Дневник кота Степана

Стёпа кот самостоятельный, сказал: «хочу гулять», значит хана, никакие замки не удержат. Как просочился сквозь дверной косяк никто не заметил. То, что хвостатый Казанова пошёл по Дульсинеям, обнаружилось на вечерней кормёжке, что-что, а шелест пакетика мохнатые слышат, даже находясь в другом измерении. А тут Маруська примчалась, а Стёпы нет. Ночь прошла под перекличку фонариков с обшариванием подвалов, чердаков и других злачных кошачьих забегаловок.

Через сутки гулёна вернулся сам. Ухо подрано, грудь колесом, хвост пистолетом, пасть как чёрная дыра, в смысле ненасытная. Нырнул в дверь. Вихрем промчался на кухню, сожрал всё, что было положено и даже успело заветриться. Потребовал добавки, нагло барабаня лапой по опустевшим чашкам. Весто добавки, был схвачен, отнесён в ванну, и подло мыт шампунем. Обиделся. Пошёл жаловаться Маруське, от которой получил лапой по морде. Пришлось и её вместе с ухом зелёнкой мазать.

Стёпа кинул в Маруську мышью. Обычно они её на двоих гоняют. А тут кошка ушла в домик и заткнула вход пушистой жопъю. Слышу, как ворчит и грозится уехать к бабушке. А то ходят тут всякие, с драными ушами, потом блохи документы на пмж подают.

Кот рыдает, зарывшись в мою подушку и клянётся больше ни-ни. И вообще, это не его блохи, ему подкинули. И Маруся у него самая лучшая, опытным путём проверено. Кошка выскакивает из домика, делает Стёпе кусь и убегает рыдать на балкон. Кот причитает на кошачьем с переходом на мат и рулады средневековых менестрелей. Я ржу. А что, всё как у людей. Ухо заживёт. Они помирятся. А дверь, однажды, снова откроется…