Глава 35

     Пара решила посетить кинотеатр. Купили билеты, но до начала сеанса было еще немало времени. Айрис предложила погулять в парке, не особо удаляясь от кинотеатра. Правда, на улице было неуютно и сыро. Но все же лучше, чем в душном и многолюдном фойе. Так она думала поначалу. Аллеи серебрились уже подтаявшим ледовым панцирем. Было скользко. И пара передвигалась с особой осторожностью вдоль присевших сугробов на газонах.
 
     Сеанс был дневным, а на улице повисли серые сумерки из-за разбухших свинцовых туч, сгустившихся очень быстро. В довершение неприятного впечатления от прогулки полил холодный дождь. Он проникал холодными струями за воротник шубки Айрис. И вскоре она стала подрагивать от озноба.

     -- Ну, все, закончили с прогулкой, милая! Побежали в здание!

     -- О, да, я только «за»! Пока еще есть несколько минут, может, заглотнем чего-нибудь горяченького в кафе? А?

     -- Ну, давай попробуем успеть.

    Скользя, как конькобежцы, и поднимая сапогами брызги воды, Айвен и Иза устремились в кинотеатр. В теплом помещении Изу дрожь стала пробивать еще сильней. У нее стучали зубы. Айвен отправился к стойке за чашками с дымящимся горячим кофе. А Айрис осталась за столиком. Она терла озябшие руки, а потом приобняла ладонями чашку, наклонившись над ароматной струйкой пара.

     -- Ты не простынешь? – озабоченно спросил Айвен. -– Легко оделась.

     Пришло время отправляться в зал. Айрис отказалась снимать шубку и оставлять ее в гардеробе. Заняли свои кресла. Айвен вплотную придвинулся к женщине, стараясь ее согреть, обнимал и растирал спину.

     Тепло и легкое возбуждение от его прикосновений сначала расслабили ее тело. А затем заставили содрогаться от наслаждения. Это он понял по ее участившемуся дыханию и закрытым глазам. Айвен стал целовать Изу в ухо, в шею. Запустил руку под шубу и ласкал меж лопаток ее спину.

     Он шептал ей в ухо горячими губами:

     -- Ну, что, любимая моя, согрелась?

     Айрис только блаженно улыбалась, сидя все еще с прикрытыми глазами. И, если честно, то ее уже мало интересовало происходящее на экране. Сполохи с белого полотнища перебегали на лица любовников и утопали где-то в глубине их повлажневших глаз. Так бывает, солнечные блики падают на каменистое дно дремавшей реки и будят ее глубины.
   
     Видно, это был особенный год, когда каждый из ее близких людей хотел поразить Айрис. Айвен переплюнул всех. Он поделился своими переживаниями на счет своей дочери. Оказывается, его Анна стала встречаться с одним из приятелей Айвена. Мужчина был вдвое старше девушки. Дочь долго скрывала эти отношения от отца. Но когда выяснилось, что Анна от него беременна, скрывать этот факт стало невозможным. Оба покаялись перед родителем. Мать Анны на тот момент перестала принимать какое-либо участие в судьбе дочери. Поэтому признание пришлось выслушивать Айвену, пришибленному этой новостью.

     Какое-то время молодые люди жили обособленно. И не обо всех моментах из их жизни Айвен догадывался. Но потом девушка призналась отцу, что будет расставаться со своим сожителем. Айвен буквально по кусочкам вытянул правду из дочки.

     Его Анна не хотела иметь ребенка от садиста, которым оказался этот тип. Как Айвен не замечал в нем таких наклонностей? Ведь они были приятелями. И почему огромная разница в возрасте не отпугнула Анну? Мог ли так жестоко относится к своей девушке человек, годившийся ей в отцы? Странная связь закончилась. Но на свет должен был появиться малыш. Анна решила сделать аборт.

     Айвен поделился сомнениями с Айрис. И та высказала категорическое несогласие с планами Анны. Конечно, ее мнение никто и не собирался учитывать. Но смолчать она не могла. Она старалась внушить и Айвену, и его девочке, что этот шаг станет роковой ошибкой в ее судьбе. Анна не послушала совета и избавилась от ребенка. Иза сокрушалась так, как если бы ее дочь решилась на такой шаг.

     Сейчас Айвен и его спутница в блаженном предпраздничном настрое бесцельно бродили по городу, рассматривая витрины, заглядывая во дворы старых районов.
 
     Приближался День матери. В витринах изобиловали украшения из сердечек, оставшихся еще со Дня Святого Валентина. Но уже выставлялись украшения к следующему празднику. Сладости высились на красивых постаментах с лентами и драпировками в кондитерских. Традицией, которая осталась с давних времен, является выпекание праздничного пирога -- "Simnel Cake". Специальный "материнский торт" выпекают в этот день, украшают марципановыми шариками и потом дарят своим мамам.
 
     Айрис приглядела уже в одной из кондитерских пирог, который собиралась позже преподнести своей маме. Но Айвен потянул ее дальше по улице:

     -- Давай на обратном пути его купим. Мне еще кое-что хочется тебе показать.
 
     Женщина была заинтригована его сюрпризом. И шла вслед за мужчиной с беззаботной улыбкой на губах. Когда они оказались на уютной улочке в центре города, прогуливаясь по скользким тротуарам, он вдруг потащил Изу к одному из старых домов. Они встали у высокой двери входной группы с широкими ступенями и колонами. Этот переулок находился в самом центре исторической части города и был насыщен зданиями с изумительной архитектурой.

     -- Как тебе дом? Нравится? -- ни к тому, ни к сему спросил Айвен.
 
     Айрис утвердительно кивнула.

     -- Ну, тогда закрой глаза! -- он загадочно улыбался, прикусив нижнюю губу.
     Уже ничему не сопротивляясь, Иза послушно зажмурилась. Спутник осторожно повел ее вверх по ступеням. Слышно было, как щелкнул замок. И они очутились внутри дома.

     -- Вот, мои владения, смотри, -- распахнул еще одну дверь. Это была двухуровневая просторная двухкомнатная квартира с большой кухней, и выходом на террасу. Плюсом ее было наличие своего внутреннего дворика, огромной ванной комнаты, гардеробной и прихожей. И при желании из нее вполне можно было выкроить при перепланировке еще одну комнату, отметила про себя своим компетентным взглядом. Очень высокие потолки делали пространство еще более просторным. В квартире было темно. Иза успела рассмотреть только то, что было видно при свете, попадающем через окна.

     В гостиной стояла нераспакованная мягкая мебель, абсолютно новая. Кожаные диван и кресла были внушительных размеров. Иза сначала спросила у Айвена, есть ли в квартире освещение. А он протянул ей свечу, которую поджег от зажигалки. Она с огарком в руке, прикрывая дрожащее пламя, прошлась дальше по квартире. Выбор классического стиля в дизайне был удачным и делал интерьер более респектабельным. Все помещения были в стадии ремонта. Стены оштукатурены, и уже давно. Уложена плитка на пол и стены в санузле. Паркет лежал сложенным в стопках у стены. Потолки в два яруса с лепниной ожидали покраски. В спальне стояло три предмета: трюмо с пуфом и стиральная машинка.
 
     Айрис резко дунула на свечу. У нее и самой потемнело в глазах. Именно эти три предмета объяснили суть происходящего. Она, конечно, спросит у мужчины, чья это квартира, какое он к ней имеет отношение. Но и без его объяснений, даже если бы они оказались правдивыми, она все уже поняла. Слезы сдержать было трудно. Поэтому она погасила свечу. Села прямо в шубе в пыльный полиэтилен на кресле. Еще раз огляделась по сторонам, как бы убеждаясь в правоте своих догадок.
 
     -- Так чья это квартира, милый?

     -- Ну, сказал же, моя.

