Восхождение. Том 4. Часть 1

Глава 1

Подходил к концу месяц Последних листьев. Искривлённые деревья, будто вытягивающие ветви в мольбе к Варниру вернуть тепло, голые кусты, чьи тонкие отростки ломались под порывами ветра, серое небо, нёсшее панихиду по землям Данмара, грязные лужи, отражающие холодный блеск металла и суровые лица воинов и их заключённых – тяжесть и уныние окружающего мира лишали смертных всякой воли надеяться на лучшее.
Воины Наргилоса, понёсшие потери после битв с захватчиками, возвращались домой – уставшие, больные, обозлённые. Им дали чёткий приказ – привести задержанных воинов из Духарта прямиком в столицу. Допрос, прилюдная князь, бахвальства князя перед толпой – чтобы угодить своему правителю, продолжавшего терять авторитет среди своих подчинённых, двум боевым дивизиям приходилось проделывать долгий и извилистый путь, казавшийся бесконечным.
Разбойники из южного и восточного уделов Наргилоса, судя по донесениям, полученных с застав и фортов, начали переходить в северные и западные земли князя. Не желая натыкаться на толпы озверевших лиходеев, стремясь в короткие сроки закончить свой долгий путь, сильно петляли по освобождённому ими от захватчиков из Духарта западному уделу Наргилоса. Страшась наткнуться на разбойников в деревнях и мелких поселениях, лагерь воинов князя Домура, состоявший из четырёхсот выживших воинов, передвигались по лесам, холмам и полям, не теряя бдительности.
Несколько десятков повозок, в каждой из которых содержалось по четыре пойманных заключённых – всего три сотни раненных, перевязанных, озлобленных воинов из Духарта, мечтавших вырваться и перерубить давних ненавистных врагов из Наргилоса.
Впрочем, с каждым днём еды становилось всё меньше, как и лечебных припарок и надежд на помощь своих товарищей. Боевой дух захватчиков был сломлен, сил у них практически не было, а холода и голод принесли болезни, которые вовсе лишили пленников всяких сил и стремлений спастись.
Несмотря на бедственное положение подчинённых Наргилоса, на угрозы разбойников и захватчиков, на ухудшение погодных условий и утрату большего количества припасов, воинам Домура стоило благодарить судьбу за то, что та не позволяла захватчикам предпринимать попытки побега.
Однако защитникам Наргилоса стоило благодарить не судьбу, а своих же врагов. Командир Ягонрута, командир пехотных войск из Поварина Ракер, их капитаны и подчинённые – князь Равир не прислал подкрепления, их товарищи не отправились на помощь захваченным – их бросили, оставили на произвол судьбы, пока князь Духарта и его ближайшие товарищи отступали в тыл.
У пленников не было ни сил, ни желания сопротивляться. Чего ради, если со всех сторон – враги. Союзники, безразличные к судьбе своих соратников, были далеко. Оружия, брони, еды и снадобий – нет. Даже если бы захватчикам удалось вырваться из телег, со всех сторон окружённых железными прутьями, даже если бы им удалось перебить своих тюремщиков, они всё равно сгинули в недоброжелательных, ныне опасных землях Наргилоса.
Если бы им пришлось выбирать между смертью в лесах и казнью на эшафоте, пленённые предпочли ничего не выбирать – какой смысл, если в конечном итоге их судьба была предопределена.
Ягонрута, каждый день просыпаясь на жёстком деревянном днище телеги, мучаясь от болей по всему телу, интересовалась состоянием её подчинённых. За время пути от болезней и полученных ран расстались с жизнями порядка дюжины воинов. Ещё две дюжины находились в критическом состоянии. Воины Наргилоса, хотя и питали презрение к пленникам, всё же делились с командиром стрелкового отряда положением её войска – испытывая уважение то ли уважение к офицерскому званию, то ли к её беспокойствам, враги не скрывали правды от Ягонруты.
