Неудавшееся похищение

   Однажды будучи ребёнком, я подслушала историю от моей мамы своей подруге  периода 1945 года. После Крыма Красная Армия наступала, события происходили в Европе. Сразу всего не поняла, была десяти лет от роду, спустя годы всё-таки доспросила и записала по памяти фронтовую очередную удивительную историю.

   Совместных боевых действий Красной Армии и Армии Людовой им. Тодеуша Костюшко стало меньше. У поляков продолжались свои стычки, нападения бандеровских соединений, фашистских групп, лесных братьев и прочие мелкие боевые действия.
С каждым разом раненные союзных войск поступали реже в стационарный госпиталь даже появилась передышка, раненные излечивались, возвращались в свои части, у сотрудников стали появляться выходные.

   По этому факту, военное руководство госпиталя и других советских госпиталей требовало организовать собственные агитбригады. После основной работы, приходилось выступать по культурному обмену не только в наших, но и польских госпиталях. Война где-то продолжалась, не закончена, а дух раненным надо поднимать, о мирной жизни напоминать, о братстве народов после войны всем хотелось мечтать.

   Сотрудники нашего советско-польского госпиталя №2114, в свои выходные дни иногда стали успевать на прогулки за территорию медицинской части. Вернувшись, рассказывали о красотах архитектурных строений спасённого, разминированного города об очень красивой природе.

   У служащих Марии Киреевой и Доротеи Покровской накопились выходные, обе стали проситься в увольнительную, которых девать было некуда, хотелось, как - то реализовать своё любопытство, находясь в польском предместье с вековыми культурными, славянскими традициями. Хотелось подышать морозным воздухом свободы после долгих лет службы на фронтах войны.
   Зная своих сослуживцев поляков по госпиталю девушки думали, что такие радушные поляки живут и за его стенами. Девчата решили совершить небольшую прогулку, по близ лежащему пригороду, разрешили в этот раз без сопровождения.

    Вторая Мировая война, ещё не закончилась, территория дислокации госпиталя была контролируема Красной Армией, Армией Людовой, местными подпольщиками, партизанами.

   Наш советский госпиталь №2114 здесь располагался стационарно, находясь в переподчинении польским войскам по распоряжению главнокомандующим Красной Армии И.В. Сталиным.Главное, запрещалось выходить поодиночке, люди пропадали не раз, и бесследно.

   Данциг город вольный, почти республика.
 
   Командир части принял решение. Давно уже прекратились всякие диверсии, происшествия, военное руководство советского госпиталя шло навстречу дружественному местному населению, разрешило двум девушкам пойти в увольнительную. Возможно, это было политическое решение, возможно секретная операция.

    Посоветовались с польскими товарищами, ведь 70 с лишним человек служащих этого госпиталя были поляки. Находясь на польской территории, россияне носили польскую форму, говорили по-польски, зарплату получали в злотых, жили вместе на единой территории, но в разных бараках.

   Выяснилось, что в городе давно продолжительная затишка, а местное население проявляет взаимные шаги на сближение, примирение, поддержание спокойной обстановки между двух народов, братьями славянами.
Девчатам Марусе и Доре разрешили на два часа прогуляться по населенному пункту, никуда не заходя. Они получили инструкцию поведения, увольнительные, деньги в злотых, во второй половине дня вышли в город по морозцу. Сколько было градусов, неизвестно, но снег под валенками скрипел громко.

   Был чудный солнечный денёк.
   Девчата уже насмотрелись на красоты архитектуры, надышались воздухом свободы, нагулялись, замерзли. Перед тем, как вернуться домой в госпиталь решили зайти в кофейню, выпить чаю. Хотя знали по инструкции, этого делать нельзя. Злотые им выдали, если вдруг проголодаются, горячего чаю выпить или пару пирожков купить на уличной торговле.         
   Но ведь война же заканчивается, скоро мир, ведутся важные переговоры, а в предместье так давно тихо, что ранее сослуживцев, а теперь их, погулять выпустили.

   Ну, молодость есть молодость, они зашли в угловой дом. Под красивой вывеской с нарисованными пирожными, со словами приглашения на местном языке.
Войдя в небольшую комнату кофейни, столиков на 8, они удобно уселись у окна, было жарко натоплено, оказывается, девчата промерзли, сняли шинели, заказали чаю с пирожными. Форма на девушках была польская, говорили на местном языке.
Ждут, тихо разговаривают на русском языке, ведь так удобнее.
Они сели друг напротив друга, обзор хороший, каждая видит, что происходит за спиной у напарницы. Заметили странное оживление за стеной бара, активное рассматривание их сквозь щелку в занавеси на дверях. Других посетителей не было.  Вечерело.

   С полотенцем на руке, к ним подошёл другой официант, вежливо обратился прямо на русском языке: Уважаемые паненки, вот вам чай, пирожные готовят, а вы точно только два пирожных желаете?

   Они ответили, да, а он всё не унимается.

- Может, уважаемые паненки ждут своих кавалеров, то мы можем предложить выпить русской водки, закуска найдется.
Дора ответила на польском: Уважаемый пан, мы зашли выпить чаю поторопитесь, уже темнеть начинает.

