любовник вдохновение

Погасли последние фонари ночного города. Спящий город заглядывает в единственное светящее окно сияющей луной и звёздами, разбросанными, как веснушки по тёмному небу. Девушка сидела на полу в большой белой футболке с чёрным карандашом, зажатым в зубах. Перебирая выкройки одну за одной и эскизы, пытаясь возбудить в себе вдохновение на создание новой коллекции. На этот раз ей хотелось чего-то необычного. Она искала другой шов или линию изломанную. Вплести в изделия игру, эксперимент и разрушение привычных канонов, как сторона маньеризма в искусстве. Работая над коллекцией, которой ещё не было ни в голове, ни на бумаге, пропускала наслаждение летних дней. Манекены были единственными, с кем она общалась. Мысли молча продолжали кружить бесячим танцем в её голове, не давая идей.


Летние дни и ночи проходили без вдохновения для Анетт, пока однажды она вдруг перестала его ждать, надеяться на встречу. Швейный угол медленно покрывался одинокой творческой пылью.
Навстречу непродуктивному лету шла осень. Пока осень плела ковёр из листьев, работая каждый день, Анетт смотрела фильмы про моду, посещала художественную галерею, читала про цвет, обожала поэзию. Так она искала новую линию, иной шов, но упорно продолжала не притрагиваться к черновикам новых эскизов. Ей хотелось в искусстве пошива создать, как в искусстве вообще, Тициановский женский образ соблазнительной чувственной красоты.



— Знаешь, сестра, довольно часто я ощущаю себя никчёмно, мне кажется, что я творю никому не нужные вещи, создаю абсурд, — скомкав лист эскиза, швырнула его в сторону.
— Но ведь пока ты это чувствуешь, ты ещё можешь творить, не так ли? Творец внутри тебя продолжает жить. Позволь тишине сейчас быть громче мыслей и идей.
— Моя любовь с вдохновением закончилась. Он ушёл от меня, — подошла к швейному уголку, резко смахнув со стола кусочки тканей и рисунки.
— Вдохновение, как любовь, его не нужно ждать.



Вдохновение — мой любовник. Он врывается без разрешения. Уходит, когда захочет. Нас ничего не связывает. С ним невозможно построить крепкие отношения. Ласкает присутствием и наказывает отсутствием. Когда ты больше всего хочешь чувствовать его рядом — его не бывает. Но, когда он здесь, с тобой, зашёл без стука, — возвышает, окрыляет, обнимает идеями. Ты готова простить ему долгие часы одиночества, —
проговорила медленно Анетт, рассуждая сама с собой, лёжа на полу среди хаоса ниток и бумаг. Затем девушка уснула, обнимая ощущения творческого одиночества.



Ночь в самом разгаре. Тишина и темнота окутали комнату. Наглый ветер ворвался в открытое окно, но тихо и осторожно целовал спящее лицо девушки, нежно перебирая волосы.
Анетт проснулась, почувствовав себя разбитой в объятиях прохлады. Девушка потёрла глаза, включила свет. Взгляд скользил по беспорядку, тканям, по швейной машинке — и остановился на одном пустом листе. Единственным чистым среди изрисованных. Девушка села за работу нового комплекта, — недописанное стихотворение. Анетт представила, как работает с каждым изделием комплекта, как с новым циклом стихов, что в последующим ляжет на страницы сборника.

Перебирая ткани, Анетт выбрала чёрное кружево. Взяла чёрные нитки, схватив и красные. Реснички кружева нежно обжигали её кожу при касании, пробуждая на необычное. Положив чистый лист перед собой, увидела, как создала специальный шов внутри красной нитью, как символ красного в тени, — свою историю дикой страсти. Идеи хлынули. Как будто ждали, пока она перестанет их искать.


Анетт взяла карандаш. Линии ложились на бумагу, как железная дорога. Они вели её, встретив новый поезд, у которого пока не было названия.