Глава 29

     Уж не понятно, из каких соображений, но Айвен опять обидел Изу. Он приготовил ей подарок. Как-то при встрече преподнес статуэтку из фарфора.

     Но прежде, чем ее вручить, учинил женщине экзамен тоном ментора:

     -- Так, ну-ка, определи, к какой эпохе относится этот фарфор?

     Иза взяла в руки фигурку и безошибочно рассказала ее происхождение и время изготовления.
 
     Айвен удовлетворенно хмыкнул:
 
     -- Хм, действительно, это так и есть. Да, судя по всему, ты действительно что-то понимаешь в этом!

     Иза поблагодарила за подарок и ответила, что там, где она училась, у нее были хорошие преподаватели. И курс по антиквариату и истории искусства входил в программу обучения. Но ей стало обидно, что он, во-первых, сомневался в ее компетентности, а во-вторых, хотел, чтоб пробелы в ней она проявила у него на глазах. Как будто заранее рассчитывая на свое превосходство в этой области. Так она и не собиралась как-то это опровергать. И, если бы он в каких-то вопросах разбирался лучше, она бы это приветствовала. А вот его уязвила ее осведомленность!

     Когда она оставалась наедине со своими мыслями, часто стали всплывать какие-то нестыковки и неприятные моменты в поведении Айвена. Иза долго себя уговаривала, что это все чушь, обращать внимание не стоит. Но вопросы не исчезали, а множились.
 
      Вот, к примеру, один из них. Человек никуда ее не приглашает, стараясь как можно больше времени проводить в спальне. Но находит время повстречаться с друзьями, дочерью, заглянуть в магазины, что-то интересное купить, не посвящая ее в свои планы. И при этом он отлично знает, что Изе становится скучно. И что ее развлекло бы, вместе с ним походить по вернисажу или заглянуть в лавку антиквариата. Но он намеренно игнорирует ее намеки. Как будто элементарно боится потратить на нее деньги. Но, значит, он ее совсем не знает. И к этому выводу она приходит через столько лет после их знакомства. Странное поведение!

     И отчего-то ушли совместные перспективы куда-то на третий план. Айвен категорически отказывался куда-либо переезжать или заново строить карьеру адвоката. Дальше, больше. Он вообще заявил, что для жизни нужно очень мало. Одеваться стал в магазинах секонд-хенд, из продуктов старался выбирать самые дешевые. А о зеленом хэтчбеке, Ровер 25, на котором ездила Иза, высказался, что это абсолютно неоправданные расходы. Расточительность им не приветствуется. И отпуск можно проводить, никуда не выезжая.

     Эти рассуждения Айрис очень насторожили. Похоже, что Айвен постепенно превращался в домоседа и сквалыгу. А это никак не могло устраивать Изу. Ведь она свою жизнь старалась организовать так, чтоб была возможность и мир посмотреть, и творчески развиваться, и в профессии расти. Да и дочерям они должны были в этой жизни что-то показать, что-то обеспечить для их личностного роста и стремления жить полнокровно, а не небо коптить. В общем, эта философия Айвена шла совсем в разрез с представлениями о жизни у Айрис.

     Возможно, что-то он такое про нее понял, что телефонные разговоры после ее отъезда домой стали укорачиваться с каждым разом. Работа отнимала у Айрис много времени и сил. И иногда случалось так, что Айвен звонил не вовремя. Она не могла свободно говорить. Потом бывало, закрутится с насущными делами и забудет перезвонить. А он ждал, звонил снова, и в его голосе сквозила обида на ее забывчивость. Так и росло недовольство друг другом.

     -- Изи, выходи за меня замуж! – огорошил он ее однажды. – Муж тебя уже отпустил. Я это точно знаю. Он не может не догадываться обо мне, о наших отношениях. Переезжай ко мне, поженимся.
 
     Как-то это совсем буднично прозвучало, как будто просто ему наскучило жить в режиме приехала-уехала с Айрис. Ни колечка, ни букетика, ни шампанского.
 
     Ей вспомнился еще один разговор, который произошел после посещения собора. Они однажды гуляли и не заметили, как дошли к старинному зданию. Иза и Айвен оба не были атеистами, однако в церковь Айрис ходила чаще, чем мужчина. А тут он ее потянул внутрь. Месса была в самом разгаре. Готическое средневековое сооружение встретило их многоголосым эхом службы, которая как раз проходила в эти минуты. Осмотревшись, пара выбрала скамью, совершенно удаленную от остальных, на которых сидели прихожане. Иза с благоговением рассматривала изображения святых на стенах, старинные изваяния Иисуса и Девы Марии. Голос священника поднимался под купол.

     Айвен сильно сжал руку Айрис и сказал ей шепотом на ухо, чтоб не тревожить прихожан:

     -- Иза, мы обвенчаемся вот в таком же старинном соборе, в такой же обстановке спокойствия и умиротворенности. Тебе нравится?
 
     Иза кивнула, относясь к его словам, как к мечте, а не как к плану действий, которые будут осуществляться в ближайшее время. Затем она прикрыла глаза, отгораживаясь зрительно от окружающего мира. И в своих немых молитвах попросила Деву Марию, непорочную и милосердную, о заступничестве такой великой грешницы, как сама Айрис, о прощении ей всех ее прегрешений, вольных или невольных.
 
     У выхода влюбленные купили свечи, которые поставили туда, куда каждый из них счел нужным. Строгие лики святых напутствовали Айрис и ее спутника, старались в своем безмолвии открыть им сокровенные тайны будущего. Им бы прислушаться к совету высших сил. Может, тогда каждый из них меньше совершил бы ошибок в своей жизни.
 
     Вынырнула снова из своих размышлений и воспоминаний того дня, услышав, как ее зовет Айвен. Женщина на его предложение ответила, что для осуществления этих планов, необходимо многое поменять. Он должен найти работу с достойным заработком, следует решить вопрос с жильем. Ведь они не смогут свалиться оба на голову ни его отцу, ни ее матери с сестрой. Изе тоже нужно будет работу там оставить и искать на новом месте. И найти она ее сможет не сразу. А на что жить? Но, пока ее Анна не получит университетское образование, она точно никуда уехать не сможет. Вопросы оплаты ее занятий, поездки на работу, содержание машины, от которой она ни за что не откажется, аренда квартиры… Все это требует немалых денег. А кто все будет обеспечивать? Да они даже на море под пальмы не могут вместе собраться поехать. Айвен ответить на этот вопрос не смог. Так и осталось висеть в воздухе его нелепое предложение.
               
     Нужно впускать свет в самые темные закоулки души. Солнца, хотелось солнца! Айрис любила его в самых разных ипостасях и состояниях. Ей нравилось видеть его пунктирное свечение сквозь промежутки между деревьями, когда она ехала днем на машине. Ее восхищал его коралловый свет в часы заката. Она задумчиво следила за тем, как от солнца отгрызают половину темные тучи перед дождем или, как светило укладывается отдохнуть, скрывшись от людских глаз за завесой почти прозрачного тумана. Ее радовали редкие утренние минуты, когда можно было застать первые лучи над еще скрытым за горизонтом диском солнца. Блики от его сияния на воде неизменно поднимали ей настроение.

     А порой звезда по имени Солнце так уставала от своей работы светить всегда, светить везде, что могла неделями не появляться, забаррикадировавшись сплошной стеной беспросветности. Айрис очень любила понежиться на солнышке, выставив свое кресло на открытый участок дворика. И сейчас, в преддверии весны, с нетерпением ждала такой возможности.