Глава 31

     Что-то разладилось между Джулией и Айрис. Сестры все меньше посвящали друг друга в подробности своей жизни. Причем это касалось не только сердечных дел. К тому времени Айрис уже окончательно погрузилась в тонкости профессии дизайнера интерьеров. И вслед за ней Джулия тоже решила пойти работать в архитектурное бюро.

     Работа Изы была направлена чаще на поиски клиентуры внутри страны. Хоть иногда на нее и коллег выходили заказчики из других стран. У Джулии, вернее ее руководства, были приоритет в работе с иностранными клиентами. И поиск таких заказов  дизайн проектов были возложены на младшую сестру.

     Однажды Айрис проявила заинтересованность поиска таких заказчиков в телефонном разговоре с Джулией:

     -- Систер, а как ты чаще всего находишь клиентов зарубежом? Они только через ваш сайт на вас выходят?

     Сестра уклонилась от прямого ответа:

     -- Да, по-разному бывает,-- не стала подробней уточнять.

     Иза попробовала тему продолжить:

     -- Может, легче было бы работать с отечественными заказчиками?

     -- Да нет, с иностранцами проще. Они не такие въедливые и жадные. С соотечественниками замучились. То им не так, это не устраивает!

     -- Ну, а как вы доносите техническую информацию клиенту? Это ж необходимо в доступной форме на его родном языке отразить в проекте. У вас специальный штат переводчиков есть? Ведь не все знают английский. А страны разнообразные.

     -- Я сама перевожу весь проект.

     В ответ на это Айрис усомнилась в правдивости слов сестры:
     -- Слушай, но это же сложно! Всякие технические термины знать на иностранных языках. Или даже не знать, а искать в программах-переводчиках. Нужно быть уверенным, что перевод верный, ничего не перепутать потом при реализации проекта на объекте.

     Видимо, Джулию обидели ноты недоверия или сомнения в ее профессионализме и опыте, который был скромнее, чем у старшей сестры на порядок. Да и увиливать от неудобных вопросов устала.

     Ее ответ в свою очередь тоже больно резанул по самолюбию Айрис:

     -- Ой, ну, перестань! Это вообще не моя забота, а самого клиента. Он на руки проект получит, а там пусть сам заморачивается с переводом на тот язык, который ему нужен. И вообще, Изи, с чего это я тебе все тонкости и секреты должна раскрывать. Вы свои способы привлечения клиентов используете, а мы – свои. А то ишь, какая, хитренькая! Все тебе расскажи!

     Конечно, такой подход удивил старшую сестру. Да и не глупей Джулии она и ее коллеги были. Вопрос заключался лишь в том, как осваивать иностранный рынок, выстраивая оптимально удобно  для себя и заказчика работу. И потом, Иза давно уехала за пределы страны. И уж сестре точно никак не составляет конкуренцию. Почему бы и не рассказать что-то о работе, что могло бы родному человеку помочь. Это было странно в поведении сестры, обидно. И способствовало отдалению.

      Отношения между Тринити и дочерями тоже всегда были непростыми. А после ухода из жизни Витнея осложнились еще больше. Мать считала своим долгом поучать совершенно взрослых Изу и Джули. А порой и откровенно вмешиваться в их личную жизнь. Возможно, она полагала, что таким образом заботится о своих девочках. Но сестрам это категорически не нравилось. Они бунтовали. И это приводило к нешуточным ссорам с матерью.

     Конечно, Айрис, как могла, охраняла свои тайны. Но многое из их отношений с Айвеном было просто очевидным. Только слепой мог не замечать, что их связывает взаимное чувство. И, как правило, вот таким слепцом в семье и бывает один из супругов. Кто-то искренне верит и не замечает измен. А кто-то предпочитает делать вид, что ничего не происходит. Но в обоих случаях это выбор того человека, которому изменяют.

     То, что Тринити позволила себе, пусть и с благими намерениями, недопустимо. Она втайне от Изы позвонила Роланду. И стала тому открывать глаза на происходящее с его женой. К чести Роланда, тот оборвал откровения тещи и ответил, что они в своих отношениях разберутся сами.
 
     Естественно, в его семье разразился скандал. Айрис и сама понимала, что однажды ей придется делать выбор. Вариантов было немного. Нужно было либо уйти от мужа и быть честной по отношению к нему. Либо признать, что ее связь с Айвеном была страшной ошибкой, и забыть любовника на веки вечные.

