Маленькие и большие негодяи

     - Гос-по-ди…! Гос-по-ди…! – взывал к Всевышнему неверующий старик Тимофей Терентьевич. Что произошло-то!? Здоровье вроде по возрасту. Не голодает. Лишние деньги водятся вопреки утверждениям, будто таких не бывает.

     По совету набожного соседа в церковь наведывался. Там его батюшка вразумлял, что для налаженной жизни человеку нужны не только материальные блага, но и духовные ценности, знания, культура, нравственные ориентиры. 

     - Так ведь у меня и с духовными ценностями, кажется, всё в порядке! И со знаниями и нравственностью тоже! За что же тогда наказания-то господни!? – недоумевал он.

     - Чего он взъелся-то на меня, если они и вправду его рук дело?!

     Говоря, «взъелся», Тимофей Терентьевич имел в виду пару происшествий, одно за другим нарушивших его привычный жизненный уклад, имевших вполне конкретное происхождение и нанёсших ему физический урон и моральный ущерб. В этом-то и заключалась причина его внутренней неустроенности, внутреннего дискомфорта и глубокой подавленности, заставившая безбожника взывать всуе к богу.

     Оба случая были связаны с дубком, который Тимофей Терентьевич высадил с десяток лет назад на полянке между своим жилищем и тротуаром. Как-то именно на него покусились два малолетних толстяка. Спешившись со своих самокатов, они взялись метать ножи, избрав именно его в качестве мишени. Дубок, - который он усердно взращивал, спасал от испражнений соседских собак, от косцов! Причём малолетки безобразничали на его глазах – он как раз возвращался с рынка. Потом, откуда у малолеток ножи, похожие на достаточно серьёзное холодное оружие!? Не вмешаться, чтобы прекратить это непотребство, Тимофей Терентьевич не смог.

     Сделав им замечание, он тут же превратился для изнывавших от безделья несовершеннолетних негодяев, - а они именно таковыми и оказались – в прекрасную мишень для буллинга, проще – издевательств на школьный лад.

     Совсем беззащитный, ссохшийся старик на девятом десятке лет, с совершенно лысой, необычно маленькой головой и с необычайно огромным крючковатым носом показался им очень интересной целью. Хохоча и отпуская нелицеприятные реплики в его адрес, они кружили на самокатах вокруг Тимофея Терентьевича, пытавшегося ухватить кого-нибудь из них за одежду.

     Пороха в пороховницах у него не осталось. Закружилась голова – упал. С трудом поднявшись, попытался дать кому-нибудь из них подзатыльник. А тут откуда ни возьмись - папаша одного из парней, и Тимофею Терентьевичу достался удар под ложечку. Два недоросля улыбались. Старик снова упал и троица моментально исчезла.   

     Позже в голову Тимофею Терентьевичу приходили разные высоколобые мысли, совсем не лестные для нынешних функционеров от школы. – Это они, - не сомневался он, - награждают вседозволенностью школяров. Совсем не лишне взяться за перевоспитание именно аппаратчиков. Может тогда до недорослей стало лучше бы доходить, что такое хорошо, а что такое плохо.

     А вскоре дубок стал для Тимофея Терентьевича причиной следующей неприятности. Местный градоначальник взялся за замену бордюрного камня как раз по улице его проживания. Непреходящая традиция данного чиновника застилать город плиткой и укладывать поребрик. Она стала для местных граждан притчей во языцех. - Люди по копейке собирают деньги для воюющих солдат, а этот, если фигурально, миллионы закапывает в землю, - возмущались горожане.

     На самом деле миллионы попадали во вполне себе конкретные руки. Слышал Тимофей Терентьевич, будто их можно найти в сейфе хозяйки заводика по производству такого камня и тротуарной плитки и одновременно фаворитки городского головы. У очередной талантливой коммерсантки. Он ещё не забыл, что до неё была похожая выдающаяся бизнесвумен в лице законной супруги тоже хозяина города. В подобных хватких женщинах Тимофей Терентьевич всегда угадывал мужское начало. Оказываясь с браздами власти в руках, такие особы начинают бороться - порой даже неосознанно - с гендерным стереотипом женской слабости, позиционируя себя жёстче мужчин.

     В общем паллетами с камнем завалили всю улицу. Почитай целых два километра. Повсюду копошились заграничные работники. Командовали ими их же земляки, а не местные, как раньше. Закладывало уши от гула мощных двигателей тракторов. Вот один-то из них – тоже с выходцем из чужестранного аула за рычагами - и снёс под корень дубок Тимофея Трофимовича.

     Что было позднее, когда Тимофей Терентьевич не обнаружил своего дубка, как говорится, ни пером описать ни в сказке сказать. Он кидался на чернявого начальника с кулаками, кричал, оскорблял его, грозил всеми мыслимыми и немыслимыми карами. А тот демонстрировал, насколько это было возможно, свою невозмутимость. Казалось даже, что внутренне посмеивается над возбуждённым стариком.

     Спустя какое-то время после похода в церковь, Тимофей Терентьевич стал при встречах с соседями с негодованием повторять одну и ту же фразу: - Мой дуб пал жертвой миграционной политики. Его не оставляло нервное возбуждение. Это было для него смертным приговором. Древние китайские мудрецы явно не ошиблись, утверждая, что «долго существовать может только то, что безмятежно».

     Тимофея Терентьевича не стало через месяц.

17 июля 2026 года