     -- Ах, твоя! То есть, эта та квартира, которую ты заставил переписать на себя несчастную дуру, которая в тебя влюбилась, да? -- она ждала ответа.
 
     Айвен заметно занервничал, уловив угрожающую интонацию:

     -- Да ты пойми, они должны мне! Оба должны!

     -- Так ты один здесь, в этой квартире, жить собирался, да? -- все еще давала шанс на признание Иза, пропустив мимо ушей его реплику.

     Перепалка набирала обороты.  Айвен сказал, что именно с ней он собирался ее обживать, обустраивать.  Но это должно было стать сюрпризом.

     -- Так, а что ж ты мне ничего не сказал про это? А-а-а, ты, оказывается, мне сюрприз готовил.
 
     «Боже мой! Как же мне осточертели эти сюрпризы!» -- думала в эти секунды женщина. Сюрпризы, состоящие сплошь из вранья! А трюмо, пуфик и стиралка – это все для нее любимой, в смысле для Изы, куплено? А то, что Айрис столько лет дизайном занимается, не в счет? И с ней он посоветоваться, разработать проект ремонта никак не собирался. Он в этом сам докой оказался, да?
 
     Айвен уже понял, что опять сдал себя с потрохами. Иза отнюдь не дура. Он молчал.
 
     Она вытерла слезы и прохрипела:

     -- Ты заврался. Стиральная машина стоит именно потому, что здесь собиралась жить женщина, и ты вместе с ней. Для женщины – это предмет первой необходимости, а зеркало для макияжа – второй. И меня в твоих планах не было. Ни в этой спальне, ни в твоей жизни. А я ведь тебя спрашивала, кто-то у тебя появился? А ты скрыл. А показал ты мне эту квартиру, потому что тебя распирала обида за мои слова, сказанные тебе раньше. Ты не можешь заработать на свое жилье, живешь у отца после развода. Решил мне нос утереть? Ты в старую квартиру даже диван не удосужился новый купить. Так и стоит тот, который еще отец с твоей мамой покупали. А сюда кожаный гарнитур ты приобрел? Да, а деньги откуда?

     Помолчала и продолжила:

     -- А еще, как вариант, ты вообще стал заниматься очень темными делишками. Отсюда и деньги. И мотоцикл, и экипировка, и антиквариат, наконец, квартира. Молодец! Все у тебя получилось, поздравляю! И я даже не стану переспрашивать тебя, кто же это был, когда я у подъезда тебя ждала. Это уже не важно! -- женщина встала и прямо взглянула ему в глаза.

     Там беспокойно метался мелкий бес. Хитрый, но глупый. Потому, что, если бы не он, то Айвену следовало уже давно посвятить Айрис во все свои попытки строить с другой женщиной отношения, и во все свои планы. Ведь, теперь получалось, что она ему мешает. Как говорила мама, морочит голову. Он никак не может первым осмелиться поставить точку в их отношениях, и начать жить без нее? И это толкает его на необдуманные поступки, махинации. Лишь бы не сплоховать и не выглядеть в ее глазах лузером? Так, что ли? Она еще раз уже спокойней объяснила ему, что появившаяся таким способом недвижимость, счастья ему точно не принесет. И пусть он будет осторожней.
 
     Иза ушла, запретив ему ее провожать:

     -- Нет! Не подходи ко мне! Не смей! – она выставила руку вперед, отстраняясь от мужчины, сделавшего шаг по направлению к ней.

     Она даже такси брать не стала. Шла пешком, сколько могла, пока не устала. Остужала свои мысли, свою душу холодным мартовским ветром. Про пирог на день матери она уже забыла, словно во сне минув витрину кондитерской.

     Ей были непонятны мотивы, которые руководили Айвеном. Да нет же, скорей всего Айвен не из-за связи с Айрис так действовал. Как говорила ее подруга Элинор: «Адвокаты – это такая порода людей, скользкая, которая всегда все вывернет в свою пользу!» А ей можно было верить. Она и сама была замужем за адвокатом. Потом развелась.

     Видимо, Айвен учуял возможность смухлевать, вот и не прошел мимо. А может, правда мстил? Иза никогда никому не мстила. Да, она была злопамятна. Ничего не забывала из того, что сделали в отношении нее люди, причиняя боль и горе. Но она просто переставала о них думать, такие личности для нее прекращали свое существование, вычеркивались из ее жизни. А Айвен, оказывается, был мстительным, если не применить еще более колкие эпитеты? Ей это претило!

     Дома все рассказала Джулии. Ей нужно было услышать, что она что-то не так поняла из всей этой истории. Нужен был взгляд со стороны. Но сестра сделала точно такой же вывод. А это говорило о том, что догадки обманутой оказались правильными. Айвен нашел себе вариант спокойней, чем жизнь с такой придирчивой особой, как она. Бабенка явно не страдала от отсутствия денег. И ему было удобней просто расположиться у нее на шее, чем зарабатывать деньги и напрягаться, как того требовала Иза. Да и уходить в никуда она отказывалась на отрез уже столько лет. К тому же Айвену в такой ситуации предоставлялась возможность поквитаться с давним обидчиком.

     Тут же снова вспомнились слова Тринити:

     -- Ты зачем Айвену голову морочишь? Он никогда не даст тебе той жизни, к которой ты стремилась и успела привыкнуть. По нему же видно, белоручка. А тебе работяга нужен. Ты и сама вкалываешь, и мужиков строишь. Оставь его, держись Роланда. Не глупи!

     Да, все в нем было странным, каким-то непутевым. Вроде, и университет престижный окончил, работал юристом. Потом адвокатурой стал промышлять. Казалось бы, есть куда развиваться, карьерный рост прочили. А он вдруг все бросил и наплевал. Он мог бы переехать в ее город, там найти работу, снять жилье и планировать совместное будущее. Но нет же. Ни к чему не приладился, не обосновался.

     А ей было мало только его любви. Она тоже хотела любить человека, который был бы наполнен не одними страстями и животным инстинктом. Личность, она должна ее интересовать всегда. И уважать спутника жизни ей хотелось. Несколько раз женщина покупала за свои деньги продукты, чтоб приготовить для них двоих ужин на его кухне. Денег, чтоб пригласить куда-то любимую, у него точно никогда не было. И тогда она делала это с удовольствием, обставляя, как развлечение, совместное приготовление блюд, которое их должно было сближать. А на деле в ее душе оставался неприятный осадок, который только теперь поднялся, вспомнился.
 
    Трудно жить, может быть, но необходимо развиваться. А Айвен как будто застрял на полпути в возрасте, где-то чуть за двадцать. Ничему не придавал особого значения. Ну, есть сегодня в кармане пару банкнот, ладно. А нету – так и делать ничего не будет для того, чтоб появились. Все как-то само рассосется. В этом он очень был похож на дочь Изы. Да и его собственная дочь жила так же, ни образования, ни работы, ни семьи.  И эта его странная манера в последнее время стараться выглядеть, как подросток. Чудаковатая стрижка, хипстерская одежда, серьги, тату. Или это она превращается в брюзгу и состарившуюся ханжу?

     Джулия посоветовала ей не страдать и не заниматься самоедством:
 
     -- Изи, вы просто разные. Вам не по пути, успокойся и живи дальше! Ты более основательная, что ли. Ну, или более ответственная, что впрочем – одно и то же. Он не плохой мужик. Чуть придурковатый, но не плохой. Ему нужна мамочка с баблом. А ты не такая. Тебе нужна ровня. И по интересам, и по устремлениям в будущее. Понимаешь?

     Иза возразила сестре, что ей с Айвеном всегда было интересно. Они много разговаривали, была масса увлекательных тем. И мужчину она в нем чувствовала.

     Но та сказала, качая головой:

     -- Это было раньше. Пока вы были очень юными. Ты повзрослела, а он не совсем! И дальше разговоров дело не пошло.

