Юность

ЮНОСТЬ (из цикла "Разбирая свой архив")

          В студенческие летние каникулы после второго курса отправил меня комитет комсомола командиром отряда из семидесяти человек на строительство нового учебного    центра  истребительной авиации в селении N., что  в нескольких десятков километров от Казани. Расположились в больших шатровых палатках и копали вручную ямы, огромные и глубокие. Почему вручную, понять трудно. Копали и парни, и девушки. Выкопанную землю поднимали ведрами, руки в кровавых мозолях, лица в поту. А вечерами жгли костры, шутили и
пели песни.
          Кормили нас вместе с курсантами-летчиками. То есть кормили в одной столовой, но по-разному: курсантам обед из нескольких блюд, а нам по рабочей норме. Есть хотелось почти всегда. Раза два в неделю после работы шли мы за несколько километров в ближайшую деревню. Заранее запасались хлебом, и группами разбредались по избам. Покупали у хозяев катык – местный кисломолочный продукт, доставали свой хлеб. Не знаю, катык ли это или юность моя, но только не ел я ничего вкуснее того хлеба с катыком из деревенского погреба.
          А после третьего курса я командовал объединением студенческих строительных отрядов на Всесоюзной Ударной комсомольской стройке. В обкоме комсомола Татарстана познакомился с секретарями комитетов комсомола Нурекской ГЭС и Яванского электрохимического комбината. Оба эти объекта тоже были Всесоюзными комсомольскими стройками. Их комсомольские вожаки ездили по стране, перенимая чужой опыт и передавая свой.
          Передавать и перенимать было нечего. Мы опыт такого масштаба не наработали, а у наших гостей трудились, как правило, уголовные кадры. То есть комсомольцы тоже были, но не много, небольшое интернациональное ополчение. Работали они, как рассказывали наши гости, не слишком хорошо. К примеру, туркмены – они прирожденные наездники, лихие и умелые с пеленок. А лопату держать не могут, крутится лопата в руках, не удержать. Кисть генетически заточена под уздечку или  нагайку, к лопате не приспособлена,  как тут копать? Эти подробности гости приватно рассказали, а в широком общении марку свою комсомольскую держали гордо.