Записки секретного агента. Часть 16

Михаил Азалин
Записки секретного агента Перкенса Крула

Часть  16
Старинный артефакт

Надо сказать, что о том рецепте делания золота я был давно уже в курсе. Когда-то этим делом занималась наша «контора» и я, в какой-то степени, участвовал в той операции поэтому кое-что знал.

Я знал, что такой рецепт существует, знал историю его появления, не знал только самого рецепта — он держался в строжайшем секрете. Если бы он стал известен широкой публике, золото, вероятнее всего, обесценилось бы и в экономике начался бы хаос.

Пока Баск разговаривал шёпотом с каким-то техником,  я решил напомнить себе о том, что уже знал про этот рецепт.

 
История рецепта изготовления золота в домашних условиях.

История этого рецепта началась давно, в те самые века, когда  всеми алхимиками поголовно овладела страсть найти "философский камень". До тех пор, пока они спокойно смешивали красители, сосредоточенно слушали бульканье растворов и подсыпали в них, не жалея, свои порошки, какие у них водились, всё было очень даже пристойно и никто с ума не сходил по поводу каких-то там "камней".

Но... времена меняются и жильё с недвижимостью стали дорожать. Тем из алхимиков, кто еле концы с концами сводил, совсем туго стало. Дошло до того, что уже нечем было за аренду помещений под лабораторию платить. И вот кто-то из них кинул клич: "Алхимики мы, власть над тленом имеющие, или арендаторы дрожащие?!"


"А действительно!" — подумали тут многие. Что нам мешает что-нибудь эдакое смешать и чистое золото получить?!
Алхимикам ничего конечно не мешало и все принялись за поиски рецепта.

И вы представляете, такой рецепт был найден!

Правда, нашёл его не тот, кто в деньгах и в жилье нуждался. А один средневековый монах-алхимик, по имени Алкинав, которому в монастыре  по-любительски этой алхимией заниматься разрешали. Потому как, считался он хорошим лекарем, и имел право в отведённой ему келье приготовлять лекарственные снадобья разные.

Но интересовали учёного не одни только лекарства. Мечта всех алхимиков не обошла и его стороной.

И вот однажды, из комка грязи, которую Алкинав варил вместе с другими элементами, блеснул в чугунке вожделенным цветом какой-то металл.

И когда наш монах, трясущимися от волнения руками, очистил этот слиток, а потом проверил его кислотой, которая не брала разве что золото, то всплеснул руками — нашёл!

Вот он, тот самый вожделенный способ сварить прямо на кухне химическую "похлёбку" с частицами драгоценного металла!
Вот она  — философия, пришедшая, наконец-то, на помощь людям!

На радостях, Алкинав  побежал к настоятелю и, попросив отпустить ему грехи, рассказал ему, как на духу, о своём открытии.

Настоятель же монастыря, ожидавший в то время присвоения ему звания почётного инквизитора, страшно испугался. Этот придурковатый монах, с горящими глазами и размахивающий, как мельница руками, своим дурацким химическим «колдовством» и бреднями о "философском камне" мог запросто поставить крест поперёк его карьерного роста.

Только на какой-то миг настоятелю представилось, как возмущённая таким святотатством инквизиторская общественность, требует сместить его с поста и отправить в монастырь, куда даже почтовые голуби не долетают...

И даже этого мига ему хватило, чтобы он принял единственно правильное решение, в угоду, конечно, Господу.

Взяв с Алкинава подписку о не выезде из монастыря, настоятель срочно собрал совет монахов-инквизиторов.
 
Там он взял слово и минут тридцать напоминал о том, что когда Бог сотворил землю, то разрешил человеку на ней размножаться, есть семена всякие и над животными властвовать.

Дал ему также золото с серебром и бронзу, а вот чтобы из серебра делать золото, а из золота бронзу — такого он никому не говорил и никому не разрешал. А напротив, пообещал все руки тому поотшибить, кто за такое дело возьмётся.

Ну и вот нашёлся один такой... И, что хуже всего, не у кого-то нашёлся и не среди язычников, до которых они ещё  с проповедью не добрались, а среди своих же нашёлся, среди их братьев-монахов!