     Айрис легла спать очень растревоженной. Долго ворочалась, а сон все не шел. Несколько раз прокручивала в голове разговор с сестрой. Несколько раз бралась за телефон. У нее возникало желание все же позвонить Айвену, сказать, что между ними легла такая пропасть, что уже никакие мосты их не соединят. Но потом уснула, даже сама не заметила, как это случилось. А утро принесло некоторую упорядоченность мыслей, свежесть в голове. Иза положилась на Божий промысел. Сама себе сказала: «Звонить и объясняться не стану. И отношения закончатся сами собой!»

     Дома у Айрис тоже было не все благополучно. Дочка связалась с типом, который категорически не нравился ни Изе, ни Роланду. Девушка стала проводить с молодчиком все свободное время. А потом и вовсе ушла жить к нему, заявив родителям напоследок, что ей осточертела квартира, в которой она с ними живет. Мать предложила что-то в интерьере изменить, согласившись с тем, что перемены, конечно, уже назрели. Можно мебель новую купить, или перестановку сделать. Ну, и стены можно покрасить и свежими обоями оклеить. Но никакие компромиссы Анну не устроили, и она ушла, громко хлопнув дверью.

     Айрис очень расстроилась. Она не понимала, чем заслужила упреки дочки. Но потом решила, что девице просто захотелось оторваться от родителей и приобрести опыт самостоятельной жизни. Она оставила дочь в покое, надеясь, что та одумается и со временем оценит все усилия ее, как матери, и Роланда, которые были затрачены и на образование дочки, и на ее неоднократное устройство на работу. А такие моменты действительно случались не однажды. Но Анна просто стремилась к ухудшению отношений с родными, отдаляясь от отца и от Изы. Мать была занята напряженной работой, и только это не давало ей погрузиться с головой в бездну отчаяния и самобичевания.

     Поезд отходил вечером. Джулия пообещала проводить сестру, которой приходилось ехать по работе в другой город. График был перегруженным. Айвен тоже изъявил желание сопровождать Айрис к вокзалу. Сообщил ей утром, что несмотря на размолвку между ними, хочет увидеться. Он ждал сестер у остановки кэбов. Джули была одета в коротенькую рыжую дубленку, черные джинсы и узкие сапожки на высоких каблуках. Торопясь и поскальзываясь на льду, женщины подошли к ожидавшему мужчине, услужливо открывшему им двери такси.

     -- Привет, Айвен! Ой, слушайте, я что-то уже так запыхалась. А мне еще на работу нужно успеть без опозданий. Так что я, наверное, доеду с вами только до подземки. Ты на меня не обидишься, систер?

     -- Ну, что ты, дорогая! Езжай, конечно. У меня же есть провожатый. Да, провожатый? – Ядовито произнесла Айрис и вопросительно посмотрела на мужчину. Тот утвердительно кивнул.

     Через какое-то время Джулия выскользнула из кэба, чмокнув сестру и Айвена в щеки. Пара остаток пути проделала молча. Осадок после вчерашнего еще не улегся. Мутно было на душе Изы.

     Вокзал встретил их яркими огнями. Желтоватая подсветка окрашивала теплым медовым цветом, делая строения уютными, а кварталы более камерными. И внутри у Изы было какое-то странное ощущение уюта, ностальгии, грусти и горечи одновременно.

     Немногочисленный багаж умещался в одной сумке, ее нес Айвен. А через плечо у Айрис висела дамская небольшая сумочка с документами и косметикой. Так вышло, что к вагону пара добралась лишь за несколько минут до отправления, избавив себя от тяжести момента прощания. Шли змейкой, лавируя в потоке немногочисленных пассажиров, шедших в попутном направлении, и провожающих, возвращающихся с перрона. Всего пару слов с проводником. Спутник Изы внес ее багаж в купе. И затем они оба вышли на платформу. У вагона Айвен ее сильно прижал к себе, потом попытался поцеловать в холодные губы. Она увернулась.

     -- Все, иди, не стой.

     -- Нет, дождусь отправления. Хочется подольше с тобой побыть.

     Но Айрис все же прошла в вагон, встала у окна. Мужчина стоял снаружи, поеживаясь от ветра, стараясь опустить подбородок пониже к вороту пуховика. Видны были только глаза. Их металлический стальной цвет не смог сделать теплей даже желтый свет фонарей. Взгляд был колючим. Или обиженным?

     У Изы почему-то защемило в сердце. Ей стало жаль. То ли его самого, то ли сожалела о грубости, с которой попрощалась с ним. Она постаралась улыбнуться, как можно веселей и беззаботней, помахала рукой. Но у Айвена взгляд не изменился. Он стоял, не шелохнувшись и сверлил ее сквозь стекло стальными сверлами.
 
     Потом она прочитала по губам то, что он прошептал:

     -- Доедешь, позвони. Я буду ждать.

     Изи кивнула. Поезд тронулся, но Айвен не пошел вслед за удаляющимся вагоном, как делали это многие провожающие. Он так и остался стоять на перроне, спрятав пол лица в воротник и засунув руки в карманы. Айрис прильнула щекой к холодному стеклу. Пытаясь как можно дольше не упускать из вида Айвена. Только через какое-то время вдали вспыхнул огонек зажегшейся сигареты у его лица. Силуэт мужчины к этому моменту уже еле угадывался. А у нее сердце в такт поездным парам стало отбивать ритм, чуть-чуть сбиваясь. Еще пару минут постояла в коридоре и прошла в купе. Жутко хотелось съесть чего-то приторно сладкого. До такой степени она ощущала горечь прощания.

     Айрис вошла, сбросила шубку, оставшись в джинсах и объемном розовом свитере крупной вязки с широким воротом, открывавшим ее длинную изящную шею. Оказалось, что у нее появился попутчик. И поначалу Изу это совсем не обрадовало. Ей хотелось наедине с собой совладать со своими эмоциями, вызванными этими странными проводами. Ближайшие семь часов пути ей требовалось провести в раздумьях. Она села на свое сидение, присматриваясь к молодому человеку, оказавшемуся с ней в одном купе. И хоть неумолимо надвигалась ночь, спать никто из них не планировал.

     -- Меня зовут Питер. А вас, мисс?

     -- Я Айрис. Приятно познакомиться.

     -- Спать что-то не хочется. Я вам не помешаю, если свет будет включен. Посижу с книгой.

     -- Да, пожалуйста. Я тоже спать не собираюсь.

     Айрис села поближе к окну и стала взглядом провожать постройки и столбы, мелькавшие в окне. Откуда-то изнутри поднималось то ли предчувствие, то ли осознание чего-то, поднималось и выжимало невольные слезы. Говорить Изе не хотелось. В купе повисло молчание. Но в какой-то миг она почувствовала на себе заинтересованный взгляд попутчика.

     -- Надолго уезжаете, да? Вас провожали, я видел, но вы выглядите очень грустной.

     Женщина не хотела отвечать. Выдержала паузу. Но молодой человек не оставил попыток разговорить спутницу:

     -- А я вот в командировку. На недельку еду по бизнесу.

     -- Я приезжала в гости к родным. Мама, сестра здесь живут. И я когда-то отсюда с мужем и дочкой уехала. – Айрис все же поддержала тему беседы.

     -- А-а-а, так вас муж провожал, он решил задержаться у родственников?

     -- Нет, не муж, – коротко буркнула Айрис.

     -- Ох, простите, Айрис, конечно, это не мое дело! Но вы не грустите, давайте поговорим о чем-нибудь веселом, если не касаться личной жизни.

     Иза вышла в коридор вагона, решила купить себе шоколад. Торговые автоматы в поездах позволяли приобрести кофе, кондитерские изделия или снеки. Не отходя далеко, женщина развернула упаковку и откусила от сладкого батончика. Сразу отлегло, и она вернулась в купе.

