Глава 33

     Была зима. Январский снег обновился за ночь. Айрис была одета в норковую шубку, высокие сапоги на каблуке и широкие брюки. На голове кокетливо примостилась модная кепка. В длинных каштановых волосах путались снежинки. Их рой кружился над прохожими. Ветер сдувал блестящие пайетки с деревьев и украшал этими блестками людей. Иза шла к дому Айвена. Она приготовила ему сюрприз.
 
     Они давно не виделись. И перед этим зимним отпуском женщина не стала предупреждать о приезде. По телефону она ему сказала, чтоб он в назначенный день был дома и приготовился принять от нее посылку. В ней будет подарок для него. Посылку она, якобы, отправляет с оплаченной доставкой в квартиру.

     Айвен расстроился и пробурчал, как обиженный ребенок:

     -- А ты сама не можешь приехать? Я не хочу никаких подарков, я тебя хочу! Хочу, чтоб ты приехала, соскучился до смерти!

     Да это правда… Они и вправду в последнее время общались мало. На это повлияла масса причин. И у каждого из них они были свои, особенные.
 
     -- Нет, я приехать не смогу. Ну, так ты будешь посылку ждать, милый?

     Он пообещал дождаться.

     Айрис сменила место работы. Проблем доставляла ее, так и не повзрослевшая, дочь. Требовала к себе повышенного внимания. Ее поиски себя в этой жизни дороговато обходились родителям. Командировки за границу Изу тоже сильно изматывали, постоянные перелеты и смена часовых поясов привели к нарушению сна. А тут еще и с Тринити отношения испортились после прошлого визита. Спустя некоторое время, конечно, обе, мать и дочь, пожалели о том, что наговорили друг другу. Но Иза не смогла матери простить того, что та стала названивать Роланду, чтоб открыть ему глаза на ее похождения с любовником. Тринити не имела права этого делать. Иза взрослая девочка, может сама разобраться в своих амурных делах, о чем и сказала маме. Ну, потом, понятно, оправдала ее поступок заботой о дочке. И простила, позвонила. Вот, прошло больше полугода. Снова засобиралась в гости к родственникам. И с Айвеном тоже очень хотела увидеться.

     Мама выглядела в свои годы замечательно. Ее спасал точно такой же бурный роман с Сессилом, с которым они разбегались после ссор, то снова, как в омут, окунались в семейные хлопоты. Она бывала дома наездами. Поэтому не сильно докучала своим дочерям нотациями. А нотации теперь следовало бы читать младшей из них.

     Дело в том, что Джулия закрутила любовь с парнем на десяток с лишним лет младше себя. Он работал в том же дизайнерском бюро, что и она. Мать сначала была шокирована таким ее выбором. Но потом спустила ситуацию на тормозах. Кстати, избранника Джулии по странному стечению обстоятельств тоже звали Сессил.

     Айрис не терпелось реализовать свою задумку с фееричным появлением дома у Айвена в качестве подарочной посылки. Она своим планом поделилась с сестрой. Та сказала, что они оба душки! И абсолютно свихнувшиеся влюбленные придурки! Потом вышла в свою комнату и откопала в каком-то ящике огромный бант, случайно оставшийся от коробки с большим тортом, заказанным на корпоративную вечеринку.

     -- Вот, возьми, приколешь к кепке, и будешь самым лучшим подарочком! Поржете на досуге! -- подыграла настрою сестры.
 
     Иза оценила шутку, рассмеялась и с благодарностью приняла бантик.

     Надев шубку, сапожки и свою любимую кепку, Иза понеслась к дому Айвена. Она, как и советовала Джули, пришпандорила бант к козырьку.

     Встав под балконом знакомой квартиры в назначенный час, она громко крикнула:
 
     -- Айвен! Вы-хо-ди! Айвен!

     Почти, как в юности. Он жил на третьем этаже, и окна его комнаты выходили со стороны улицы, а родительские – с противоположной, во двор. И ему она докричаться могла, если не хотела видеться с его родителями. А он ее так не вызывал, заходил домой, потому, что она жила на последнем этаже высотки.
 