Ну и поставил вопрос на голосование: "Кто за то, чтобы считать Алкинава колдуном-мошенником и замуровать его в стену, строящегося у них свинарника?"
Никто, конечно, на месте Алкинава оказаться не захотел и все присутствующие  единогласно проголосовали "За".

Но сердобольные товарищи монаха, помня о его милосердных делах, помогли Алкинаву бежать. А в стену же, замуровали чучело, в человеческий рост. И через месяц настоятель, в торжественной обстановке, во дворе свинарника, получил чин почётного инквизитора. А растрогавшись, пообещал перед собравшимися, найти в ближайшем году и замуровать в подобную же стену ещё пятнадцать вероотступников!

К счастью для нас, для потомков, тот рецепт был записан и приложен к делу о монахе-колдуне. Но долго ещё он забытый лежал в монастырском архиве без всякой пользы. Но вот однажды, внезапным землетрясением монастырь тот разрушило, и все бумаги, в том числе и рецепт, были переданы в обычный архив, ближайшего города Бергамска.

А надо сказать, что в клерках того архива, работало много людей случайных. Точнее, работали там все родственники папаши Равиолли. Сам-то папаша Равиолли устроился в тот архив по причине маленькой пенсии. А он всю жизнь проработал клепальщиком  — скреплял заклёпками листы металла.
Оклад в архиве был не ахти какой, но с пенсией ему на сыр хватало.

Потом устроил туда свою дочь, зятя, сестру жены и племянника с невестой.

Только директор архива — академик Ранке понимал в этом деле. Но найти общий язык с родственниками папаши Равиолли ему так и не удалось. Если он просил их пересмотреть старые документы и прибраться, они понимали это буквально, и выбрасывали старые рукописи и фолианты прямо в корзину для бумаг.

Зато уборщица Хлора Шуткинз, мывшая полы в том архиве, была очень любопытна.

Ухаживал за ней в то время некто Кольман — приёмщик-оценщик комиссионного магазина. И вот этот Кольман просил Хлору относиться к своему делу чуточку более творчески, чем обычно относятся к нему уборщицы, со швабрами и тряпками.

Кольман Хлоре нравился и поэтому она очень тщательно пересматривала содержимое мусорных корзин, прежде чем высыпать их в свой мешок. Кольман с ней даже занимался по этому поводу. Учил на примерах, как отличить особо редкий документ от дешёвки. И, если Хлора такие находила, был очень ею доволен. Он их выгодно сбывал в своём магазине приезжим туристам и разным ценителям старины. 

И вот однажды, вытряхивая мусор из одной из корзин, Хлора заметила среди разного мусора, бумажных фантиков и чайных спитых пакетиков, смятую бумагу, старинную на вид и с письменами на незнакомом ей языке.
Красивые, вензелями буквы и полустёршаяся печать, в правом нижнем углу, придавали этой бумаге солидный вид и она решила отнести, показать своему Кольману.

У жениха сразу же загорелись глаза, при виде такой старинной бумаги.  Кольман снял с неё ксерокопию и отнёс в бюро платных переводов.
Какова же была его радость, когда, не веря своим глазам, он смог прочитать содержание.

Переведённый текст весьма законно, хоть и изобилуя вышедшими из употребления словечками, заверял владельца, что при предъявлении оного документа, он получит обратно свой вклад, с начисленными пятнадцатью процентами годовых, который сделал он в Ост-Индийском филиале Курклендского банка без малого триста лет тому назад!

Оценщик комиссионки понял сразу, что сорвал банк! Как раз на прошлой неделе он сильно проигрался в карты, задолжал кучу денег, а теперь держал в руках решение всех своих проблем.

Надо было срочно отправляться в этот самый Крукленд, а находился тот далеко, аж по ту сторону океана.

И Кольман, всё прикинув, решил рискнуть. Пообещав Хлоре, в случае успешного завершения этого предприятия, сразу же на ней жениться, он уволился из ломбарда, собрал чемоданы и отправился в далёкий Крукленд.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