     После случилось совершенно необъяснимое. Вообще не в привычках Айрис рассказывать о себе незнакомым людям. Но тут она почему-то первому встречному, в прямом смысле слова, человеку стала изливать свою душу, разоткровенничалась. Поведала, что уже много лет никак не может разобраться в отношениях с двумя мужчинами и фактически живет на два дома между поездками то к одному, то к другому. И что ей оба дороги. Но в одном случае ее еще и узы брака, и наличие общего ребенка связывает. А в другом случае у мужчины такой богатый арсенал всяких недостатков, включая обман, что перевешивает его достоинства.

     Питер же в свою очередь рассказал о своих проблемах в отношении с девушками. И пожаловался на то, что его работа фармацевта связана с частыми командировками и переездами. Он управляет сетью аптек.  А девушки требуют к себе повышенного внимания. И у него тоже проблемы в личной жизни на этом фоне.

     -- Айрис, Вы знаете, вам нужно взять паузу в отношениях. Может, все расставит время по своим местам.

     -- Ох, Питер, Вы даже не представляете, сколько было уже этих пауз! То я на что-то не решалась, то жизнь нас разбрасывала друг от друга за сотни километров. То он куда-то отправлялся за каким-то чертом! Разрывы отношений на несколько лет не помогли. Все сложно. И почему-то легче не стало и проще.

     Мужчина грустно вздохнул и улыбнулся. Но не нашелся, что на это ответить.

     Путешествие завершилось громким свистком поезда и хлопаньем дверей соседних купе. Пожелав друг другу удачи, попутчики стали готовиться к выходу на платформу. У Айрис зазвонил сотовый телефон. Она коротко переговорила с Роландом, который пришел ее встречать. А уже через несколько минут супруг спешно вошел в купе.

     -- Привет, Изи! Как доехала, все хорошо? – он чмокнул ее, мельком взглянул на Питера и взял из рук жены ее дорожную сумку.

     -- Питер, прощайте! Всего вам хорошего!

     -- И вам, Айрис! Приятно было познакомиться. Надеюсь, все у вас наладится, – попутчик еще какое-то время возился со своими вещами, собирая их в рюкзак.

     -- Не понял. О чем это он? Что-то случилось у тебя или родственников?

     -- Нет, дорогой. Ну, это так, дорожная болтовня, чтоб время скоротать.

     Пожаловалась, что в последнее время много времени отнимает работа и поездки.
 
     Питер остался в купе. А супружеская пара вышла из вагона и направилась от вокзала к автомобилю, стоявшем на парковке. Иза ехала и прислушивалась к своим внутренним ощущениям. Ей как-то полегчало после беседы со словоохотливым попутчиком. Было нетрудно поговорить по душам с человеком, которого она больше никогда в своей жизни не увидит, не боясь чужого осуждения. Но воспользоваться случаем, послушать совет стороннего человека она была не против. Бессонная ночь оставила на ее лице отметины в виде синих теней под припухшими веками.

     Роланд с беспокойством поглядывал на женщину:

     -- Иза, ты меня слушаешь? – Вопрос мужа заставил ее вынырнуть из своих размышлений.

     -- Что? Прости, задумалась. Ты что-то спрашивал?

     -- Я спросил, ты с Элинор едешь к заказчику или одна? Машину тебе оставить?

     -- Нет-нет, не нужно. Она за мной заедет сначала, потом вместе с ней отправимся на объект.

     -- Ну, и хорошо. А то мне тоже нужно кое-куда съездить завтра после работы.
 
     -- Куда?

     -- Пора масло менять, заеду на сервис.

     По возвращении Айрис погрузилась в работу. Новый проект загородного коттеджа разрабатывали в другом городе. Прошло несколько месяцев паузы в ее общении с Айвеном. Скорей всего он не звонил, ожидая от Изы первого звонка. А она предоставила ему право выбора и время на осмысление своей нужности в его жизни.

     Она была не одна. Ходила где-то с коллегой, когда Айвен позвонил ей сам по прошествии нескольких месяцев. Она удивилась, раздумывала не долго, но решила ответить. Его звонок поставил ее в тупик. Айвен звонил в приподнятом настроении. И почему-то стал рассказывать о своей Анне. Мол, девица, наконец-то замуж собралась. Вот, даже мечтают о ребенке. Хорошо, что дочка смогла забыть печальный опыт с предыдущей беременностью. А у него самого тоже все отлично, он продал мотоцикл. Отец переехал к своей сожительнице. В его квартире он делает ремонт. Все эти новости излагал почти скороговоркой. Потом, скорей из вежливости, спросил, как у нее дела. И Айрис откровенно ответила, что ей сейчас не очень удобно вести диалог. Договорились, что она ему перезвонит из гостиницы вечером.

     Памятуя об обиде, нанесенной Айвену своей забывчивостью, на этот раз Айрис держала в голове обещание созвониться с ним из номера отеля. Он тут же ответил на звонок, как будто все время держал телефон в руках.

     Айрис, не вдаваясь в длительные объяснения, кратко обрисовала свой прошедший день. Замолчала, давая возможность собеседнику поделиться своими новостями.
 
     Айвен кряхтя и растягивая слова, начал неуверенно:

     -- Айрис, после нашей последней встречи многое произошло и изменилось. Мне так хочется тебе все рассказать. И вообще, я понимаю теперь, что ты во всем была права. Ты удивительная! Проницательная, умная, красивая и добрая!

     Ой! Мамочки! К чему это он все клонит? Про «добрую» -- это, вообще, что такое?  От его слов неприятно засосало под ложечкой у женщины.
 
     -- Да что случилось, Айвен? Ты меня пугаешь!

     -- Милая, я увидеться хочу. По телефону всего не расскажешь. Ты к родным не собираешься? Рыбка моя, ты не представляешь, как я тоскую! У меня до сих пор вся квартира тобой пахнет. Подушки хранят твой запах. Я ложусь, глаза закрываю, и твое дыхание слышу рядом, у лица. Честно, Изи, схожу сума реально! Давай встретимся.

     Ну, про ее запах в стенах квартиры с длящимся ремонтом – это он, конечно, загнул! Это было за гранью воображения. Да, давненько он ее так не называл. Услышав от него прозвище «рыбка», женщина поняла, что ему и правда хреново. И, судя по голосу, нужна поддержка. Он когда-то часто ее называл на все лады то рыбой, то рыбонькой, то рыбушей, то рыбкой. И приговаривал при этом: «Вдвоем мы сила. Две рыбы – это вам не одна рыбка!» Смысл этой его поговорки заключался в простом факте. И Айвен, и она, оба принадлежали к одному знаку зодиака, так как родились в феврале, под знаком Рыбы. Вот только плыть вместе у них никак не получалось. И он на минутку забыл, что их знаки, сложенные вместе, состоят не из двух рыб, а уже из четырех. Между прочим, из рыб, плывущих в разных направлениях. То есть, если суммировать, то выходит, что они составляют стайку рыб, мечущуюся в разные стороны. Хм, да, уж, интересное наблюдение. И этот разнобой в выборе направления движения, нашел подтверждение в тех противоречиях, которые на протяжении многих лет существуют у этой пары.

     -- Айвен, я не смогу приехать, даже, если очень захочу. Прости! -- У нее было какое-то подспудное чувство, что он пытается манипулировать. Но потом показалось, что у него и правда есть, что обсудить с ней серьезно. Она колебалась. И все же произнесла, -- Но ты сам мог бы вырваться ко мне на пару дней. Поговорим, расскажешь, что стряслось. С Анной что-то не то? -- встревоженно поинтересовалась.
 
     Так, вроде, с личной жизнью у нее на лад пошло с его же слов. Собеседник ответил, что и дочь, и его личные проблемы доставляют немало беспокойства.
 