     Как-то после довольно длительного перерыва Айрис все же матери позвонила. Хоть и вполне корректно, но высказалась о недопустимости ее вмешательства в личные проблемы дочери:

     -- Мам, привет! Скажи мне, ты правда звонила Роланду и рассказывала про мои отношения с Айвеном?

     -- А ты что хотела, чтоб я, молча, наблюдала за тем, как ты семью разрушаешь? – мать заняла воинственную позицию.

     -- Мама, это моя семья! И мое дело, что мне строить, а что разрушать! Ты не имеешь на это право!

     -- Как это не имею право? Ты моя дочь! Я хочу, чтоб ты жила с мужем, а не приезжала к кому-то другому.

     -- Да, я твоя дочь. Но позвонила ты не мне, а моему мужу. Считаешь это правильным? Я взрослая женщина и сама разберусь, кого мне любить, и с кем жить. И, если ты так ставишь вопрос, то приезжать и жить в твоем доме я не буду.

     Мать поняла, что палку перегнула. И пошла на попятный:

     -- Ну, Изи, что ты такое говоришь! Ты можешь приезжать когда угодно. Это и твой дом тоже. Ну, прости меня, дочка! Я думала, что помогу вам наладить отношения. Хотела, чтоб Роланд тебе больше внимания уделял, а не только о работе думал. Извини меня, дорогая! Пожалуйста!

     Айрис помолчала, выдохнула и смягчилась:

     -- Ладно, мам, проехали!

     -- Ты не сердишься больше?

     -- Нет, не сержусь! Только впредь позволь мне самой разбираться в своих отношениях с людьми. Ладно? Пока! Я тебя люблю! Целую!

     Еще успев услышать сокрушающийся голос матери и ее вздох, Иза положила трубку.

     Казалось, конфликты были исчерпаны. Но ни о каких доверительных отношениях между Изой и матерью речи быть уже не могло. Она перестала делиться с ней и своими горестными моментами, и радостными. Отношения стали просто ровными без эмоциональных всплесков.
 
     Но на отношения с Роландом этот случай наложил свой негативный отпечаток. На сердце у женщины было неспокойно и тяжело. И хоть супруг не стал углубляться в какие-то выяснения подробностей, все же Айрис частенько замечала на себе его настороженный взгляд. И колкости в ее адрес из его уст звучали все чаще. А иногда даже обидные эпитеты.

     Из рук все валилось. Сон стал тревожным. Иза уставала от недосыпов, иногда ворочаясь всю ночь. Чувства обиды, вины  и желание оправдаться смешивались в жгучий коктейль. Он прожигал дыры в ее голове и сердце. Ее дочь тоже в последнее время демонстрировала своенравие, абсолютное безразличие к претензиям по поводу ее поведения и отстраненность от советов родителей. К учебе относилась пренебрежительно. На просьбы приходить домой вовремя вообще не обращала внимания. Порой мать ждала ее на протяжении всей ночи. А телефон Анны в этот момент был или выключен совсем, или недоступен. Айрис похудела и даже подурнела. О чем ей и поспешила сообщить одна из подруг.

     Близость между матерью и дочерью испарилась. Айрис уже не представляла себе, как она могла бы рассказать Анне о своей связи с Айвеном. Знала, что в других семьях матери делились с дочками своими личными проблемами и делами сердечными, были подругами. Но в их семье это было невозможно. Но и сама Анна не стремилась хоть что-то узнать у мамы о ее душевном состоянии, о том, что заставляет ее переживать в данный период ее жизни. Ей было все равно, что чувствует Айрис. Она не знала о существовании любовника у матери. Или тоже усердно делала вид, что ничего не знает. А самой женщине очень важно было иметь возможность хоть кому-то открыться. Ей нужен был чей-то взгляд со стороны на все, что с ней происходит в этой запутанной любовной истории.

     Сложившейся ситуацией Айрис поделилась с Вайолет. Пришлось рассказать, что в ее семье все друг с другом рассорились. Что ей очень тяжело жить в обстановке недоверия и взаимного недовольства друг другом.

