Удаленка, или О соле мио

Глава 1
                Работать на удаленке оказалось тоже неплохо. Совсем не обязательно сидеть перед компьютером в трусах и с бутербродом в руке. После бурных двух десятков лет, наполненных стрессами и переездами, командировками в разные части Европы, размеренная работа в офисе иногда способна увлечь не менее, чем живое общение с людьми. Внешне все выглядит пристойно и размеренно: резкий и быстрый набор текста или громкий смех в полной тишине могут означать, что и там, на просторах интернета, может что-то происходить. Какие-то необычные находки и встречи старых знакомых, диалоги и всплеск эмоций. Находящиеся в офисе помощники стараются не смотреть в глаза, чтобы не нарваться на какое-то задание, улыбаются в сторону и мысленно уже бегут с работы на дачу или в спортзал.
 
                В 2014-м году появилось направление на импортозамещение, и это неплохо, Россия не должна плестись в хвосте. Многие вещи мы способны и сами производить. При должном отношении к делу, используемым материалам и контроле качества. Но существуют и такие вещи, которые на коленке в ответ на решение вышестоящих сразу же не сделать. Речь идет о сложных устройствах и программном обеспечении, разработка и испытания которых могут потребовать нескольких лет.
 
                К примеру, при выпуске бумаги требуется много вакуума, для этого нужны дорогостоящие вакуумные насосы, собранные из прецизионных деталей. Материалы уплотнений прошли долгий путь испытаний, в мире существует пара-тройка производителей, выпускающих такую продукцию, которая не даст сбой в первую же ночную смену. Сегодня сложно судить о стоимости простоя бумагоделательной машины или упаковочной линии, но лет эдак 15 назад час простоя средней буммашины составлял 20-30 тысяч долларов за вычетом затрат на производство. Поэтому и насосы должны быть более-менее надежными. И не только насосы.

                По поводу приобретения деталей обращаюсь напрямик к немецкому производителю, есть предложение. Но нужна и альтернатива, всякое бывает. Финский дилер предлагает более привлекательные условия и по стоимости, и по доставке. Представитель перезванивает мне по-русски. Хотя в запросе нет ни слова на русском, ни намека. Кроме моей фамилии. Покупаю своей финской фирмой. Фамилия как фамилия. С русской связь непрямая. Во Франции известный артист-однофамилец, поэтому французы всегда были одними из самых доброжелательных поставщиков. Но итальянская фамилия представителя финского дилера меня слегка удивила. Фернанделли. Кто знает, а может в Италии она распространена так же, как у нас Смирнов или Петров? Я занялся своими делами.

                Во многих финских представительствах и фирмах-экспортерах работали выходцы из России, из последней волны эмиграции. У кого-то мать вышла замуж за финна, а кто-то «по корням» выехал из Карелии или из СПб. С такими лучше не работать, я так считал. Знание языка часто использовало руководство этих фирм для привлечения клиентов, и цены они выдавали обычно выше, чем настоящие финны.

                Здесь был другой случай. Мы нашли общий язык, Алексей предлагал всегда отличные условия, при необходимости предлагал даже товар и из других стран Европы, стоимость доставки зачастую была ниже за счет объема их перевозок. Любому известно, что выручку увеличить можно за счет объема продаж, а не за счет увеличения цен. Алексей мог в ходе разговора изменить стоимость, а затем уже выставить предложение. Такое право имеют обычно или учредители, или очень хорошо зарекомендовавшие себя продавцы. Как-то он звонил мне, мы договорились о встрече в Питере. В то время у многих фирм были большие виды на российский рынок, у многих были российские представительства. Мне тоже хотелось с ним пообщаться вживую, но что-то тогда помешало. Договорились о встрече в Выборге. Как оказалось, парень родился в Финляндии, и отец и дед жили в Финляндии. Отличный русский он унаследовал от родителей.