Лишившись большей части отряда, оружия, брони, надежды и зрения в одном из глаз, Ягонрута окончательно сдалась. Она ожидала скорых пыток на допросах, скорой смерти на эшафоте, проклятий толпы и других офицеров Наргилоса за предательство: хотя её гибель будет бесславной, командир понимала – она сделала всё, что было в её силах.
Частенько Ягонрута обращала свой взгляд на главенствующего над каменщиками Нерена, который сидел в соседней от неё повозке. Воины Наргилоса записали его и его подчинённых в предатели из-за помощи захватчикам. Это означало, что каменщиков, как и воинов из Духарта, ожидала казнь.
Несмотря на это, Нерен, кажется, не терял оптимизма. По крайней мере, когда он ловил на себе взгляд Ягонруты, бородатый мужчина обнадёживающе улыбался ей. Будто он пытался поддержать свою пленительницу. К чему бы ему это делать, если именно по вине Ягонруты каменщиков теперь ожидала смерть.
И всё же – он улыбался ей. И спустя много дней его улыбки стали вызывать в командире стрелкового отряда тёплые чувства. Хотя Ягонрута сама не могла объяснить, почему так часто и так надолго заостряла взгляд на Нерене, почему его улыбка облегчала ей душу, всё же командир пообещала себе – если им удастся переговорить перед казнью, стоило потратить время на пускай пустые, но отчего-то приятные беседы с главарём каменщиков. Пусть они прежде, зачастую, были наполнены агрессией со стороны Ягонруты, командира хотела перебросится несколькими фразами с Нереном перед смертью. Возможно, она даже извинится перед ним за свою былую грубость.
Так проходили день за днём – тоска, разочарование, страх, надежда, что товарищам удастся достигнуть их общих целей. Ягонрута перестала считать дни, перестала надеяться, перестала планировать – что бы не ждало её и её отряд впереди, они это заслужили. Следовало давно закончить эту бессмысленную войну, покинуть королевство Вундрат и отправится в далёкие земли. Однако она, как и прочие захваченные, сделали свой выбор, за что теперь им придётся расплачиваться.
Наступил месяц Холодных ветров. Земля с раннего утра покрывалась инеем, из тяжёлой завесы туч перестал выглядывать Варнир, ночи становились холоднее, а дни угрюмо пролетали сквозь морозный ветер и диалоги пленителей из Наргилоса, недовольства которых с каждым днём лишь крепчали.
В один из дней, когда земли смертного мира Данмара заливали ледяные дожди, а воинов сковывали потоки беспощадного ветра, воины Наргилоса решили остановится в ближайшем лесу. Высокие, плотно взросшие хвойные деревья могли хоть как-то укрыть войско от ненастья, позволить перевести дух и спланировать дальнейший маршрут.
Разбив палатки и шатры, расположив телеги с пленниками и припасами полукругом, чтобы те служили дополнительной защитой от ветра, защитники князя Домура принялись готовиться к ужину. Хотя в такую погоду сложно было разжечь костры и что-то приготовить, воины Наргилоса не оставляли попыток сготовить приличное, насколько это позволяли оставшиеся припасы, кушанье.
Командир пехотных войск из Наргилоса, возглавлявший переброску пленников в столицу, отдал чёткое и понятное распоряжение:
- Сторожить пленников, как зеницу ока! – Кричал он, слезая с исхудавшей лошади. – Смотреть в оба! Если что-то покажется подозрительным – немедленно докладывайте.
Воины, без особо энтузиазма, принялись исполнять приказ, не брезгуя переговариваться между собой:
- Как бы на разбойников не наткнуться.
- Откуда они здесь? – Махал рукой собеседник молодого стражника пленников.
- Они теперь везде, - выпучив глаза, отвечал первый стражник, всматриваясь в кроны деревьев.
- Хватит себе голову морочить, - тем же пренебрежительным тоном отвечал второй стражник. – И мне хватит на нервы действовать. Никого здесь нет – это все знают. Успокойся, поешь и через пару часов отправляйся в сон – иначе совсем с ума сойдёшь!
