Эти цветы никогда не завянут

Я потеряла всякую надежду найти хоть мизерный островок прохладной тени в этом раскалённом солнцем городе. Я почти набралась смелости зайти в первую попавшуюся на пути лавку и просто присесть там в углу и остаться до вечера, рискуя не на шутку разозлить темпераментного хозяина и вступить с ним в перепалку, если он будет меня выгонять. А кому такое понравится, когда всякий станет заходить в твой маленький магазинчик и пережидать жару – уж он-то, хозяин лавки, совсем не виноват, что на его родной анатолийской земле испокон веков летнее солнце лютует, никого не щадя. Казалось, голова вот-вот разорвётся от пекла и противоречивых мыслей, как вдруг… Разве этот затаённый переулочек был здесь ещё минуту назад? Что это? Бред, вызванный солнечным ударом, или галлюцинации? Нет, вероятно яркое солнце спровоцировало оптический обман, засветив переулок, ведь проход в него совсем маленький, тесный и идёт как бы в гору.


Я буквально в два прыжка очутилась там. Боже, как хорошо! Он весь в тени! Я прислонилась к прохладной стене двухэтажного домика, и ход мыслей остановился. Словно проваливаешься куда-то – чувство раздражения и суеты мгновенно сменилось ощущением еле уловимого счастья. Всего-то и нужно уставшему путнику – короткая передышка в тени и тиши. Даже удивительно, что в самом сердце огромного шумного города есть такой оазис – будто попадаешь в другое измерение. Я стала понемногу привыкать и вслушиваться. Издалека доносился слабый звук посуды, где-то чуть ближе ко мне лилась вода – в старых стамбульских домах течёт жизнь своим смиренным и неизменным чередом. Как же я люблю эти звуки – такие простые и такие настоящие! – напоминающие о присутствии и непрерывности жизни в повседневных заботах и делах.


Совсем близко внезапно заплакал ребёнок. Я стала медленно подниматься по дорожке на его плач. Я подошла к открытому окну одного из домов и постаралась заглянуть в него, не смущая при этом хозяев. За столом сидела красивая молодая женщина, а на руках у неё с мокрым от слёз личиком и поджатыми губками ворочался маленький мальчик, наверное, двух или двух с половиной лет.
Женщина ласково улыбалась и спокойно говорила каким-то особенным голосом – он обволакивал, умиротворял, заставляя позабыть и жару, и шум летнего бешено пульсирующего Стамбула…


– Мой дорогой сын, сегодня ты впервые так сильно плачешь: твоё детское любопытство привело к тому, что, играя с этой расписанной цветами тарелочкой, ты выронил её, она разбилась, и в порыве игры ты схватил этот черепок. Он поранил твою нежную ручку, и ты расстроился – как этот красивый блестящий предмет, который радовал тебя, теперь причиняет боль? Но если бы ты только знал, как ничтожны эти боль и досада в сравнении с тем счастьем, красотой, мудростью и одухотворением, которые таят в себе эти нежные цветы!

Любимый мой, не плачь, послушай меня. Эти цветы, что изображены на тарелке, никогда не завянут. Изящные, словно танцующие, изогнутые их стебли, яркие сочные краски их бутонов, причудливые, но всегда неслучайные композиции навсегда запечатлены мастерами Изника (да будут благословенны их руки!), чтобы услаждать наш взор каждый раз. При всей их видимой хрупкости и незащищённости они являют собой символ силы и стойкости. Им не страшны стихии, ведь они сами созданы из земли и воды, прожжены тысячеградусным жаром печей – они сами стихия! Лишь одного, на первый взгляд, они не в силах победить – это человеческую небрежность. Вот и ты, мой малыш, выронил сегодня по неосторожности керамическую тарелку, и она разбилась. Но ты знаешь, мастера древности – эти великие мастера – уже в самом своём искусстве заложили бессмертие этих цветов! Да, эту тарелку не склеить и не вернуть ей былой красоты. Но мы можем сделать новую, десяток новых, наделив их страстью и теплом наших сердец, нежностью и твёрдостью наших рук, светом и радостью наших чаяний и мечтаний! Гончары и художники Изника сквозь века пронесли до нас своё мастерство и знание – это высшее благо человека, ведь то, что ты знаешь наверняка, никто и никогда у тебя не отнимет. Можно потерять всё – буквально всё! – но знание и ремесло всегда с тобой, они в тебе! И мы, кто проникся этой великой тайной и благословением, через это искусство воссоединяемся с теми, кто, положив свою жизнь, здоровье и благополучие, вывели сочетания и образцы этих безупречных форм и цветов. Мы проносим это волшебство сквозь время, мы утверждаем и увековечиваем красоту, силу человеческого духа, терпение, труд, мы воспеваем божественную силу природы, помогая ей даже в кофейной чашке, крошечном блюдце или кувшине с прохладной спасительной влагой являться людям в их будничной суете.

Мой милый, я не могу и не хочу принуждать тебя выбирать для себя ту же судьбу – ты сам выберешь свой путь, в наше время так много всего разного и неповторимого, удивительного и непредсказуемого. Я выбрала по своей воле этот нелёгкий путь гончара, расписывающего изделия цветами и узорами Изника, и я признаю за тобой этот свободный выбор. Однако я буду счастлива и благодарна тебе, если в твоём сердце найдётся немного места для тихой и верной любви к этим цветам – пусть даже на короткий миг, когда твой взгляд упадёт на какую-нибудь маленькую вещицу из глины с этими бутонами и листьями, ты позабудешь все свои тревоги, улыбнёшься, проведёшь пальцем по гладкой блестящей поверхности и воздашь в своих мыслях должное тем скромным, мудрым, терпеливым, трудолюбивым людям, которые запечатлевают божественный промысел в стихии, соединённой с человеческим упорством и чувством прекрасного. Мне будет этого достаточно. Я люблю тебя, мой сын.


Малыш давно перестал плакать. Я подглядела за ним: он очень спокойно и сосредоточенно смотрел на лежавший перед ним на столе тот самый злосчастный черепок…


Вдруг щемящей болью в сердце меня пронзило непреодолимое желание здесь и сейчас раствориться в вечности под прекрасные, такие верные и врачующие душу слова той женщины – я захотела навеки остаться в этом ощущении лёгкости, красоты, нежности, двигаясь в мягком, бесконечном и безупречном танце цветов, которые никогда не завянут!..