Глава 2

                Я знал одного Фернанделли в Санкт-Петербурге. В начале восьмидесятых я пришел устраиваться на работу в проектный институт целлюлозного машиностроения в качестве инженера-наладчика автоматизации. Как и во многих советских предприятиях того времени, директор с русской фамилией, зам с еврейской. Так и в отделах. Меня встретили начальник участка Морозов и замначальника Фернанделли. Последний был черноволосым и черноглазым, небольшая лысина уже давала о себе знать. Очень вежливый и доброжелательный. Дали мне ознакомиться с папкой, содержащей проект автоматизации какого-то суперсовременного по тем временам производства. Со словами «полистай, посмотри – здесь почти все, чем тебе придется заниматься». И удалились. Я быстро пролистал, увидел все, с чем я работал до этого, у меня уже был опыт. С той лишь разницей, что в перечне все компоненты были отечественные, а у меня уже было несколько лет опыта работы с иностранным оборудованием. По уровню изготовления, функциям и габаритам как гости из будущего. К тому времени я успел поработать на предприятии, где были австрийские буммашины, оборудованные средствами автоматизации, собранными со всего мира. Отечественные только самописцы и свистящие во все стороны пневморегуляторы. Все то, что устанавливалось на пультах управления. Или все то, что после пуска производства было на фото в газетах.

                Через несколько минут Георгий Альфредович вернулся, задал мне несколько вопросов о том, чем я занимался раньше, и, добродушно улыбаясь, посоветовал закрыть эту папку. Буквально за 10 минут мы успели обсудить и уровень изготовления, и способы регулирования, и я с каждой минутой все больше понимал, что эта работа – то, что мне нужно. И не ошибся. Не считая того, что поначалу неправильно определил его итальянские корни.

                Не сходящая с лица улыбка, дружелюбное общение, постоянный позитивный настрой человека говорил о том, что он не последний на своем месте. Как я узнал чуть позже – автор советского патента 79-го года в области «Автоматического регулирования жёсткости целлюлозы при отбелке» и прочих малопонятных для обывателя изобретений. Принадлежал к технической интеллигенции советской эпохи и занимался прикладными разработками для промышленности.

                Шли годы, мы редко встречались, управление было в Петербурге, а налаживаемые буммашины, как и положено, за его пределами. В 1991-м над Кремлем сменился флаг, образовалась Российская Федерация. Работ становилось меньше. В 1993-м уровень инфляции за год составил 840%, зарплату имели в основном работники тех предприятий, которые производили что-либо осязаемое. Другими словами то, что можно потрогать руками. Работники умственного труда перебивались, кто как мог. Я ушел в отпуск без содержания. Мне несколько раз предлагали выйти на работу, поскольку появлялись проекты то в Иране, то в Индии. Что-то проклевывалось в Китае. Иран мне не был интересен. Как и Индия с Китаем. Кто-то из наших ездил, но особого энтузиазма в рассказах не ощущалось. При таком уровне инфляции зарплата была чем-то условным, мало связанным с реальностью понятием.

                Приехав в управление, я узнал, что многие уже уволились, уволился и Георгий Альфредович. Торговал на Северном «Маршале» запчастями для Жигулей. Оставшиеся сотрудники все на Сытнинской, рядом с Сытным рынком. Я почувствовал, что что-то упустил. На всякий случай спросил:
– Что там на Сытнинской?
– Там у нас арендовано помещение в двадцать втором ПТУ, наши все сейчас там, чай фасуют.
– Что за чай, как фасуют?
– Съезди сам пообщайся, там интересно, - сообщает секретарша, сидящая в одиночестве в пустом управлении.

                Все было рядом, не более полукилометра пути. Мне хотелось повстречать кого-нибудь из коллег, особенно тех, кто побывал в экзотических командировках.