     -- Ну, ладно, милая, до встречи! – он глубоко вздохнул. – Я приеду, тогда и поговорим, пока!
 
     Лето, а вернее то, что обозначается этим словом на листке календаря, появилось вкрадчиво. Оно ступало тихо, не было слышно его шагов. Просто на улице стало чуть теплей. Люди с опаской поглядывали на сердито раздувшие щеки серые облака, не расставаясь с зонтами. И, хоть вокруг природа все же расцветила и оживила пейзаж какой-то яркостью, пасмурная погода не давала возможности насладиться летом в полной мере.
 
     Женщина поделилась своими переживаниями с Джулией. У них после некоторого охлаждения снова отношения носили доверительный характер. Сестра очень сомневалась, что нужно опять пускаться в любовные приключения с человеком, который не знает, чего хочет.

     Но сказала:

     -- Слушай, систер, ты к себе прислушивайся. Это ж ты у нас в семье отличаешься повышенной интуицией. Вот и постарайся понять себя. Тебе внутренняя осторожность не подсказывает держаться подальше от проблем Айвена? Думаю, что мужик может сам со своими трудностями разобраться. Зачем он тебя в них посвящает? Ты же не жена. Честно, меня бы это насторожило. Ну, а там, сама решай, как поступить. Чмоки! Пока!

     Скайп отключился и оставил шлейф сомнений, подвешенный вопросами сестры.

     Иза спешила встречать Айвена на перроне. Она немного припозднилась к прибытию поезда. Мужчина уже стоял на платформе, беспокойно озирался по сторонам, в руках держал милый букет розовой эустомы. Цветы были похожи на розы, такие же пышные. Айрис они нравились, но такой выбор ее все же удивил. Было более логичным увидеть в руках мужчины синие ирисы. Он что забыл, что именно они – ее любимые цветы? Он ее увидел и заспешил навстречу, как только она взошла на последнюю ступень выхода из подземного перехода.

     Айвен ее крепко поцеловал в губы:

     -- Ой, вот и ты! А я уже испугался, что не приедешь. Вышел, а тебя нет. На метро поедем? Нам вниз спускаться? – В голосе промелькнули заискивающие ноты.

     Иза извинилась за опоздание. Объяснила, что пришлось время на парковку потратить. Им нужно пройти через переход к ее автомобилю. Женщина у двери авто сняла плащ и бросила на заднее сидение. Ее примеру последовал и пассажир, сбросив легкую ветровку.

     Айрис преодолела городские кварталы, переехала через мост и теперь лихо мчала по автостраде в сторону своего района. Именно там Айвен зарезервировал номер в крохотном дешевом отеле.
 
     Пассажир очень внимательно наблюдал за ней, за ее поведением на дороге и изрек:
 
     -- Изи, ты супер водитель! У тебя абсолютно мужская манера вождения. Ты уверенная, в меру рисковая, страшно азартная, но правильная. Я тебе все больше удивляюсь!

     Иза спросила, не устал ли он удивляться за столько лет. Он ответил, что готов удивляться еще столько же, и любить ее, если она позволит.
 
     У женщины внутри прозвенел звоночек, который предупреждал ее об опасности. Она не хотела сейчас ступать на тропу выяснений отношений. Рано, рано, рано. Сначала нужно выяснить, что же у него произошло. И она перевела разговор в другое, безопасное русло.

     -- А мне вот очень жаль, что ты продал свой мотоцикл и экипировку. Во-первых, тебе шли все эти кожаные латы, мотокраги, моточерепахи, налокотники, мотоботы на шарнирах. Ты в них был похож на средневекового рыцаря в доспехах. Не жалеешь? Да и знакомства интересные, и поездки, путешествия, мне казалось, тебе нравились.

     Айвен ответил, что, конечно, немного жаль, но он уже свыкся с тем, что ездить на городском транспорте ему легче. Не нужно следить за дорогой, реагировать на опасность. Не его это занятие, гонять на мотоцикле. Он это твердо усвоил.

     Ну, да, опять двадцать пять. Везде осторожничает. А ей когда-то казалось, что дух авантюризма ему не чужд.

     Айрис довезла мужчину до отеля. Подняться отказалась, так как еще были запланированы какие-то дела.

     -- Муж, дочка ждут? -- поинтересовался он.

    Иза объяснила, что у дочери очередная любовь, ей не до общения с мамой. А муж уехал на встречу с друзьями. Они давно не общались. И его не будет в городе несколько дней.

     -- Ты обустраивайся. Вечером увидимся, когда освобожусь. Не скучай, милый!  -- она махнула ему рукой и села за руль.

     То ли жалобы Айрис были услышаны небом, то ли в природе пришло время дать просохнуть земле. Но внезапно распогодилось, прекратился дождь. И солнце стало даже основательно припекать. Айрис позвонила Айвену и спросила, как он относится к тому, чтоб завтра съездить с ней на природу, отдохнуть к реке, пользуясь прекрасной солнечной погодой. Он испуганно переспросил о том, не забыла ли она про обещание сегодня вечер с ним провести. Она уверила, что завтрашняя поездка никак не отменяет планов на сегодня. И они договорились, что Айвен будет ее ждать в баре отеля.

     Еще на вокзале Иза приметила кровоподтек на лице Айвена. Он уже был желтоватого цвета, но все еще проступал. И в правом глазу были заметны красной сеткой лопнувшие сосуды. А теперь, когда она сидела напротив него, была возможность разглядеть и убедиться, что это были следы ушибов. Она спросила об этом мужчину.

    Да вот, собственно, об этом происшествии он и хотел ей поведать. Почти сразу после ее отъезда, Айвен нашел подтверждение в ее провидческих способностях. С ним стало все происходить именно так, как она и предрекала.

     Нэнси, женщина, которую он вовлек в махинации с недвижимостью, снова сошлась со своим супругом. А тот подключил все свои связи, чтоб сначала найти людей, которые согласились оформить дарственную без его участия, наказать их. А потом нашли Айвена, которому впоследствии было предложено добровольно отказаться от права на собственность. Он по глупости своей заупрямился.

     Тогда подключили бандитов, которые подкараулили его у дома, избили до полусмерти. Затем они вывезли его на чужом автомобиле с измазанными номерными знаками и оставили без сознания в каком-то перелеске. Верхняя одежда и брюки Айвена были изрядно испачканы грязью. И вид у него был такой, что можно было принять мужчину за бродягу или забулдыгу. Но все же мир не без добрых людей. И на счастье его внешность не вызвала отвращения у мужчины и женщины, проходивших мимо. Нашли его чуть живым. Случайные прохожие отправили несчастного на больничную койку.

     Там он провалялся две недели, потом потратил кучу денег на оплату медицинских счетов. А в довершение всего уголовное дело, которое он хотел возбудить против обидчиков, обернулось против него. Во встречном иске муж обманутой бабенки указал все факты по преступному сговору и отъему собственности. Пришлось Айвену идти на поклон, заключать мировую, чтоб не отправиться за решетку. Вот такая история с ним приключилась за те несколько месяцев, что они не виделись.

     Айрис сидела, молча, оглушенная новостями. Все избиения, которые наносили мужчине, очень ярко представлялись в ее воображении. Дослушала до конца его печальную историю. В ней поднялась волна жалости и еще какого-то неведомого чувства. Она провела рукой по лицу Айвена. Он прикрыл глаза и задержал ее руку на своей скуле.