     Яркая, эффектная брюнетка, Вайолет была искушенной в любовных интрижках. Но никогда не полагалась на собственную интуицию. Предпочитала искать знаки судьбы в мистификациях. И на поиски ответов в любовных историях отправлялась часто к гадалкам, астрологами и магам.

     Вот и Айрис она предложила неожиданный выход из сложной жизненной ситуации:

     -- Ой, слушай! Я тут как раз познакомилась с уникальной женщиной. Она тебе обязательно поможет! Ты не сомневайся, я и сама к ней со своими проблемами обратилась.

     -- С какими проблемами? – в голосе Изы сквозил скепсис.

     -- С разными. В том числе семейными неурядицами. Ты же знаешь, что мой благоверный мне мозг регулярно лобзиком выпиливает.

     -- И как помогло?

     -- Ну, еще не совсем. Но она ж только начала со мной сеансы проводить.

     После слова «сеансы» Айрис напряглась и уточнила:

     -- Какие сеансы? Она что психолог, экстрасенс? Кто она?

     -- Ну, не совсем? Она видит все. Ты же знаешь, что такое эзотерика? Вот! И твое прошлое, и настоящее, и будущее видит. Посоветует, направит.

     -- Колдунья что ли? Или гадалка? Ох, нет Вайолет! Это точно не для меня! Я не хочу связываться с шарлатанами.

      На ум пришли строки из чьего-то стихотворения, с которыми женщина была согласна на все сто процентов:

     Ты в лабиринте вечных истин,
     Где тускло факелы горят.
     Здесь можно дать свободу мыслям,
     Толкуя знаки на свой лад.
     Но ты игрушка в хитрой схеме
     Со дня рождения на земле…

     Дальше Иза не помнила, но смысл главный был заключен именно в предпоследней строке. А она совсем не желала быть чьей-то игрушкой в хитрой схеме.

     -- Да, какие шарлатаны! Она ж денег не берет, никакая она не шарлатанка. Просто баба ясновидящая. Понимаешь? Ты знаешь, какие к ней очереди выстраиваются? Думаешь все дураки?

     -- Слушай, ну, а что, у нас мало дураков, кто верит во всякую чушь?

     -- Так значит и я дура? – поджав губы, Вайолет изобразила обиду.

     -- Ну, все, прости! Нет, ты не дура. Просто легковерная, то есть доверчивая, -- постаралась смягчить формулировки Айрис, чтоб не разругаться с подругой.

     -- Давай сходим вместе. Вот увидишь, она тебе посоветует, как со всеми наладить отношения, как сделать так, чтоб и у дочки все было хорошо, и чтоб дом полной чашей был.

     Иза категорически отказалась. Но настойчивые уговоры подруги, подкрепленные красочными рассказами то про один сеанс, то про другой, разожгли у Айрис любопытство.

      Что такого происходит на этих волшебных сеансах, что подруга от ясновидящей возвращается окрыленная и умиротворенная. Зная характер Вайолет, ее никак нельзя было назвать меланхоликом. То она была крайне недовольна своим мужем, то жаловалась на сына, подростка акселерата, то злилась на коллег. В ней постоянно бурлили страсти самые  разные. А тут ее как подменили. Вайолет ходила с благодушной улыбкой на лице. И, казалось, не замечает вокруг всего того, что может рождать ее негативное восприятие. Ее невозможно было вывести из себя ничем. Изе тоже хотелось переключиться на позитив, но она не знала, как это сделать.

     И в конце концов, поддавшись, Айрис решилась на одно посещение таинственной особы, расхваленной на все лады подругой. Вайолет созвонилась с ясновидящей. Договорились о времени, отправились на машине Вайолет, так как она знала дорогу. Водитель из нее был так себе. Ехала, словно черепаха, медленно.

      Путь к месту назначения лежал через железнодорожный переезд. От самих рельс машину отделяла только один автомобиль. Переезд был свободен. Подруги уже подъезжали к нему почти вплотную, как раздался предупреждающий сигнал и шлагбаум преградил железнодорожные пути. Состав ехал так медленно и такой длинный, что казалось, никогда не кончатся его вагоны. Подружки понимали, что опаздывают к назначенному времени. И пока мимо проползала сине-ржавая змея состава, у Айрис закралось сомнение, уж не знак ли это, что ехать не стоит.