                Зрелище было невеселым. В центре аудитории стояло несколько биг-бэгов, вокруг которых сидели уважаемые люди, высококлассные специалисты, у каждого за плечами множество проектов. В руках какие-то кружки, которыми они зачерпывали гранулы чая и рассыпали по одноразовым пакетам. По килограмму в каждый. Кто-то работал молча, около каких-то биг-бэгов слышался смех. Ну а что, где наша не пропадала? Пакетики складывали в большие картонные коробки, принесенные с Сытного рынка. Каждый в свою коробку. Пытаться разговорить удрученно молчащих сотрудников я не посмел. Поэтому обратился с вопросами к небольшой компании женщин – технологов, с которыми был знаком по предыдущей совместной работе. Они весело рассказывали какие-то истории, дружно хохотали, вспоминая былое.

                В ходе поездки в Индию наши увидели много нового и интересного. Причем с нормальной работой по наладке нового, вводимого в строй оборудования пока ничего не получалось. Зато получилось подписать договор о намерениях. А в счет авансового платежа по разработке технической части проекта индийские коллеги предложили принять несколько тонн гранулированного индийского чая, который оценивался совсем не дорого, включая доставку. Через четыре месяца груз благополучно пришел в порт. За это время проект был готов, других работ пока не предвиделось. Поэтому биг-бэги были доставлены в арендованное помещение, напротив Сытного рынка. Рынок представлялся главным потребителем товара. Поскольку товар был отличного качества, но не имел ни упаковки, ни сертификатов качества, ни рекламы, ни отзывов благодарных покупателей, то прямая дорога ему была на рынок. Так было решено. На коленке был сочинен сопроводительный текст на товар, который и был распечатан на пишущей машинке под копирку, во множестве экземпляров. Мне тоже дали почитать, и я купил 10 пакетов чая для жены и знакомых. Меня даже попытались обратить в клан покупателей-оптовиков, зная удаленность моего обитания. У меня не было четких идей на будущее, поэтому, поблагодарив за доверие, поспешил раскланяться.

                По дороге домой меня не оставляла мысль, что у истории с чаем есть все шансы на продолжение. Товар отличного качества, прямиком из Индии. Упаковки нет, поэтому магазинные полки можно не рассматривать. Продавать на рынке – это дорога в никуда. Зато можно же использовать старую, социалистическую схему распределения всевозможных благ. Душой мы все жили еще при социализме.

                У меня была знакомая, бывший председатель профкома небольшого по тем временам завода с числом работников около трех тысяч. В ее основные обязанности входила ответственность за социальную сферу: распределение всевозможных путевок, материальной помощи, билетов, а также дефицитных товаров. При переходе к капитализму между предприятиями частенько совершались бартерные сделки. Ольга Борисовна года два-три назад ушла со службы ввиду надежд на лучшее будущее. У них с мужем, моим давним приятелем, появился продуктовый ларек. Лёха ездил на микроавтобусе в Питер за продуктами, Ольга торговала. За запчастями они обычно обращались ко мне, поскольку я был частым гостем в Финляндии. Все шло хорошо, но всегда все хорошо, как известно, не бывает. Однажды Лёха серьезно заболел, и не смог больше работать. Сердце не прощает тяжелых нагрузок. Ольге пришлось расстаться с ларьком, прогнозы на будущее были призрачными и неясными.
 
                Ольга выслушала меня и ничего не сказала. Смотрела на меня и думала о своем.
– Хорошо, что не сказала нет, - подумал я тогда, мне не хотелось торопить и уговаривать. Поэтому, отдав несколько пакетов на пробу и обозначив закупочную цену, удалился. Звонки посыпались на следующий день. Чай был испробован и теперешний председатель профкома готов купить сразу 100-200 кг, деньги на это готовы. Обычно в профкоме были деньги на небольшие расходы, что не было новостью во времена, когда полки магазинов блистали пустотой. Если народ одобрит продукт, председатель заранее соберет деньги, тогда купят уже 500-600 кг. У меня было несколько свободных от Финляндии дней, поэтому было решено завтра в 6 утра стартовать в Питер.

