Круговорот - 21 сцена

Сцена 21. Концерт

В день рождественского концерта с погодой творилось нечто поистине сверхъестественное.
Ветер неистовствовал: ломал деревья, вырывал их с корнем, метался по пустынным улицам, бился в окна домов и выл, словно стая лютых волков. Небо затянули свинцовые тучи, разбухшие от влаги и с каждой минутой всё плотнее смыкавшиеся над городом. Казалось, они всей своей тяжестью нависли над городом, придавливая крыши домов, точно исполинские пористые грибы.
Дождь, не прекращавшийся с самого утра, внезапно стих. Но почти тотчас под завывания ветра, сметавшего всё на своем пути, на город обрушился крупный град. И без того разбитые улицы превратились в непреодолимое ледяное месиво. Передвигаться по ним могли лишь вездеходы, которые любители искусства нанимали вместо такси. Огромные, величиной с бильярдный шар, градины с громким треском, похожим на ружейные выстрелы, разлетались под тяжелыми гусеницами машин.
И всё же измученные непогодой горожане решили отправиться на концерт. Каждому хотелось хотя бы ненадолго забыть о разбушевавшейся стихии и встретить рождественский вечер с надеждой на маленькое чудо.

В театре собралось почти всё взрослое население города. Дети остались под присмотром стариков, а полицейские вместе с отрядом добровольных дружинников, исполняя особое распоряжение мэра, несли службу на улицах.
Сам градоначальник также присутствовал в зале. Вместе с супругой он расположился в ложе, украшенной золочёными вензелями, в глубоких креслах, обитых красным бархатом. Их лица светились счастьем: любимая дочь нашлась, а её здоровью, как и здоровью подруг, чудом освобождённых из плена, больше ничто не угрожало.
Позади мэра сидел сыщик Василий, вооружившийся внушительных размеров биноклем. За успешно проведённую операцию по розыску девушек он был удостоен заслуженных почестей, а орден, поблёскивавший на лацкане нарядного рыжего пиджака, красноречиво свидетельствовал о его заслугах.

Незадолго до начала представления к артистическому входу подкатили сани, украшенные колокольчиками и запряжённые весело тявкающими сибирскими лайками.
Из саней вышла высокая женщина в длинном синем платье, расшитом серебряными звёздами. Белоснежная меховая накидка мягкими складками окутывала её плечи. Следом, перебирая короткими кривыми лапками, семенил большой попугай — молчаливый спутник, больше напоминавший внимательного наблюдателя, чем обычную птицу.
Когда оба скрылись за дверями театра, ветер с такой силой захлопнул тяжёлые створки, будто невидимая рука поспешила отрезать их от внешнего мира. Лайки же спокойно улеглись на снег, положив мохнатые морды на лапы, словно преданные стражи.

Прозвучал предупредительный звонок, и, как водилось в театре, на сцену вышел старенький конферансье, похожий на маленького взъерошенного воробья. Его голос — удивительно молодой и звонкий — легко перекрывал последние приветствия зрителей и, подобно доброму заклинанию, постепенно погружал зал в ожидание чуда.
— Уважаемые жители и гости нашего города!
Рад приветствовать вас в нашем прекрасном театре — таинственном мире, где оживает музыка. Этот вечер особенный: нас ждёт премьера — концерт знаменитого столичного оркестра под управлением прославленного дирижёра. Добро пожаловать в пространство, где музыка обретает свою подлинную силу.
Представьте, что каждое произведение — отдельная вселенная, живущая по своим сокровенным законам. Стоит прозвучать первым аккордам — и одна за другой начнут раскрываться её тайны. Музыка незаметно увлечёт нас туда, где время утрачивает власть, а граница между действительностью и мечтой становится почти неразличимой.
Мы не просто услышим музыку — мы проживём её, ощутим каждым движением сердца. Нас ждёт путешествие к вершинам вдохновения, где каждое мгновение исполнено смысла и красоты. Пусть этот вечер станет началом удивительного странствия, а музыка — верным проводником в мир новых чувств, глубоких переживаний и поистине незабываемых впечатлений.

Слово «концерт» восходит к латинскому concertare — «состязаться». Уже в самом его значении заключена философия жанра: вдохновенный диалог и благородное соперничество солиста с оркестром, где напряжение рождает гармонию, а взаимное доверие становится высшей формой искусства.
Каждый инструмент — будь то скрипка, виолончель или гобой — обретёт собственный голос и станет участником музыкальной драмы, полной скрытых смыслов и неожиданных откровений.
Сегодня прозвучат сочинения Антонио Вивальди — великого венецианца, мастера виртуозного концерта и смелого новатора, открывшего новые художественные горизонты для духовых инструментов: валторны, флейты, гобоя и фагота. Его музыка дышит внутренней энергией, неудержимым порывом и яркой выразительностью, увлекая слушателя стремительным движением мысли и чувства.
Мы также прикоснёмся к творчеству Вольфганга Амадея Моцарта — гения, чьё имя стало символом музыкального совершенства. Его сочинения заключают в себе весь спектр человеческих переживаний — от светлой нежности и радостного ликования до глубокой печали и драматического напряжения. В них удивительным образом соединяются простота и философская глубина. Музыка Моцарта — это не только звучание инструментов, но и бесконечный разговор человеческой души с божественными горизонтами.
Особым событием вечера станет исполнение сочинения всемирно известного композитора в музыкальной интерпретации дирижёра — своеобразного связующего звена между прошлым и настоящим.
В завершение концерта на сцену выйдут выпускники музыкальной консерватории, а затем выступит лучшая ученица, которой уже предложено место ведущей солистки оркестра.

Голоса в зале постепенно смолкают, мягкий свет медленно гаснет. Маэстро уверенным движением поднимает дирижёрскую палочку — и в наступившей тишине рождается музыка.
Она льётся, словно зачарованная река, незримо увлекая за собой каждого слушателя. Оркестр играет с таким вдохновением, что зрители полностью погружаются в таинственный мир звуков.

Но среди этой совершенной гармонии на едва уловимое мгновение возникло нечто чуждое, словно в стройное течение музыки незаметно вплелась чья-то беззвучная, недобрая мысль.
Высоко под куполом театра бесшумно скользнула смутная тень. Никто не успел разглядеть её очертаний, однако в тот же миг над залом прошелестели невидимые крылья, и между рядами прокатился ледяной поток воздуха, точно чьё-то незримое присутствие коснулось лиц зрителей. Казалось, сама музыка на мгновение дрогнула, будто ощутив рядом силу, не принадлежавшую ни этому залу, ни рождественскому вечеру.
Женщина в белоснежной меховой накидке настороженно подняла голову. Попугай, до сих пор неподвижно сидевший на спинке её кресла, расправил перья и впился взглядом в темноту под куполом. В его глазах вспыхнуло беспокойство — так птицы чувствуют приближение грозы задолго до первого раската грома.
Но уже в следующее мгновение всё исчезло. Музыка вновь зазвучала безупречно, дирижёр уверенно вёл оркестр, а зрители, увлечённые происходящим на сцене, ничего не заметили. Лишь где-то в глубине театра, скрытая от человеческих глаз, словно затаилась чья-то терпеливая, недобрая воля, ожидавшая своего часа.

Сцена 22. Выступление Маэстро