     А еще ей вспомнилось, как они после секса выбирались голышом на этот балкон с обветшалыми рамами, чтоб остыть и выпить минералки со льдом и лимоном. Сидели в креслах друг против друга, поджав под себя ноги. Айвен смотрел на ее тонкие щиколотки, на обнаженные плечи. И Айрис ощущала на себе почти реальные прикосновения. Чувствовала, как невидимыми движениями он касается ее кожи. Любовники ловили впрыски адреналина, что-то схожее с тем, что испытывают, наверное, только эксгибиционисты. Вот они, вроде бы, и на улице, абсолютно нагие, слышат разговор прохожих на улице совсем близко. А их никто не видит. Только ветерок ласкает голые тела. Да, дурачились, как нашкодившие дети.
 
     Иза немного подождала под балконом. Но на него никто не вышел.
 
     -- А, ладно, черт с тобой! Позвоню! -- бормотала себе под нос Иза, набирая его номер.

     И тут она услышала, как в нескольких шагах от нее, где-то позади, звонит телефон. Она обернулась и увидела, как Айвен сворачивает к дому с какой-то бабенкой. Вполне себе миловидной, хоть и одетой безвкусно.
 
     Их отделяло друг от друга буквально метров семь. Буря эмоций захлестнула женщину. Она отключила телефон. Первым желанием было просто сбежать, пока он не заметил ее. Потом ей хотелось подойти и стукнуть его, как следует. Но ни того, ни другого она делать не стала. К тому же Айвен ее заметил, даже не успев отреагировать на звонок, наскоро попрощался с незнакомкой, забрал у нее что-то из рук и подбежал к Изе.

    Она успела сдернуть с головы дурацкий бант, правда, вместе с кепкой. Заправленные под нее волосы свободной копной рассыпались по воротнику шубы. Айрис стояла, сдерживая и гнев, и слова, и слезы.
 
     -- Так вот какой сюрприз ты приготовила! Дурочка моя, что ж ты не сказала прямо, что приедешь. Я ж мог и не появиться. Мне без тебя никакие подарки не в радость! Чудо мое! -- полез к ней целоваться.
 
     Она отстранилась, отвернула лицо:

     -- Ну, да, я смотрю, у тебя, что ни мой приезд, то каждый раз новая «радость» появляется на горизонте. Да? Это кто? Что за «радость» с тобой прощалась?

     -- Да, это так, знакомая просто. Но, мне приятно! -- заулыбался с горделивыми нотами в голосе.

     Иза переспросила, что именно ему приятно. Он пояснил, что ему приятно, что она его тоже немножко ревнует. Не все ж ему одному от ревности сума сходить.
 
     На этом сюрпризы Айвена не заканчивались. Он открыл дверь квартиры, в которую они все же поднялись, и в ноги Айрис выкатилось что-то круглое и черное. Это что-то вытаращило на нее свои изумрудные светящиеся глаза и замяукало.

     -- О, мой Бог! Айвен! Кто это? Что это за страшилище с хвостом? Ты кошку завел? -- Иза присела на корточки, и страшилище стало тереться о ее лицо, стараясь достать до глаз выгнутой спиной.
 
     -- Знакомьтесь! Иза, это не кошка, а кот. Котяра! Бакс! Баксик, знакомься, это Айрис!

     -- А почему Бакс, а не Фунт или Стерлинг? -- резонно заметила несоответствие женщина. Она утонула в зелени глаз кота Британской Бомбейской породы.

     -- А я и не знаю, почему. Он мне уже с такой кличкой достался. Классный, правда? -- похвалил свою животину, явно довольный произведенным эффектом мужчина. -- Вы точно подружитесь. Он ни к кому не ластился так, как к тебе.

     -- О, я очень польщена, мистер Бакс, вашим вниманием и доверием, -- в тон ему ответила Иза. Порода кота ей была незнакома. Но он блестел, словно начищенные туфли оксфорды аристократа.