                На Сытнинской площади мы забили машину полупустыми коробками, получалось, что больше четырехсот килограмм не влезает. Большие картонные коробки из-под макарон были заполнены по-разному, ведь каждый сотрудник заполнял свою коробку, работа была сдельная. Нам это знать было необязательно, поэтому, выкинув все коробки на улицу, мы заполнили оставшиеся до верха, но договорились, что в каждой будет по 20кг. Я расплатился, нам дали в дорогу еще несколько пакетиков, поскольку одноразовые при неаккуратном обращении рвались на ходу.

                Заводчане сразу забрали весь объем. Оказалось, что председатели профкомов разных предприятий не только общаются между собой, но и частенько дружат. Поэтому на следующий день у нас был заказ на 700 кг чая. И через день. Мы научились укладывать по 850 кг в мой микроавтобус. Старенький ISUZU MIDI почти каждый день вез из Питера по 850 кг чая. Ольга Борисовна одолжила на время у коллеги телефонный справочник предприятий Ленинградской области и воодушевленно обзванивала невидимых коллег из ближайших городов. Вечером я слышал по телефону радостное сообщение, что какой-то то лесхоз, то гранитный карьер, то консервный завод или мебельная фабрика, хотят и ждут индийский напиток в гранулах. Мы договорились, что Ольга называет срок поставки +1-2 дня, и работаем только в пределах Карельского перешейка. А потом мы еще как-то попробовали по пути из Питера заехать на предприятия, которые проезжали мимо чуть ли не каждый день. То какая-то фабрика игрушек в Зеленогорске, то лесхоз в Рощино, то консервный завод в Приморске не давали нам довезти коробки до заказчика, поэтому на следующий день все начиналось сначала.

                На Сытнинской товар нам стали давать под реализацию, ведь мы забирали по 800 с лишним килограмм почти каждый день, а их основной потребитель, Сытный рынок такими показателями похвастаться не мог. Как-то нам увеличили отпускную стоимость на рубль за кг, мы тоже увеличили, но ажиотаж не спадал все лето. Где-то в сентябре продажи начали падать. Мы уже по-другому смотрели на инфляцию и столь туманное доселе будущее. Объездив весь Карельский перешеек по пыльным и неухоженным дорогам, могли поддержать почти любой разговор на почти любом предприятии. Мы никогда прежде не знали и даже не думали, сколько карьеров и небольших заводов находится по обе стороны от главной сухопутной артерии «Окна в Европу» - автодороги Скандинавия.

Глава 3

                Я обычно задерживался в офисе, как минимум, на пару часов. Днем успеваешь делать дела по приоритетам: что важнее, на то и перескакиваешь. Ближе к концу дня вся панель задач 34-х дюймового монитора рябит значками открытых файлов, что значит – недоделанных и ждущих своей очереди документов. Разница во времени с финнами у нас 1 час, то есть они на связи еще час, с немцами 2 часа, с итальянцами 3. Насколько я знаю, у многих менеджеров похожая схема работы – по приоритетам. Иногда разговариваем с Алекси на рабочие и близкие к рабочим темы. Имя у него тоже интернациональное: в электронной подписи на русском – Алексей, на английском – Алекс, а на финском Алекси, чисто финская версия.