     Дом, в котором жила миссис Барбара, находился в самом обычном спальном районе. Небольшой этажности многоквартирный дом уже потрепало время. На внешних торцевых стенах оголились кирпичи. Стали выглядывать из под осыпавшейся местами штукатуркой.
 
     Как только пара свернула к подъезду за угол дома, в глаза бросилась толпа народа. Женщины и мужчины всех возможных возрастов скопились у одного подъезда. Видимо, среди страждущих посетителей были и такие, кто совсем не мог выстоять многочасовую очередь, поэтому они сидели на складных скамеечках, предусмотрительно прихваченных с собой на аудиенцию к Барбаре.

    Деловито пробравшись сквозь людское скопление, Вайолет нашла то ли организатора, то ли активиста из очереди. Тот сообщил, что поскольку Айрис и ее подруга опоздали на прием, им придется ждать окошка в списке в случае, если кто-то не придет к назначенному времени.

     Айрис стояла поодаль, но все слышала. Вайолет метнула в ее сторону обеспокоенный взгляд. Затем ободряюще улыбнулась.

     Понимая, что Айрис уже собралась сбежать, успокоила:

     -- Ты не переживай. Ничего страшного, немного придется подождать. Но у Барбары очередь быстро движется. Она стольких успевает принять за день!

     Но слова подруги Изу отнюдь не успокоили. А совсем наоборот. Она подумала о том, что Барбара, судя по всему, не очень-то и вникает в проблемы людей, ищущих у нее помощи, совета и поддержки, если очередь так быстро движется.

     Мысли Айрис закрутились, стали наматывать клубок  из нитей жизни трех людей, Роланда, Айвена и ее собственной. Интересно, что бы сказал Айвен, если бы узнал он о ее намерении спросить совета предсказательницы Барбары. Вот Роланд точно высмеял бы такой нелепый порыв. А Айвен? Вообще-то он любил все загадочное с налетом мистицизма. Как-то даже обвинил ее в колдовстве. Или ворожбе. Сказал, что она его еще в юности приворожила. Причем сказал на полном серьезе. Нет, Роланд был бы прав. Это действительно нелепо!

     Но к тому моменту, когда у нее окончательно созрел план побега, очередь и правда продвинулась. Вайолет и Айрис оказались уже не на улице, а на ступенях подъезда. Лестница, ведущая к квартире миссис Барбары, была до отказа забита людьми. Многие сидели прямо на ступенях, облокотившись на ограждения или склонив голову к поручням.

     Пути к отступлению были напрочь отрезаны. К тому же Айрис не знала, как доберется обратно домой. Уже смеркалось. А шататься в поисках общественного транспорта или такси по незнакомому району во тьме было небезопасно.

    Очередники вели тихие беседы между собой. Кто-то делился своей бедой. Некоторые хвалили уникальные способности Барбары, убеждая новичков в положительном результате после ее сеансов.

     Айрис прислушивалась и никак не могла выделить рациональное зерно из услышанного. Так все же, как проводит свои сеансы эта таинственная прорицательница. Что она делает с посетителями? Единственное, что Иза поняла и в чем убедилась, так это, в том, что люди друг другу помогают, стоя в этой изнуряющей очереди. Вольно или невольно разговорившись, легко открываются перед посторонними, изливая душу. И тем самым излечивают друг друга. Банальные психотерапевтические приемы. Откровенность за откровенность. Не хочешь, не говоришь, сидишь молча. А захочешь поделиться, освободиться от тягостных мыслей, так вот тебе благодарные слушатели. А что еще делать в очереди?

     Вайолет, присевшая на ступени, была притихшая, погруженная в свои размышления.

     -- Ты чего? Расстроенная какая-то, -- спросила Иза.

     -- Да, просто прокручиваю в голове, как спросить ее про то, что волнует сейчас. Надо же как-то сформулировать, чтоб четкий ответ получить.

     -- А ты не переоцениваешь ее возможности?

     Вайолет снисходительно улыбнулась:

     -- Нет, вот сама увидишь. Она удивительная!

     Очередь таяла. Испарялась, как снег, который лежал, сначала укрывая какую-то вершину. А затем, по мере роста температуры воздуха, снега становилось все меньше. Открывались свободные зеленеющие участки горы, а в ложбинках собирались ручейки талой воды. И они текли вниз.

