Девяностые

В девяностые, когда рушилась страна, когда всем правили бандиты, создавались пирамиды, грабящие людей, появилась новая статья доходов. Учителя без зарплаты месяцами, инженеры уволены, предприятия распроданы — что делать? Женщины и мужчины в отчаянии, семьи без хлеба, без денег… Дефолт, отнявший у народа все сбережения. Что делать? И люди интеллигентных профессий, с образованием, становятся челночниками — это люди, которые везли неподъёмные сумки из Турции и Китая. Рынки — как страшно! Люди, которые были преподавателями, пошли на рынки. За прилавками стояли женщины с интеллигентными лицами, в любую погоду, на любом морозе и в жару стояли, чтобы прокормить детей. Кто не потерял работу, не получали зарплату по восемь месяцев. Мы с мужем на всю зарплату за восемь месяцев купили сыну памперсы. Людям культуры и искусства было полегче: появились корпоративы, где можно было заработать, и т. д. Мы пережили и перестройку, и всё остальное. Выжили, смогли завоевать своё место под солнцем.

Но…

Но как же горько видеть, что то время украло у нас не просто деньги — оно украло молодость, веру в справедливость, чувство защищённости. Мы научились выживать, но разучились доверять. Мы стали сильнее, но жёстче. Мы построили новый мир своими руками, но в душе у многих навсегда остался тот ледяной ветер девяностых. Мы помним, как тяжело было поднять голову, когда тебя пытались сломать обстоятельства. И всё же мы поднялись. Потому что мы — те, кто не сдаётся. Мы — поколение, которое знает цену куску хлеба и честному слову. И пусть больше никогда наши дети не узнают, что такое стоять на морозе ради пачки памперсов. Мы выстояли — и это наша общая победа.

Но прошли годы. И сейчас жизнь не легче. Копеечные пенсии и зарплаты. Всё платно: и медицина, и образование. И смотришь на всё это и спрашиваешь себя: ради чего были все наши страдания? Мы выстояли в девяностые, мы подняли страну из руин, мы ночами не спали, детей поднимали, себя не жалели — и ради чего? Чтобы сейчас, при полных прилавках, люди не могли купить ничего? Зачем нам сто наименований колбасы, если на самое необходимое у людей нет денег? Мы не мечтали о таком будущем — ни для себя, ни для своих детей.

Мы мечтали, что дети наши будут жить лучше нас. А они — как и мы когда-то — считают копейки, боятся заболеть, боятся потерять работу, не знают, смогут ли дать своим детям образование. Всё платно. Дорого. Недоступно. И главное — нет мира и спокойствия за будущее поколение. Мы не чувствуем себя защищёнными. Ни сейчас, ни тогда. И этот холод — он не снаружи, он внутри.

Мы не просили многого. Мы просили достойной жизни за честный труд. Мы просили, чтобы наши дети не знали голода и унижения. Чтобы врачи лечили, а не считали деньги. Чтобы школа учила, а не вымогала. Чтобы старость была спокойной, а не нищенской. Но пока это остаётся мечтой. И как же больно понимать, что мы выжили в девяностые, но так и не начали жить по-человечески.