Судя по тем разглагольствованиям, что доносились до ушей пленённых воинов Духарта, подобные разговоры происходили на территории всего лагеря Наргилоса. Более молодые воины, страшась ночных нападок, пытались держать ухо в остро, а их более опытные и умелые товарищи успокаивали юношей. Их жизненный опыт и пережитые битвы говорили об одном – если на них не напали в первые дни пути, то сейчас вовсе не стоило опасаться воинов Духарта или разбойников. Постаревшие защитники Домура прибегали к самому логичному аргументу: если бы на них хотели напасть, то сделали это гораздо раньше.  Теперь же, когда до столицы оставалось чуть больше недели пути, им никто не грозил.
Ужин прошёл в той же обстановке: молодые, недавно получившие звания воины смотрели по сторонам в то время, как умудрённые опытом стражники пленных отдавали всё своё внимание пускай и скромному, но всё же заслуженному ужину.
Караульные, сторожившие телеги с захватчиками, облизывались и принюхивались к запаху рагу. Их нервные дёргания и экспрессивная реакция на вопросы говорили об одном – если пленники не хотели получить тумаков, лучше не обращаться к голодным и озлобленным воинам Наргилоса.
Вскоре, караульных сменили. Когда земли Данмар погрузился в густые сумерки, все защитники князя Домура насытили свои животы. Большая часть из них отправилась ко сну. В лагере оставались лишь дозорные. Даже офицеры решили пренебречь долгом, уделив оставшиеся ночные часы отдыху.
Именно тогда, накормив своих товарищей и истратив большую часть приготовленного, полевые кухари принесли остатки ужина пенникам. Умеренные порции рагу и мелкие, обгрызенные куски хлеба – в нынешних обстоятельствах, захваченные воины Духарта не могли претендовать на что-то большее. Им стоило благодарить Влевластителя за то, что враги смилостивились над захватчиками и позволили им вкушать из общего казана.
Жадно опустошив содержимое деревянной миски, не проверяя хлеб на червивость и плесень, командир Ягонрута, сама не осознавая того, отправилась ко сну. Тяжёлые веки, ослабевшие руки и потерявшие сноровку ноги – лишь она прикоснулась спиной к решёткам телеги, как командира силой потянуло в сонное царство, лишавшего всякой предосторожности и страхов. Ей нужен был отдых, и этот отдых могло обеспечить лишь самозабвенное царство грёз.

***

Юноша, не имевший лица, одетый в простые, не по размеру растянутые одежды, бежал по улице. Его сопровождали такие же, лишённые всего, дети. Они бились на палках, представляя себя воинами. Они игрались с листьями и камнями, представляя себя взрослыми – настоящими семьями, мужьями и жёнами, следящими за домами, покупающими продукты – играя в своих родителей, которых им рано или поздно придётся заменить, хотели они того или нет.
Ягонрута смотрела на них с улыбкой на лице. Когда-то давно она была на их месте – так же играла и представляла себя взрослой. Теперь же, когда она выросла, она с интересом и даже детским любопытством наблюдая за детьми, которые спешат повзрослеть. Как и она с его друзьями, когда-то.
Пламя охватило халупы селян. Вилы, серпы и топоры вздымались в воздух. Крики, стоны, проклятья – насилие, возведённое в абсолют, кровь и жестокость, сопровождавшие взросление – мир погряз в пучинах агонии, разгоняемых ненавистью и желанием счастья.
Ягонрута металась из угла в угол – она должна была потушить огонь, утихомирить людей, чтобы пасти детей. Это был её долг. Это было её предназначением. И именно это не позволяло ей сдвинуться с места: чем быстрее она бежала, тем меньше пробегала; чем громче кричала, тем меньшее число людей её слышало; чем яростнее она сражалось, тем больше людей она убивала.
- Командир. Командир! – Слышался взволнованный голос молодого юноши, доносящийся откуда-то из-за пределов мира. – Очнитесь. Нам нужна Ваша помощь!
Ягонрута, медленно приходя в себя, захлопала глазами. Голоса, крики, стоны становились чётче. Тьма, застелившая ей глаза перед пробуждением, расступилась, открывая здоровому глазу недостоверную картину происходящего.