     -- Тебе больно? У тебя никаких последствий не будет? -- участливо спросила.
     Мужчина уверил, что вполне уже здоров, все обошлось. Ну, нет у него больше квартиры, и денег тоже нет. Он не только на лечение, но и на адвокатские расходы потратился. Причем, не на свои. Противная сторона истребовала, чтоб он оплатил им еще и моральный ущерб. А потом еще и следователю, чтоб от уголовного дела отмазаться, на лапу дал. Тот оказался не чист на руку. И с большими аппетитами. Короче, его обобрали до нитки. Айрис не стала добивать фразой: «Я же тебя предупреждала». Хотя именно так про себя и подумала.

     Заказанный скотч все еще стоял на столе с почти стаявшими кубиками льда. Рассказ затянулся. Женщина сидела, опустив голову и зажав руки между коленей. Ей было неуютно и очень тоскливо.

     Ее собеседник одним глотком осушил стакан:

     -- Пойдем отсюда? Можно на улицу. Правда?

     Иза тоже допила напиток и ответила, что на людях ей сейчас быть совсем не хочется. У нее было странное состояние. Накатила невыносимая тоска с примесью обиды.

    -- Пойдем в номер, Айвен, что-то мне нехорошо! -- прошептала Иза. Там она, не раздеваясь, прилегла на кровать. Поджав ноги и свернувшись калачиком, какое-то время лежала, притихшая. Слезы хлынули из нее внезапно, как из рога изобилия. Она плакала сначала беззвучно, а затем в полный голос.

     Айвен встал на колени у кровати, гладил ее по голове, целовал в мокрые от слез глаза, соленые губы и уговаривал, как маленькую:
 
     -- Ну, что ты, рыбонька моя? Ну, все же хорошо закончилось? Ну, чего ты испугалась?

     Иза села, опираясь на подушку, и простонала:

     -- Ты, идиот, Айвен? Ты чуть не сдох! Ты при этом не просто свою жизнь под удар поставил. О дочери своей думал? А я? Ты же меня обманывал! На какую-то овцу польстился! Ты же знал, что меня обмануть нельзя! Ну, не родился еще такой человек. Я всегда знаю правду, даже если у меня пока подтверждения этому нет. А ты так и не понял, какая я! За столько лет не понял! Я ж просила не лгать мне!

    Айрис снова упала на кровать. Она все плакала и плакала. А потом уснула. Проснулась от ощущения пристального взгляда на себе. Айвен сидел в кресле и смотрел на нее, дымя сигаретой. Иза лежала в одежде, которую он так и не посмел с нее спящей снимать. Только подол юбки поднялся от ее движений во сне, обнажив полоску голой кожи ноги между тканью и кружевом чулок.
 
    Женщине стало неловко и от этого его стального взгляда с прищуром сквозь сизое облако дыма, и от ее нелепой позы на кровати, и от всего внешнего вида.

     -- Что смотришь? Страшная, да? О, Боже, лицо опухло от слез, лохматая, одежда смята. М-м-да-а, и тушь растеклась, наверное. Уйди, не смотри! Я в ванную пойду. Приведу себя в порядок, -- прогудела распухшими губами.

     Он встал и подошел к кровати:
 
     -- Лежи, дура! Ты даже не представляешь себе, насколько ты сейчас красивая! У меня от тебя башню сносит! И хочу тебя до одури, Изи, любимая!
 
     Она вытаращила на него сонные глаза, моментально проснувшись, и воскликнула:
     -- Да ты совсем свихнулся, Айвен! Ну, дай мне хоть в туалет сходить и зубы почистить, -- она мигом перевалилась на другую сторону кровати и сбежала в ванную комнату. Очумела совсем от его напора.

     Влажная, розовая и завернутая в полотенце она тихо прокралась в спальню. В руках несла все свои вещи. Айвен лежал поперек кровати с закрытыми глазами. Женщина уже было надумала тайком сбежать из номера, схватив сумочку.

     -- Стоять! Ты что задумала, беглянка? Я тебя не отпущу! Мы же сегодня в пригород собирались съездить. Или отменяется?

     Айрис смущенно улыбнулась и покачала головой.

     -- Тогда иди сюда, а то умру тут один без тебя. И ты будешь виновата, -- он повалил ее в кровать.

     -- Ты наглый симулянт! Чудовищно бесстыжая физиономия!

    Молнии наверняка метались, сверкали. Просто их не было видно при дневном свете. Страсть, усиленная, утроенная ночными переживаниями, теперь ничем не сдерживаемая, обуяла влюбленных. То ли Иза решила простить Айвена, то ли проститься с ним. Она еще не додумала до конца. Когда он рядом, у нее плохо получалось думать вообще. Волны сладострастия поднимали их все выше, пока они с этого пика наслаждения с диким грохотом не рухнули вниз. Оказалось, что под ними элементарно сломалась кровать. Вернее, отломились ножки у кровати, не самого лучшего качества, как и все в этом захудалом отельчике эконом класса. Пара лежала вниз головами, кверху ногами и смеялась. Они затихли, когда услышали стук в дверь.

     Встревоженный голос горничной привел их в чувства:

     -- Мистер, у вас все нормально? Я слышала какой-то шум. Вам помощь не нужна? -- видимо, она как раз в этот миг проходила по коридору, обслуживать номера.
 
     Айвен прокашлялся и жеманно ответил:

     -- Нет, мисс, спасибо! Все хорошо! Чемодан упал с полки.
 
     Заговорщики осторожно выглянула в коридор. Горничная медленно удалялась. Но могла в любую минуту вернуться.  Пришлось повесить табличку «не беспокоить» на ручку двери. Парочка спешно оделась. Айвен помчался в ближайший супермаркет за набором отверток и шурупами. Починил ножки кровати. И они сбежали из номера. Через пятнадцать минут уже ехали и опять смеялись над сломанной кроватью. Не выдержала она, бедняжка, накала страстей.
 
     Остановились у моста через реку. Там нашли спуск вниз. Небольшой участок берега походил на узкую полоску пляжа с песком. Айрис достала из багажника корзину с набором для пикника и два пледа. В магазинчике, попавшемся по пути, они успели купить кое-что для легкого перекуса. В гостинице не ужинали и даже не завтракали. Несколько запакованных готовых сэндвичей со свежим огурцом, тонкими ломтиками семги, сливочным сыром и зеленью, пару сконов с изюмом и большую бутылку сквоша мечтали уничтожить на свежем воздухе.
 
     Айрис сняла только юбку и чулки. Легкая блузка и замшевые голубые балетки остались на ней. У нее в машине всегда лежали джинсы на тот случай, если придется внезапно ехать на стройку. Айвен был одет вполне удобно для того, чтоб свободно поваляться на пледе, расстеленном на земле. Проверили, насколько просохла песчаная полоса. Иза села, прислонясь спиной, к низкорослому молодому деревцу, росшему на берегу. Ее спутник, лежа на боку, ломал упаковку с закуской. Женщина мечтательно смотрела на воду. Река в этом месте была не очень широкой, но течение было заметным, а вода – грязной.
 
     И только пара расслабленно развалилась под лучами солнышка, как внезапный порыв ветра очень быстро нагнал тучи. Дождь ливанул настолько неожиданно и так обильно, что Иза с Айвеном не успели ничего отнести и спрятать в машину. Да и сами рисковали тотчас вымокнуть до нитки. Куртки Айрис и Айвена остались в салоне. А сама машина припаркована была на достаточно большом расстоянии.

     Им ничего другого не оставалось, как спрятаться под мостом у массивных опор. Охая и фыркая под струями холодной воды, они забежали под конструкцию из стали и гранита. В своем тоненьком мокром топе Иза успела замерзнуть. Ее стала пробивать мелкая дрожь. Тело покрылось гусиной кожей, под материей топорщились твердые соски. Айвен вытащил руки из рукавов просторной растянутой майки, оставив только голову в горловине, и надел ее одновременно на себя и на Изу.
 
     -- Мы же растянем майку. Что ты делаешь? -- постукивая зубами, шептала Айрис.
 