      Во так и люди вытекали тонкими ручьями из заполненного душного подъезда. На лестнице становилось свободней. Наконец очередь дошла до подруг. Они уже стояли у порога двери, обитой старым кожзаменителем. Она со скрипом открылась в очередной раз, выпуская из чрева квартиры старушку. Седая женщина в беретке вытирала платочком глаза и шептала слова благодарности не понятно, кому.

     Айрис и Вайолет посторонились, затем робко прошли в прихожую. Она была крошечная, едва вмещала обувную тумбу с сидением и вешалку. Даже зеркала в ней не было. Зато на нижних крючках висело несколько штук рожков для обуви.

     Навстречу им вышла полноватая бабенка. Одета была в темно-синее платье в серый мелкий цветочек свободного кроя. Крест-накрест перетянутая шалью полная грудь колыхалась под ним. Она как-то неуклюже ковыляла на кривых, ногах. Короткая стрижка на седых волосах была взбита начесом на темени и зафиксирована лаком. Бабенка пахла лавандой и сандалом. Была вся какая-то рыхлая, словно перестоявшее тесто. И явно не отличалась здоровьем. Серого оттенка лицо, строгое и лоснившееся от пота не располагало к откровенности. И было неприветливым. Это очень насторожило Айрис.

     Вайолет же наоборот старалась вести себя раскованно. Ей все здесь было знакомо:

      -- Простите, Барбара, мы опоздали. На переезде простояли долго. Ничего?

      -- Давайте, девицы, проходите сюда. -- отправилась Барбара в столовую. – А ты, Вайолет, сегодня подругу привела, с нее начнем?

      Вайолет втягивала Изу в помещение за руку. Но та медлила. Может, всех этих людей вот так втягивают в какую-то секту? Что они все превозносят какую-то Барбару, верят ей больше, чем Богу, чем своим близким? Эти сомнения удерживали женщину в рамках реальности, давали возможность критично посмотреть на все, что здесь творится.

     -- Нет, я после тебя, Вайолет!

     Иза была готова увидеть какие-то таинственные чертоги с непременными атрибутами эзотериков. Ну, конечно, темный интерьер в тяжелых драпировках, хрустальный шар, череп, свечи, зеркала и всякое такое, что часто показывают по телевизору, снимая рабочую обстановку в магических салонах, где разводят на деньги. На деле же подруг завели в столовую, самую обычную. С деревянным буфетом, посудой за стеклом, круглым столом и стульями с вязанными крючком вручную накидками на сидениях. Над столом болтался старомодный абажур с тусклой лампой. Предметов оккультизма не видно было нигде. И только присутствие всякого формата затертых и вполне новых книг, да еще расставленные и развешенные на стенах сухоцветы и травы отличали столовую от любой другой в старых квартирах. Окна, правда, были зашторены полностью так, что свет с улицы не проникал внутрь. А так с виду, квартира, как квартира. Даже иконы на комоде стояли.

     Айрис еще внимательно осматривалась, когда почувствовала неприятное покалывание между лопаток. Оказалось, что она отвлеклась на несколько минут, потеряла хозяйку жилья из виду. А та оказалась у нее прямо за спиной. Логично было в такой ситуации пройти внутрь столовой, чтоб дать пройти Барбаре. Но Иза делать этого не стала. Она развернулась вбок и пропустила довольно грузную женщину, сама оставшись в прихожей. Барбара сверлила ее неприятным взглядом из-под кустистых бровей.
 
      Глаза буравчики сверкнули под пегой челкой, когда та произнесла:

     -- Чего застыла? Проходишь? Звать тебя как? Что привело ко мне? С мужем разлад? Или здоровье подкачало?

     Ни на один из вопросов Айрис не ответила. Сказала лишь, что подождет подругу. Но не сказала, где. В этот момент Барбара закрыла перед ней дверь, оставшись в столовой с Вайолет.

    И тут же к Изе пришло понимание, что нужно бежать из этой квартиры немедленно. Нет, не готова она, чтоб эта не очень опрятного вида баба по-хозяйски располагалась в ее прошлом, топталась там своими кривыми и больными ногами, перетряхивала, словно грязное белье, ее жизнь, давала оценки. Айрис знала, что ее в секту не втянуть. Не боялась попасть под влияние этой загадочной особы или вообще кого бы то ни было. Но она у нее вызвала неприязнь. Поэтому, не сказав никому ни слова, тихо выскользнула из прихожей.