До носа командира начали доносится струйки дыма. Её здоровый глаз настигли оранжевые отблески оранжевого свечения. Пожар! Но как? Где? Почему? Ягонрута яростно крутила головой, пытаясь понять, что происходит.
Наконец, через несколько мгновений до головы командира стрелкового отряда дошла простая, но весьма пугающая мысль – лагерь воинов Наргилоса был атакован. Но почему? Кем? С какой целью? С каждым новым осознанием в голове Ягонруты появлялось всё больше волнующих вопросов.
- На лагерь напали, - продолжал кричать воин, трясший командира за плечи, в попытках пробудить офицера. – На воинов Наргилоса кто-то напал!
Ягонрута, продолжая хлопать веками, резко поднялась с днища повозки и принялась осматриваться по сторонам. Палатки их тюремщиков горели. Офицеры отдавали приказы. Воины, закованные в стандартные доспехи из кольчуги, наручи и переднюю часть панциря, держа в руках мечи, луки и алебарды, мчались куда-то вглубь леса, держа перед собой факелы. Вне всякого сомнения, происходящее могло объясняться предположением подчинённого – на лагерь Наргилоса кто-то напал.
Оставалось выяснить, кем были нападавшие: соратниками из Наргилоса, союзниками из других княжеств, разбойниками или же случайными проходимцами, желавшими поживится богатой добычей. Кем бы не были нападавшими, следовало выяснить – помогут ли они пленённым воинам Духарта или же попытаются убить и их.
Ответ на вопрос командира пришёл в кротчайшие сроки: неизвестный, обёрнутый в чёрные, оборванный, покрытый грязью и кровью плащ, подбежал к телеге, оглядываясь по сторонам, заговорив с пленниками приглушённым тоном:
- Бегите на юг. Там вам помогут. Не задерживайтесь!
Одно резкое, быстрое движение. Рукоять меча с невероятной силой, сверкнув в огне пылающих палаток, скользнуло во тьме, нанеся по закрытому замку сильный удар. Повторное действие, а затем – удар по изогнутой железной дужке. Замок со скрежетом развалился, позволяя пленникам покинуть огороженную прутьями телегу.
Замок, издав характерный металлический звон, открылся. Ягонрута, находившаяся возле небольшой дверцы, служившей преградой между возом и свободой, инстинктивно, схватившись за прутья, резким движением толкнула дверцу, будто бы не осознавая этого, открывая своим соратникам путь на волю.
Неизвестный в плаще, в страхе оборачиваясь по сторонам в полупустом лагере, заговорил встревоженным голосом:
- Идите на юг. Вас встретят и отведут в лагерь. Торопитесь!
После этого неизвестный метнулся к соседней клетке, проводя с закрытым замком те же манипуляции.
Командир, перед глазами которой всё будто бы замерло на несколько мгновений, принялась осматриваться по сторонам. Помимо огня и мечущихся воинов Наргилоса, Ягонрута заприметила других неизвестных, обёрнутых в тряпьё, освобождавших её подчинённых из телег.
Соратники из Духарта? Или Поварина? Или же Умрат начал атаку? Кем бы не были нападавшими на лагерь, кажется, они трудились на благо пленённых подчинённых князя Равира.
И всё же – можно ли было им доверять? Если нападавшими были разбойники, они могли взять воинов в плен, чтобы требовать выкуп. Или же всё это было продолжением безумного сна Ягонруты? Внезапность происходящего сбивало командира с ног, не позволяя принять верного решения.
- Командир, что нам делать? – Вскричал нервный подчинённый Ягонруты, который минутами ранее будил её. – Куда нам бежать?!
- Бежим на юг! – Уверенно отвечала командир, до сих пор пребывая в смятении и, сама не зная почему, доверившаяся неизвестным освободителям. – На юг. Остерегайтесь воинов Наргилоса! – Прокричала она, направив все оставшиеся силы в ноги, которые направили воительницу к югу от лагеря их тюремщиков.