     -- Но ведь так теплее, правда? – он ее обнял руками под майкой и тесно прижал к себе.
 
     Так они стояли, превратившись в какое-то мифическое существо. Слившись в объятиях, согревали друг друга взаимным теплом. Своим неясным силуэтом странная фигура с четырьмя ногами, без рук, с серым раздутым туловищем и двумя головами, наверное, могла бы напугать кого-нибудь, кто бы их заметил в дымке, поднявшейся от воды.

    Да, тепло от жилистого мужского тела проникало внутрь тела Изы. Она обмякла, приникла к нему еще плотнее и согрелась. Айвен поймал ее губы и приподнял голову в поцелуе. Затем развернул ее спиной к себе. Ладони согрели ее грудь, спиной ощущалось биение его сердца. Все его усилия были направлены на то, чтобы обогреть любимую. Как пахнет дождь, мокрый старый камень опор, вода в реке, его влажная кожа! Или это все ей кажется? Вкусно, томно, долго. Все это о поцелуях.

    -- Так, кажется, затихает дождик. Ну, что, рванули к машине? – оторвавшись от ее губ, спросил Айвен, разглядывая просветы в небе.
 
     Айрис согласилась, но нужно было вещи мокрые собрать. Он открыл ей дверь и усадил за руль. А сам побежал снова к месту неудавшегося пикника. Через некоторое время захлопнулся багажник, а потом и пассажирская дверь впустила Айвена, вымокшего до нитки.

     -- Да, жалко, что пикник накрылся. И еду не успели съесть. Все в помойку, -- в расстройстве промычала Иза.

     -- А, по-моему, наоборот! Пикник удался на славу. Ну, не поели толком. Это да! Зато, как целоваться было хорошо под дождем! Или тебе не понравилось? -- Айвен светился счастьем.
 
     Иза игриво ему ответила:
 
     -- Ой, ну до чего же ты романтичным дурачком иногда бываешь. Есть-то что-то надо. Придется идти в ресторан в гостинице. Ладно, поехали!

     Ночь они провели вдвоем в номере Айвена.

     Проснулись под звуки будильника на телефоне Изы. Ей нужно было ехать на работу. Сегодня как раз настал день посещения объекта в рамках авторского надзора. Она об этом сообщила сонному мужчине, пока приводила себя в порядок. Вытягивая на круглой щетке фена свои завившиеся от дождя пружинками волосы, она громко обрисовала ему свои планы. Ей еще нужно было домой заехать за документами, переодеться. Она думала, что он останется в номере. Но мужчина изъявил желание ехать вместе с ней.

     -- Послушай, я думаю, это плохая идея. У меня там на тебя времени не будет. И потом, тебя на объект не пустят. Туда нужен пропуск. Когда я смогу освободиться, знает только Бог. А тебе все это время придется сидеть в машине. Устанешь, скучно будет! -- она уговаривала его остаться. Айвен пообещал ей не докучать и ждать, сколько надо.

     -- О! Вот, я с собой книжонку прихвачу. Айвен выудил из набора гостиничного чтива, валявшегося на кофейном столике, какой-то журнальчик. Женщина пожала плечами и уступила.

     Дома Айрис быстро приняла душ, переоделась и, груженая сумками и компьютером, вышла снова к машине и Айвену. Доехали они быстро, еще до того, как там появился владелец апартаментов и директор строительной компании, отвечающий за строительство объекта. Рядом был разбит яблоневый сад с шикарным стриженым газоном. Было время в запасе, которое пара решила скоротать в саду под яблонями. Пледы, оставшиеся после пикника, пришлись кстати. Под рукой оказались упавшие яблоки. Иза попробовала одно. Айвен тоже откусил от ее яблока кусочек, похвалил вкус и тут же поцеловал женщину. Его губы хранили яблочный аромат.

     Для нее большое значение имели в жизни запахи и знаки. Вот они, как Адам и Ева в саду Эдем, откусили яблоко, попробовали на вкус запретную любовь. А что она им принесла?

     Лежа на спине, Иза и Айвен имели возможность поговорить. Женщина снова завела разговор про возможность для него, как адвоката, начать карьеру здесь, недалеко от нее. Но он ответил, что юриспруденция не стоит на месте, это развивающаяся область права. И ему многое пришлось бы наверстывать, изучать, чтоб остаться на плаву. Быть, хотя бы среднего уровня адвокатом, уже будет сложно. Тогда она предложила рассмотреть возможность заняться чем-то другим. Может, открыть антикварную лавку? Айвен неопределенно промычал, что-то нечленораздельное. И она оставила попытки выудить у него хоть какие-то планы на будущее.

     Время отдыха пролетело довольно быстро.

     -- О! Все, пора бежать. Меня, наверняка, уже Элинор заждалась.

     -- Какая Элинор? Кто это?

     -- Да, я тебе не сказала. Это моя коллега. И подруга. Мы с ней работаем вместе над всеми дизайн проектами интерьеров.

     Иза ушла на частную территорию, оставив Айвена в машине.
 
     Он включил радио, одновременно пролистывая журнал, помахал ей:

     -- Иди-иди, не волнуйся, я не заскучаю!

     Прошло несколько часов. Появилась она из ворот в сопровождении нескольких мужчин и одной темноволосой женщины. Группа людей остановилась, что-то бурно обсуждая. Иза держала в руках папку, которую периодически открывала и показывала собеседникам. Из их эмоционального разговора было понятно, что ведется спор. В конце концов, все пришли к согласию, кивнули друг другу, попрощались.  Мужчины направились каждый в свою сторону. А подруги еще о чем-то остались поговорить.

     -- Нет, ты могла себе представить такое, Элли?

     -- Не переживай, все разрулили. Надеюсь, больше таких косяков не случится. Ну, что, по домам или посидим в кафе, пообедаем? А где твоя машина? -- Женщина посмотрела по сторонам и заметила, как в авто Айрис открылось окно.

     Айвен с интересом наблюдал за происходящим у ворот жилого комплекса с пассажирского сидения. Обе женщины тоже смотрели на него. Он приветственно помахал рукой.

     -- Та-а-ак! Тебя, оказывается, ждут? -- Элинор повернулась так, чтоб мужчине не было видно ее лица. -- Это тот, о ком я думаю? Не хочешь нас познакомить? Может, вместе посидим где-нибудь?

     -- О, нет-нет! Нет, Элинор, эта перспектива не привлекает. Во всяком случае, не сейчас. Извини! Нам пора. Не обижайся!

     -- Да, ладно. Я понимаю.

     -- Просто, я и сама не очень хотела, чтоб он приезжал. Но он так упрашивал. Жаловался, что ему просто необходимо со мной чем-то поделиться. Я не устояла. Стало жаль его.

     -- Ясно-понятно! Мужики это умеют. Я имею ввиду, что они умеют на жалость надавить. Чтоб свое получить. Ладно, подруга, пока! Созвонимся.

     -- Да, хорошо. Нам еще по проекту нужно будет кое-что обговорить. Пока!

     Элинор отошла к своему ярко-красному Рендж Роверу. А Иза направилась через дорогу к своей машине.

     -- Фух! Все! Отстрелялась. Хотя расстрелять следовало кое-кого натуральным образом! Рабочие облажались. Я еле уговорила клиента согласиться на вариант исправления ошибки, а не полного демонтажа участка, выполненного в разрез с чертежами. И я все сто раз объяснила, и Элли. Но все равно ошибку допустили. Придется исправлять. Ну, хоть не все ломать. Это же накладно! А лишние траты вполне могут с нас удержать. Мол, не уследили, платите, -- она еще никак не могла отдышаться после очень энергичной дискуссии.

     Айвен, молча, смотрел на нее, сидя в пол-оборота к ней. Смотрел и улыбался.

