Пара слов о кепке

ПАРА СЛОВ О КЕПКЕ.
 Миниатюрный рассказ – воспоминания.

   Кепка, кепарик, кепочка, кепчонка, кепи, - голубая мечта моего далекого, далекого детства, начала пятидесятых годов прошлого  двадцатого века, проходившего в коммунальной квартире, севкабельского дома номер 29 на замечательной,  в ивах и акациях, мощёной булыжниками Дибуновской улице на окраине города Ленинграда в Новой деревне.
   Произносишь каждое слово из только что написанного и ощущаешь сладко-горький вкус воспоминания, а в голове всплывают слова песни: «  Ах, как хочется вернуться, ах, как хочется ворваться в городок на нашу улицу в три дома…».
   Папа мой, большой заводской начальник ходил на работу, а мама ходила по магазинам, таскала меня с собой к своей портнихе, пыталась научить меня немецкому языку, и водила по поликлиникам. Я часто болел и, потому мама называлась домохозяйкой. А ещё она меня наряжала. Про примерки можно отдельное эссе написать. Но в итоге оных, на меня надевались матроски разных фасонов, какие-то курточки и две главные беды моего детства. Первая - это штаны с застёжками под коленкой и напуском на ногу. Вид был, буд-то штанину посередине обрезали и края подогнули.  А к этим, с позволения сказать, штанам, полагались гольфики или, колготок тогда не было , чулочки. Всем понятно, какие, как теперь называют, отзывы я слышал от дворовых пацанов, детей, в основном папиных подчинённых.  Двор-то, при заводском  доме. Донимали меня сильно. Особенно старался Юрка Норкин. Его мать все тогда почему-то называли спекулянткой. Юрка был старше меня, физически крепче и «прикид» всегда соответствовал моему представлению о мужской одежде. Дня не проходило, чтобы он не зацепил меня. Особенно его радовали мои бриджи и чулки под ними. Пришлось доказывать, что он не прав. Сцепились мы посередине двора, прямо как по Лермонтову: «… упали разом и во мгле бой продолжался на земле». Катались по двору, молотя друг друга, чем попало. В результате, после того, как нас разняли отдыхающие на скамейке бабки, после того, как нас обоих пришлось отправлять в травму, так как у него по лбу текла кровь и у меня рассечена была бровь, после того как наши матери на пол года перестали общаться, он утихомирился.  Но от своей первой одежовой напасти мне удалось избавиться только после зачисления в первый класс и покупки первой школьной формы, состоящей из роскошных настоящих мужицких брюк  и гимнастерки.
   А вторая моя беда береты. Нашлёпки самых разных фасонов и материалов, вплоть до изделий из соломки с помпоном. Правда, бороться  со второй бедой с головным убором оказалось проще. Удавалось мне иногда при прогулках с родителями натянуть на голову вместо ненавистного берета нормальную демократичную кепку, символ моего детского свободомыслия. Этот символ я ношу до сих пор, как правило, затаскивая его до такого состояния, что не только дождь, но и град со снегом не дают сырости добраться до головы.  Привязываюсь я к этому головному  убору всей душой. Может потому, что он в воспоминаниях неотрывно связан с мамой, с близкими мне людьми.
   Как теперь у многих у меня есть машина.  Кстати о машинах, написал эти слова, и мысль прервал телефонный звонок. А там очередная реклама от жуликов:  «Вам доступно ОСАГО со скидкой пять тысяч рублей…»  … … … ! Так вот, каждый раз, когда я на машине из центра города добираюсь домой на Петроградскую сторону, то еду вдоль Летнего сада и, минуя институт культуры, взбираюсь на Кировский мост. И каждый раз вспоминаю…
   Пятидесятые годы. Молодая красивая, даже очень красивая женщина  с белобрысым пацанёнком, выгуливающим свою долгожданную обновку - кепку, у самой воды Лебяжей канавки совсем близко от Невы. В те годы набережная канавки еще позволяла спуститься к  воде. Пацан, по своей привычке, кидает камешки в воду, а мама любуется своим произведением и признанным  всем миром пейзажем: дворец, решетка Летнего сада, Верхний Лебяжий мост, - Чудо! И вдруг порыв ветра с Невы, и обновка, вожделенная кепка слетает с головы мальчишки прямо  в воду. Вот, вот случится трагедия. Либо кепочка потонет, либо её унесёт в неведомую даль… Но тут, оказывается, присутствуют ещё участники события. Если мама любовалась сыном и пейзажами, то в то же время двое мужчин, настоящих рыцарей, открыв рот от такой ослепительной красоты, любовались самой мамой ребенка.  Трагедии не случилось. Рыцари забрались в воду и спасли головной убор сына прекрасной дамы.
   А теперь представьте сцену. 1970 год. Ленинградский аэропорт. Еще нет аэровокзала «Пять стаканов» архитектора  Жука. Около маленького здания сваленные в кучу рюкзаки. Рядом толпятся молодые люди, в основном мужеского полу и человек восемь девушек. Это Студенческий Строительный Отряд ЛИАП-70 отправляется на Дальний Восток в посёлок Кировский, как оказывается родину одной из студенток.  А вот и она. Её провожает младшая сестра, тоже студентка, но не ЛИАПа, а ЛХФИ. Сестра постреливает черными очами на молодых людей. А их так много по сравнению с составом студентов на лекциях по фармацевтике.  Вдруг в глаза бросается какая-то летняя цветастая кепочка, а под ней симпатичный блондин. Он расположился на одном из рюкзаков. Рядом его мама. Блондин  ни на каких девушек в данный момент  не обращает внимания, ему не до них, потому что дома остается больной отец, а расставание предстоит на всё лето. Так этот грустный молодой человек в кепочке ей и запомнился.
   Думаю понятно, что речь, как о грустном  симпатичном молодом человеке идет об авторе, то есть обо мне.
   Как обычно, свою кепку я носил, практически не снимая, и в поле на работу, и вечером на танцы, и в редкие выходные на пляж реки Уссури. Разве что не спал в ней, пластиковый козырёк мешал.  И заносил настолько, что она была в качестве арматуры торжественно забетонирована в наш последний быстроток,-  мелиоративное сооружение в полях Дальнего Востока.
   Через год после ССО ЛИАП-70 летом, в студенческом общежитии я вместе с друзьями зашел в комнату сокурсницы договориться о предстоящем пешем походе. Зашел и уткнулся во взгляд огромных черных глаз незнакомой девушки, оказавшейся сестрой сокурсницы. По взгляду я понял, что откуда-то меня помнят, по улыбке, что ждут, по остальному облику, что это моя будущая жена. Таким образом, можно сказать, как бы, на самом деле, кепочка, послужившая скрепой для сооружения не дающего тропическим ливня размыть поля колхоза, свела, послужила скрепой и для новой семьи.
   Осенью мы поженились, и вот, уже 55 лет периодически супруга проводит, иногда успешно, мероприятия по обновлению моего головного убора. А старые кепки, близкий мне талисман, наши скрепы, я не выкидываю!


19. 07. 2026 год.