                Проработав за границей более десятка лет, начинаешь смотреть на некоторые вещи под своим углом. Что важнее, в угоду какой-то разнарядке или призрачной идее заниматься поставкой на благотворительных условиях, или продвинуть какую-то тему, в которой у тебя могут быть специальные условия? Благотворительность — это отлично, но кого-то она обязательно избалует, тебе сядут на шею и будут считать, что ты обязан везти за идею. Поэтому стараюсь держаться в стороне каких-то глобальных идей и политических вопросов.
– Я знал одного Фернанделли, - сообщаю Алексею в один из вечеров, – мы работали вместе в 80-90-х годах. Фамилия такая у вас не совсем распространенная, ты как думаешь?
– Юрий, это всё наша родня. Я знаю про них.
– Как так получилось, по разные стороны железного занавеса, по крайней мере до 92-го года?
– Так и получилось. Я не очень хорошо знаю детали.
– Ясно, я просто хотел сообщить, что был знаком с твоим родственником, и, если тебе будет интересно, я готов поделиться деталями и воспоминаниями. Общих фото, к сожалению, нет. Он был старше меня, да еще и прямым начальником, поэтому скажу сразу, знаю не так уж и много. Мы опять договорились о встрече, в Питере или на Скандинавии.
                Я часто бывал в Петербурге, и однажды наши дороги пересеклись. Алекси позвонил, когда возвращался из Петербурга, а я выезжал из дома ему навстречу. Рассчитав примерно по времени, называю ему заправку Несте с неплохим кафе, где заодно можно будет и перекусить или просто побеседовать за чашкой кофе.
                Заправив машину, я взял чашку капучино бариста, бутерброд с форелью, и устроился за столиком у окна. Через несколько минут к колонке с 98-м бензином подрулил BMW M3 с финскими номерами. Я сразу услышал чуть слышный низкий рокот V8. Видимо, я правильно оценил способности парня в отношении к работе. Тачка стоила никак не менее пятидесяти тысяч евро. Водитель заправил машину и прошел к кассе, оплатив покупку и, отогнав машину на паркинг, вернулся в кафе. Взяв бутерброды и кофе, оглядел кафе в поисках подходящего столика.
– Buonasera! - Приветствую вошедшего по-итальянски, избавляя его тем самым от поиска себя среди посетителей.
– Добрый вечер, Юрий, а думал, что вы еще в пути, - широко улыбаясь и одновременно ставя поднос, протягивает руку Алексей.
– Мы же договорились встретиться примерно в шесть вечера, сейчас шесть ноль пять.
– Извините, я немного задержался!
– Какие проблемы, все отлично. Сейчас редко кто держит слово. Договариваешься о встрече, а потом приходится выслушивать причины, почему это не получилось. Это на каждом шагу, почти нормой стало.

                Мы впервые встретились в реальной жизни, перекинулись обычными фразами. Выпили кофе, перекусили, поговорили о каких-то впечатлениях из поездки. Главное, для чего и была устроена встреча – мы увидели друг друга, увидели, что оба нормальные люди, без какого-то скрытого интереса и без камня за пазухой. Гость торопился, ему предстояло еще проехать примерно 240-250км до дома в Хельсинки, а мне до Петербурга, где ждала еще одна встреча, теперь с заказчиком, 120 км туда и обратно 180, итого 300. Он вскользь сообщил, что в Спб нашел заинтересованных в сотрудничестве представителей какого-то большого предприятия. Собирается согласовать следующие встречи, на что я посоветовал ему не торопиться с выбором, а также спрашивать совета при первой необходимости.

                При нашей первой встрече он так и не упомянул однажды заданного мною вопроса по поводу истории их семьи, я тоже не стал напоминать. Возможно, он не хотел рассказывать первому встречному, а возможно – просто не пришло время. Поэтому я решил не торопить события. У меня был простой интерес, чисто исторический. Хотелось узнать правду вне зависимости от теперешнего строя. Ведь известно, что при каждой смене правительства у нас переписывались учебники, какая-то литература изымалась из библиотек и продаж ввиду политической несовместимости. Так бывает, ведь мир меняется, и мы меняемся вместе с ним.


Глава 4

                Я примерно понимал, что могло произойти в те бурные времена. Финляндия перешла в состав Российской империи по Фридрихсгамскму мирному договору, который был заключен в результате победы России над Швецией в Русско- Шведской войне 1808 - 1809 годов. Вошла в состав Российской империи как Великое княжество Финляндское. То есть Финляндию Россия не захватывала и не порабощала.