   Конечно, для него все сразу стало понятно, что они без охраны.
Чай выпили. Ещё принесли, вкус чая какой-то противный, пирожных не несут, а только за стенкой бара стали слышны какие-то резкие шумы,шорохи, бармен нервничал заходил, выходил, улыбался натужно девушкам, а его помощник, быстро начал закрывать окна с внутренними ставнями поторапливаясь, делая вальяжный вид, улыбаясь, ещё и специальную палку-засов во всю ширину окна вставлял крепко накрепко, поспешая, переходил к следующему окну. Мария, Дора глядели на происходящее, начали понимать, пирожных им точно не принесут, а там за стеной, что-то происходит. Время прогулки на исходе, надо быстро уходить, скоро начнётся комендантский час.

   Пошептались, натянули беспечные улыбки, сделали вид, будто они наивно сидят и ждут пирожные. Маруся злоты незаметно положила под салфетку, договорились с подругой, что на счет три быстро встают, убегают в дверь.
   Так и сделали, как только бармен отвернулся закрывать следующее окно, русские девчата бегом к двери, шинели на ходу одевают, хорошо, что вешалка стояла за спиной.

   Увидев такое, официант закричал: «Вы куда, как же пирожные?».  Услышал в ответ: «Мы спешим».
   Он опять: «А за чай, кто заплатит?». Ответила Маруся: «Дзенкуе бардзо, под салфеткой вам оставили с чаевыми», и первая вылетела на улицу, на ходу застегивая шинель, Дору в дверях прижал официант, за рукав сильно тянул обратно, стараясь не кричать, вдруг кто услышит с улицы? Она на польском языке что - то вежливо лопотала.

   Маруся вернулась за Дорой. Оценила все риски, в два прыжка, вцепилась в другой рукав подруги, рванула к себе так, что обе вылетели, на дорогу, кубарем.

   Помещение было угловое. Они ошалевшие, растерялись в какую сторону бежать? На улице, народ как вымер, обе заметили, как занавески на окнах соседних домов задергивались.
   Девчата судорожно искали глазами русский патруль, в этом населенном пункте скоро комендантский час. Патрули днём редко ходили в основном, как стемнеет.
Однако сослуживицы ушли далеко от своего госпиталя, им стало страшно, надо срочно возвращаться. Ноги предательски подкашивались, возможно и от страха. Девушки были совершенно дезориентированы, как-то плохо соображали, хотелось быстрее убежать к своим.

   Вдруг видят, со двора кофейни выезжает лошадь запряженная санями и едет прямо на них. Девчата не раздумывая позвали рукой возничего. Дора на польском сказала, куда ехать им кивнули в ответ, они прыгнули в сани. Поехали укрывая ноги рогожей.
   Возничий, оказался странным, его лицо было не разглядеть, так укутано в большой воротник тулупа, одни глаза сверкали, ничего не говорил, но постоянно кивал и угукал, резко с места погнал лошадь во весь опор.
Едут в санях радуются, что уезжают с этого подозрительного места. Пока девчата обменивались впечатлениями, они стали замечать, что везут не в сторону госпиталя, а в сторону леса.
    Опять пришло понимание, что их точно хотят похитить, они стали кричать извозчику, что б он остановился, а он, как заведённый все хлыстал и хлыстал лошадь по крупу вожжами управлял резко, то влево, то вправо, а лошадь неслась, как ошпаренная.
   В санях невозможно было удержаться, очень сильно болтало и трясло, кидало на поворотах, от сугроба к сугробу. До возничего не дотянуться, в такой болтанке вообще невозможно встать на ноги. Маруся кричит в ухо Доре, давай прыгать на ходу в сугроб.
   Дора испугалась, отказалась прыгать, кричит, ноги переломаем на такой скорости.
   Выхода иного не было, Маруся опять схватила Дору теперь за грудки шинели сильно рванула её в сторону удобного большого сугроба на обочине дороги, и они вместе кубарем вылетели из саней, удачно приземлившись в сугроб, так они спаслись.      
   Ноги, руки оказались целы.

   Извозчик и не повернулся, вероятно не заметил потери пассажиров, умчался в сторону леса. Страх, мороз очень отрезвил девчат, они со всех ног бросились в сторону госпиталя. Из увольнительной конечно опоздали.

   Вот что это было? Неудавшаяся попытка похищения, или проверка? Маруся так и не узнала. Больше они с Дорой не виделись, на войне.

   Только об этой истории стало известно советско-польскому командованию госпиталя. Теперь все выходы в город без сопровождения вновь были запрещены, охрану, в госпиталях усилили. Девчат посадили под домашний арест каждую отдельно допрашивали НКВДшники. Только Доротею сразу перевели в другой госпиталь.

   Позже братья поляки донесли, что в кофейне устроили облаву, поймали пособников бандеровцев, в городе опять продлили комендантский час. 
   PS: 
   Проводя личное исследование фронтового пути астраханского эвакогоспиталя №2114, в 2018 году я нашла потомков Доры Покровской. Мы встречались на территории Музея Боевой славы. Позже я отправила им этот рассказ почитать.

   Оказалось, описываемую мною историю они уже слышали, впервые из уст самой Доротеи Николаевны Покровской 50 лет назад.
***
Потомки эвакогоспиталя №2114 отзовитесь? Продолжение следует.