     И хоть в столовой у Барбары витали приятные ароматы трав, все же в душном подъезде Иза вздохнула свободней и полной грудью. Мимо нее уже протискивались очередные посетители. Она не стала им препятствовать и объяснять, что ясновидящая еще не освободилась. А поспешила на свежий воздух.

     Уже без томления, смирившись с неизбежными обстоятельствами, спокойно дождалась Вайолет. Та выпорхнула из дома, отфыркиваясь и отдуваясь, словно вынырнула из пучины моря.

     На ходу складывая какие-то вещи и застегивая сумку, улыбалась довольно:

     -- Ну, все! Теперь все изменится у меня. Ой, как хорошо, что мы все же к ней попали именно сегодня! Но нужно еще прийти.

     -- Ох, ну рассказывай, что ж такого она тебе наговорила, что ты довольная, как слон после клизмы?

     -- Сказала, что у меня в течение года появится мужчина, который будет меня полностью устраивать. Обеспеченный и образованный поклонник, с бизнесом серьезным.

     -- Вайолет, я не верю своим ушам! И ты поведешься на всю эту ерунду? Ты же современный образованный человек. Ну, это ж все пустышка! А если не появится?

     -- Барбара сказала, что, если не появится через год, то тогда мой муж таким станет. И опять-таки, я буду этим довольна. Кстати, а ты чего сбежала? Вот, если б не сбежала, то сама бы убедилась. Все, что она напророчит, сбывается. Это как будто запрограммировано у тебя внутри на исполнение через определенный отрезок времени. Понимаешь? Зря не пошла.

     -- Да не хочу я, чтоб меня какая-то чужая баба программировала. Я думала, она совет даст. А она пустые обещания сладкой сытной жизни людям раздает. Получается с твоих слов, что тебе самой делать ничего не надо, чтоб твоя жизнь круто изменилась, а сидеть и ждать, что перемены нагрянут ни с того, ни с сего? Или же кто-то должен что-то сделать, к примеру, твой супруг, чтоб изменилась твоя жизнь? Так что ли?

     Вайолет беззаботно пожала плечами:

     -- Ну, да! А почему нет?

     Больше Айрис продолжать пустой разговор на эту тему не хотела. Садясь в машину, она повернулась лицом к окну. Вайолет вела машину так же медленно, как и в начале пути. Айрис даже подремать успела. Из цепких лап дремоты ее вырвал истеричный крик подруги и звук автомобильного сигнала. Машину сильно качнуло, и она остановилась.

     Вайолет кляла прохожего, который норовил перебежать дорогу перед ее авто. И куда подевалось ее благодушие? Пришлось резко тормозить. Вот и Иза решила притормозить в своих поисках умиротворения. Ну, настал такой период, когда не все ладится. Не со всеми окружающими получается нормально общаться. Значит и его нужно суметь пережить. Вот только не стоит от действительности убегать, прятаться за ширмой ложных надежд и пустых обещаний. Пусть Вайолет верит росказням какой-то разрекламированной ясновидящей. Все одно, ложь ей не помощница.  И Айрис ложь не поможет.

      С подругой тему сеансов предсказаний и гаданий Айрис больше не затрагивала. Подъехали к дому Изы и расстались.
   
     С обманом сейчас, слава Господу, покончено! Сейчас. Но, еще не в те дни, которые приходят ей на память. Айрис даже стала испытывать некоторое удовлетворение тем, что нашла в себе силы простить тех, кто вольно или невольно вовлекал ее или каким-то образом участвовал в этой ее двойной жизни. Простила она и себя в том числе. Как говорится, кто из нас без греха! Главное, чтоб человек не погряз во лжи до такой глубины, откуда уже не выбраться. Многие вещи стали видеться по-другому. Она не собирается читать нотации о морали своей дочке или подругам, казаться большим знатоком мужской натуры и коварства, предостерегать от неосмотрительных поступков. Они тоже имеют право на свои ошибки и исправление их на жизненном пути. Но для себя Иза сделала вывод: все, что ни делается – к лучшему. Поэтому начистоту ведет разговор только с собой. Здесь и сейчас. 
     И не зависимо от того, обманывают тебя, или обманываешь ты, Бог поддержит тебя на скользкой дороге и направит в нужную сторону. И научит уму-разуму.