     Айрис сняла шубку, сапоги и прошла в гостиную:

     -- Я все же привезла тебе подарок, Айвен!  -- достала из сумочки компьютерный диск, протянула. -- Давай ноут, посмотрим мои фотки.

     -- А у меня нет ноутбука, и планшета тоже нет, -- растерялся мужчина.

     -- Как это? Совсем нет, или сломался? – не могла поверить Айрис.
 
     Айвен отрицательно покачал головой. Так, ладно, нет, компьютера дома. Но на работе же явно есть. И почта должна быть. Но Айвен объяснил, что он совершенно далек от всей этой айтишной лабуды. Ни в соцсетях, ни в почте, он не зарегистрирован. А у дочери есть все. И те фотографии, с подснежниками из парка, он высылал Изе с ее компа.
 
     Договорились, что Айрис перешлет все, что хотела показать, на адрес его Анны. На том и успокоились. Но это было очередным удивлением, и не самым приятным, доставленным Айвеном сегодня Изе. Дело в том, что она свою жизнь уже не представляла ни без автомобиля, ни без компьютера, ни без работы в области дизайна.

     Пока Айвен готовил кофе на кухне, по обыкновению собственноручно, Айрис более пристально оглядела помещение. Она бывала здесь не раз. Ее поразило одно обстоятельство. Только теперь ей бросилось в глаза некоторое сходство. Быт, организованный мужчиной, очень походил на тот, что царил в ее кухне. Айвен так же, как и она не любил графины для растительного масла. Предпочитал подставлять какую-то плошку под бутылку, оставляя масло в магазинной упаковке. Утварь кухонная была расставлена в том же порядке, что и у нее. И это создавало иллюзию, когда она смотрела на кухонный стол и плиту, что в данный момент оказалась у себя дома, а не в его квартире. Как же они поразительно похожи в мелочах! Но вот в других вопросах...

     А еще, отношения между Айвеном и его отцом были такими же натянутыми, как и у Айрис с Тринити. Только вот сын жил вместе с отцом под одной крышей, что осложняло ситуацию. А Иза приезжала в дом матери на время. Хоть и старалась год от года делать это реже, чтоб отношения не испортились окончательно.

     Образ жизни этих двоих людей теперь очень сильно разнился, рождая между ними все больше противоречий! Не хотелось в это погружаться сейчас, когда еще не выветрился дух Рождественских празднеств.   
               
     Мысли Айрис завели ее в глубокое воспоминание о детстве. Ее родители так красиво украшали елку к рождеству, что маленькая Изи с трудом расставалась с зеленой красавицей, когда праздники подходили к своему завершению.

     Радовались праздничной ели не только домочадцы, но и подружки Айрис. И частенько ей удавалось уговорить маму не разбирать елку, а оставить ее стоять в комнате подольше. Со временем это стало традицией – оставлять рождественское дерево наряженным вплоть до дня рождения Изы, т.е. до конца февраля. Конечно, не всегда это было удобно. И зависело от размеров самой лесной красавицы. А потом младшая сестра так и покушалась на какую-нибудь самую красивую стеклянную игрушку! И семья уставала охранять украшения и разбирала ель до следующего года.

     Но теперь Иза имела возможность украшать ель и в доме, и во дворе. Поэтому домашнее дерево разбирала сразу после завершения празднования Рождества и Нового года. А вот уличное хранило на себе некоторые атрибуты, указывающие на прошедшие торжества. Сделанные чаще всего руками самой хозяйки, они не смотрелись чем-то неуместным и гармонировали с созревшими шишками на верхних ветках ели. Кое-где остались подвешенными вязанные вручную детские носочки и варежки. Эти вещи когда-то Тринити связала для своей внучки Энни. Айрис добавила лишь серебристую ленту по краю для большей нарядности. И даже рождественский венок, сплетенный из ивовых веток и остролиста, украшенный сухими соцветиями и бантом, задерживался на двери дома дольше положенного.