зароботка.

   Ну, хватит о грустном, позвольте продолжить о совсем уж невесёлом. Больница Рафаэль два года назад встретила меня уютным траклином с приятным выбором салатов - закусок, хорошей кофе машиной, блеском евроремонта коридоров, лифтов, отделения госпитализации с палатами похожими больше на номера пятизвёздочного отеля, просторными операционными комнатами, оборудованными по последнему слову технического прогресса. За этим первым приятным впечатлением следовало настоящее потрясение уровнем сервиса.

- Доктор, какие инструменты пригововить на вашу операцию?

- А какие есть?

- Есть любые, скажите, что вам надо.

- Можно вот это?
- Можно. Вам такое или такое?

- Лучше такое. А вот такое есть?

- Такое тоже есть. Вам сразу открыть, или чтоб был в комнате, если понадобится?..

По выходу из операционной в битве с больничным компьютером за написание протокола операциии я вызывал на помощь милую девочку, которая терпеливо помогала мне нажимать на нужные клавиши на клавиатуре. Таким образом, быстро и без нервов готовил я все необходимые документы, включая и выписной эпикриз. Между тем, другая милая девочка оповещела меня о том, что семья пациента ждёт моих комментариев по поводу проведённой операции  ...

Ни что не вечно под луной. В июле 2026 я вдруг не смог заказать операционную, которая оказалась занята на долгие недели вперёд. Я был настойчив и не прекращал своих попыток в надежде на, то, что кто-то отменит свои операции и я смогу втиснуться в образовавшееся  окно. В конце концов удача мне улыбнулась и я получил место под операционными софитами 16.07.26 в 20.00.

Дурного ничто не предвещало: больница по обыкновению гостеприимно распахнула передо мной двери своего траклина в 19.15. После салата с тунцом и капучино с сахарозаменителем в бодром состоянии духа стоял я в комнате ожидания в готовности подписать пациента под его информированным согласием на операцию.

- А, что, больного ещё не спустили?

Медсестра подняла трубку телефона и переадресовала кому-то мой вопрос.

- Скоро спустят

Пациент спустился в 20.15. Тогда же мне сообщили, что моя операции немного задерживается. Такое бывает. Кто-то перед тобой не расчитал время, что-то пошло не так, короче, придётся подождать. В 21.00 выяснилось, что придётся ждать ещё, так как закончились стерильные лапароскопические сеты и для меня включили автоклав. Что бы как-то себя занять я вернулся в траклин. Там на моё недоумение по поводу царящего в Рафаэле бардака анестезиолог Лёня выразил мне встречное недоумение

- Ты, что, только проснулся? У нас команда отделения стерилизации уже больше чем две недели назад уволилась. Все как один. Им то-ли платили мало, то-ли недоплачивали. Они просили администрацию, но получили от ворот поворот. Короче, некому теперь стерилизовать, как-то сами управляемся. И вообще, поговаривают, что кто-то из прежнего руководства очень много тут украл. С нами анхала не разговаривает, питаемся разными слухами...

Операция началась с 2-часовым опозданием. Вместо камеры 10 мм мне пришлось довольствоваться пятёркой (что простерилизовали, то и подали). По ходу операции мы не переставая мыли объектив камеры и настраивали фокус, но в конце-концов справились, и в 23.30 я как обычно пошёл искать семью в комнате ожидания. Комната была пуста. Не теряя времени на поиски, кого-то, кто мог бы прояснить ситуацию, я занялся администрированием. За два года я изрядно насобачился писать протоколы и выписки. Теперь мне для этого милая девочка не нужна. Помощь мне онадобилась, когда вдруг выяснилось, что принтеры в комнате не работают. Кроме сестры, я никого не нашёл. Женщина, помочь мне с принтерами не могла, но вручила мне записку с номером телефона жены пациента.
Без пятнадцати двенадцать я говорил с женой.

- Доктор, почему операция заняла так много времени, что случилось? Я уже места себе не нахожу.

- Не волнуйтесь, просто операция началась с опозданием на два часа, но прошла гладко, без проблем. Так, что можете спокойно отправляться спать.

- Никуда я спать не пойду, я дождусь своего мужа из операционной.

- Но, он вернётся домой только завтра. Разумеется, если будет хорошо себя чувствовать. А пока он поднимется в отделение...

- Так я его в отделении и жду!

- Так я не домой вам звоню? А почему же тогда...

В отделении, куда я поднялся для того, чтобы распечатать протокол операции, жены пациента я не нашёл.

По дороге домой я перекинулся парой слов с медбратом на посту.

- Что у вас тут вообще творится?

- Всё рухнуло. Нет больше Рафаэля.

Холл отделения госпитализации утопал в тишине ночи. Приглушённый свет ночников рождал мягкие длинные тени, отбрасываемые моей фигурой. Тени тянулись вдоль стен и таяли не дотяновшись до очередного светильника. Из ниоткуда выплывало едва уловимое:

"Welcome to the Hotel California
Such a lovely place
Such a lovely face
Plenty of room at the Hotel California
Any time of year
You can find it here"

PS.
На следующий день 17.7.26 мне звонил др Лернер.

- Здравствуй, Игорь. Что нового?

- Ничего хорошего. Минздрав закрыл Рафаэль!

Др Лернер, Рафаэль закрыл я. Покидая больницу в полночь, я был последним, кто видел её живой.