     Она, наконец, заметила его выражение лица:

     -- Ты чего? Что смешного? Я чуть не загрызла этих идиотов, когда увидела, что они натворили! Мы ж им весь дизайн-проект разжевали и в рот положили! Как можно было так наворотить? Ведь предупреждали, ничего без надзора не городите. Не поняли что-то, переспросите. Телефоны для чего?

     -- Ты смешная! И начальником тебе быть очень идет! Такая злая начальница. Или, нет, не злая, а строгая. Иди сюда! -- он стал целовать Изу, придерживая ее за затылок.
 
    -- Нет, нет, нет! Подожди, Айвен. Целоваться – это хорошо, но мы с тобой не договорили, -- женщина завела автомобиль, и они отправились в отель.
 
     У них был только этот вечер, чтоб договориться хоть о чем-нибудь. Потому, что Иза больше не понимала, для чего ей такая любовь.
 
     Эти странные встречи после долгих перерывов, его упорное нежелание что-либо менять в жизни, чтоб иметь возможность жить с ней. Но он же хочет, чтоб она стала его женой. А как это возможно, если ничего для этого не делать? Или, только от нее должны исходить усилия для построения этого общего будущего, никак не оформившегося в какие-то понятные конфигурации?

      Во имя справедливости следует сказать, что сначала Айрис сдерживало наличие у них обоих маленьких дочерей. Но проблема перетекала из года в год вместе с их взрослением. То Анне нужно было уделять много внимания в связи с ее учебой в школе. Затем серьезного решения требовали подготовка и само поступление девушки в высшую школу.
 
     Потом и учеба ее стала преподносить немало проблемных моментов и конфликтных ситуаций. Отношение с дочерью становились не просто сложными, а зачастую просто портились. Анна отчего-то разочаровалась в выборе высшего учебного заведения. И не нашла ничего лучше, чем обвинить родителей в том, что они ей этот университет навязали. На самом деле все было совсем не так. Анна и родители посетили ВУЗ в день открытых дверей. Дочь там все рассмотрела, как следует и сама изъявила желание учиться именно в нем. Но ей больше нравилось в своих неудачах искать виновных на стороне, а не в себе самой.
 
    Она очень отдалилась от матери, перестала ей доверять. И никакие задушевные беседы уже не могли в их отношениях ничего исправить. Теперь две взрослые женщины имели собственные тайны. И мало делились друг с другом происходящим в их личной и семейной жизни. Отчуждение сквозило и во время встреч, и в телефонных разговорах. Жили Анна и ее родители порознь. Айрис уже давно привыкла к частой смене молодых людей, с которыми Энни завязывала романы или пыталась создавать подобие семьи. Дочь к советам родителей не прислушивалась. Строила отношения так, как хотелось ей. И вскоре Иза уже даже перестала запоминать имена сменявших друг друга мужчин у Анны. Про мать та вспоминала лишь тогда, когда ее очередной бойфренд испарялся после бурного выяснения отношений, а сами отношения терпели фиаско. Только финансовые трудности все же заставляли время от времени прибегать к помощи родителей. И тогда Анна становилась более мягкой с родными.
 
     Метания дочери в поисках своего призвания и второй половины вносили в жизнь Айрис горечь и чувство вины. Вот только никак не могла определиться, какую же ошибку в становлении личности Анны допустила она, как мать. То ли уделял ей недостаточно внимания, то ли наоборот где-то пережала с опекой и контролем ее жизни.

     Что теперь сокрушаться? Человек повзрослел. Но время что-то менять в своей жизни ушло не просто так. С годами Айрис обрела способность видеть в близких людях то, что они в себе культивировали сами, вне зависимости от ее советов и усилий. У Айвена его приобретенные новые черты вызывали в ней отторжение. Способность дочери обвинять всех вокруг, кроме себя, приучили женщину к фатализму, взрастили в ней веру в предопределенность бытия. Делай, что должно и будь, что будет. Так говорил Марк Аврелий. А Роланд своим терпением и способностью прощать заставил ее поверить, что и она может быть великодушной.

     Но до этого Роланд тоже приложил, так сказать, руку к охлаждению между супругами. Он, то ли от усталости, связанной с работой, то ли по другой неизвестной причине, стал меньше интересоваться Изой. И близости между ними порой не было по несколько месяцев подряд. Айрис пыталась понять, почему перестала привлекать мужа. Но он на ее вопросы лишь отшучивался, ссылаясь на занятость.

     Айвен умчался в поезде, забрав с собой поцелуи со вкусом яблок, дождя и разочарования. А Иза, очутившись одна в своей квартире, снова решила перетряхнуть в памяти то, что происходило в ее жизни за эти два дня. И, не смотря на бурное проявление физической близости, с этим мужчиной ее больше ничего не связывало. Нужно это признать и перестать ходить по кругу, как цирковая лошадка.

     А чаще всего Иза свои отношения с Айвеном сравнивала с качелями. Знаете, такие качели, которые вешают на дереве у реки, на самом краю обрыва. Вот летишь над рекой на этих качелях, тебе кажется, что ты достигнешь противоположного берега. И уже видна земля под ногами, можно спрыгнуть, преодолев водную преграду с легкостью. А качели в этот самый миг, пока ты раздумываешь, прыгать или нет, начинают движение в обратную сторону. И возвращают тебя в исходную точку. И то, к чему ты так стремился, летел, отдаляется от тебя, становится недостижимым. А потом через время даль снова тебя манит, и снова качнулся этот маятник. И так из года в год. Они с Айвеном то отдаляются друг от друга, то снова пытаются соединить свои жизни. А внизу безмятежно и беспристрастно течет река. Река времени. Их времени, упущенного или потраченного впустую.

     Роланд вернулся через день. Иза очень ему обрадовалась, искренне. Он приехал на своем автомобиле. И было видно и понятно сразу, что мужчина был ни где-то, а на охоте с друзьями. Немногочисленные, но аппетитные трофеи в виде дичи, доказывали это. Русая щетина на щеках, выгоревшие на солнце пряди отросших волос и загар на похудевшем теле делали мужа похожим на Робинзона Крузо. Он позвонил Изе, чтоб она вышла на улицу и помогла ему кое-что занести в дом. Айрис выбежала с радостным криком, подпрыгнула и оказалась верхом на муже, обхватив того ногами за бедра и руками за шею. Ткнулась лицом в колючую щеку, вдыхая запах солнца и табака.

     -- Ого, осторожней, Изи, задушишь меня, -- придержал повисшую на нем жену Роланд.

     -- Я так соскучилась по тебе! -- ничуть не погрешила враньем она.

     Иза и сама себе не могла объяснить, почему так рада супругу. Наверное, он просто понятен ей. С ним ее душа находится в равновесии, а не носится туда-сюда бесприютным приведением. Они через многое прошли с ним рука об руку. И нужно это помнить и хранить. Она намерена это сделать. И еще, она постарается сделать так, чтоб ни она, ни ее муж никогда не отстранялись от проблем друг друга.
               
     Да, ее отношения с родными обострялись. А потом, нужно все же быть справедливой к себе, благодаря усилиям Айрис, как-то выходили из пике. Но гостить в доме у Тринити Айрис впоследствии оставалась все реже и на более короткие промежутки времени. Иза сейчас очень жалеет о тех упущенных возможностях побыть с родными подольше. На вернисаже, где она прогуливалась вместе с мужем, ей попались на глаза овальные рамочки из дуба небольшого формата. Она в них влюбилась, приобрела две одинаковых. А дома выбрала фотографии, на которых ее родители и родители Роланда сфотографировались совсем юными парами, и вставила фото в эти рамки. Сейчас в доме у Изы для них есть сокровенное место. Их видно из любого угла гостиной. Родителей рядом нет, но есть их образы. А будут ли ее и Роланда фото иметь для Анны такую же ценность. Трудно сказать.