Шашечная партия длиною в смену

Моему сыну Якову тридцать шесть лет. Он живёт в Иерусалиме с женой и тремя детьми: старшей дочкой и двумя сыновьями — старшим Акивой и младшим Цви. Днём мой сын работает ночным сторожем в Иерусалимском университете.

А ведь ещё несколько лет назад он был успешным архитектором программного обеспечения. Но потом здоровье подвело его так сильно и внезапно, что врачи вынесли безжалостный вердикт: уволиться немедленно, сменить нервную интеллектуальную работу на спокойную физическую, иначе следующий приступ станет последним. И блестящий программист, выпускник этого же вуза, надел форму охраны. Теперь он обходит по ночам гулкие коридоры аудиторий, где когда-то доказывал теоремы.

А эта история началась, когда он был маленьким упрямым мальчишкой из Витебска конца девяностых. Для школьных учителей он был сущим наказанием — они жаловались, что Яша спорит с алгоритмами проверки домашних заданий так же яростно, как и с живыми людьми. В его выпускном альбоме друзья написали, что он доводил педагогов до белого каления. Но голова у него всегда работала гениально — победы на олимпиадах по математике давались ему слишком легко.

Когда в первом классе тренер выгнал Якова из шахмат за ссору с соперником, сын был раздавлен. Шахматы были его первой любовью. Другой секции в городе не нашлось, и тогда я пошёл ва-банк:
— Выиграешь у меня в шашки пять партий подряд — отведу к своему другу, мастеру спорта Геннадию Борисову.

Я играл изо всех сил, штудируя по ночам старые учебники, но чувствовал, как стремительно растёт его мастерство. Это была чистая геометрия борьбы. Пятую партию я проиграл без шансов. Так началась его карьера. Гена Борисов оказался удивительным человеком: мастер спорта, поэт, окончивший Литинститут. Именно там, среди стихов, мой «трудный» сын впервые научился смирять свой нрав ради стратегии. Через несколько лет перворазрядник Яков стал лучшим в кружке.

Его мечтой был Израиль. Мама выставила жёсткий ультиматум: только после школы. Когда ему предложили пройти селекцию для учёбы в Иерусалиме, она лишь скрестила руки на груди: «Сдавай тесты, всё равно не пущу». Помню те поездки из Витебска в Минск. Ранние автобусы, длинные очереди у посольства, гул голосов, томительное ожидание под камерами наблюдения.

Очередь казалась бесконечной. Когда меня одного вызвали к послу для рутинной проверки документов, разговор шёл сухо и официально, пока дипломат не спросил об увлечениях сына. Услышав про математику и русские шашки, посол Игаль Койфман изменился в лице. Он попросил секретаршу принести походную доску.

— Я занимался только стоклеточными, — сказал посол двенадцатилетнему Яше. — Но давай попробуем.

Я сидел рядом, наблюдая за их поединком. Фигур становилось всё меньше. Позиция оставалась абсолютно равной. Посол атаковал тонко, используя свои профессиональные навыки концентрации, но каждый раз натыкался на глухую защиту моего мальчишки. Когда на доске остались считанные бойцы, дипломат признал равенство сил и предложил ничью. И тут прозвучало признание, от которого у меня перехватило дыхание: четырёхкратный чемпион мира среди юниоров. Он пожал руку моему сыну и дал адрес израильского гроссмейстера — аванс на будущее, которое казалось нам невозможным.

Тогда мать оказалась твёрже гранита. Она сдержала слово и не отпустила его сразу после школы. Чтобы вырваться, Яков уехал в Санкт-Петербургский университет изучать прикладную математику. Проучившись два года, он женился и буквально сбежал в Израиль вместе с молодой женой. Там он отдал долг стране, отслужив в Армии обороны Израиля.

После демобилизации он поступил в Иерусалимский университет. Окончил бакалавриат, нашёл престижную работу, построил семью. Казалось, партия выиграна. У старшего сына Акивы абсолютный музыкальный слух и титул чемпиона Израиля по дзюдо; младший, Цви, тянется за братом. Жизнь удалась.

Но судьба иногда требует размена ферзя на пешку ради спасения короля. Болезнь заставила его уйти из IT. Врачи сказали: или увольняйся, или гробишь себя окончательно. И он ушёл. Без скандалов, без жалоб на несправедливость судьбы. Просто сменил пропуск в серверную на связку ключей от главного входа.

Сейчас, глядя на видеозвонки из его дома, я вижу ту же самую картину, что и двадцать лет назад в посольстве Минска: мой сын снова решает сложнейшую задачу. Только теперь доска стала больше, а фигуры тяжелее. Мы искали путь на другую сторону доски через справки о несудимости и банковские выписки, а оказалось, что мост уже был построен — ровно из тридцати двух чёрных и белых клеток. Тот матч закончился вничью, но главную партию за свою судьбу Яша выиграл всухую. Ведь истинное величие не в том, чтобы высоко взлететь, а в том, чтобы сохранить достоинство, когда приходится спуститься на землю.