                Финляндия в Российской империи была автономной и самодостаточной территорией. В ней действовали свои собственные законы, которые не могли противоречить общеимперскому законодательству. Существовал свой сейм, собрание представителей разных сословий, которые участвовали в управлении государством и принятии законов. И своя собственная денежная единица, финская марка. В Финляндии имелись своя полиция и таможенная служба. Причем таможни стояли и на границах между Финляндией и остальной частью Российской империи. Поэтому и революционеры неплохо чувствовали себя в Финляндии, так как для их выдачи в Россию требовалась определенная судебная процедура, почти как из одного государства в другое.

                После падения царской власти в феврале 1917 года Финляндия заявила о своей независимости. Со стороны России подписывать акт должно было Учредительное собрание, которое не успели созвать, как грянула Октябрьская революция. В начале ноября появилась "Декларация прав народов России", провозглашавшая право на самоопределение вплоть до отделения за подписью Ленина и Сталина, который являлся наркомом по делам народов и национальностей (почему его впоследствии и начали называть "Отец народов").

                К сожалению, это не являлось актом милосердия или доброй воли, следующим шагом предусматривались революции в отделившихся республиках. На то у Ленина были свои причины. Во-первых, при отделении Финляндии граница проходила совсем близко от Петрограда, что было большим риском в случае объединения белогвардейских войск с финскими. Во-вторых, после революции Россия оказывалась полностью изолированной от остального мира. В случае же заключения мира с Финляндией внешняя изоляция России могла стать не совсем полной. Или совсем не полной.

                Финляндия провозгласила независимость 6 декабря 1917, а 10 января 1918-го в Финляндии началась социал-коммунистическая революция. 15 января 1918 года в Хельсинки, Тампере, Турку, Выборге и других крупных городах Финляндии произошли вооружённые восстания. Сейм и его правительство бежали на север страны. Финляндия была провозглашена "рабочей республикой", в ней образовался собственный "совет народных комиссаров", имевший тесные связи с правительством Ленина. Но здесь начались проблемы. В Финляндии, по сравнению с Россией, была бОльшая буржуазная прослойка, которая и слышать не хотела про революционеров.

                Для борьбы с революционерами сенатом был назначен главнокомандующим Карл Густав Маннергейм, бывший генерал Российской армии. В начале мая революция была подавлена. Сейм заявил о разрыве отношений с Советской Россией.

                После того, как силы под командованием Карла Густава Маннергейма одержали победу в Гражданской войне в Финляндии, многие участники левого, «красного» движения были вынуждены эмигрировать. Основной поток финских революционеров («красных финнов») после поражения в гражданской войне 1918 года направился в Петроград. Многие бежали через границу на Карельском перешейке (в районе Белоострова), пока она ещё какое-то время оставалась относительно доступной, а затем оседали в столице Советской России. По разным оценкам, только Петроград принял несколько тысяч человек. Почему Петроград - власти Советской России симпатизировали левым единомышленникам, и для многих это был логичный и относительно безопасный маршрут.

                Судьбы этих людей сложились по-разному. Если в 1920-е годы они активно участвовали в строительстве советского государства (в том числе в Карелии), то в середине 1930-х годов многие стали жертвами репрессий — их обвиняли в «буржуазном национализме», «троцкизме» и других «контрреволюционных» деяниях.


Глава 5

                Прошло еще два-три года, в разговорах онлайн и реальных завеса потихоньку открывалась, вспоминались какие-то подробности. Ни Алексу ни мне торопиться было некуда, основное общение происходило в коммерческом русле. Да и кто сможет бросить работу ради уточнения цепочки событий почти столетней давности, да еще и доверить историю своей семьи малознакомому человеку?

                Ситуация в мире менялась, у меня появились новые проекты. Но время от времени я вспоминал об этой непростой истории русско-итальянского рода со сложной географией. Кто знает, что мы ищем в этой жизни? Зачастую мы и сами этого не знаем. Те, кто занимался международной торговлей, почувствовали сложности в работе одними из первых. Кто-то переходил в другие сферы, кто-то продолжал работать в новых реалиях.

                Мы снова встретились в Петербурге с Алексом. Встретились на Уделке, около лотка с винилами. Обычно я пригонял машину на ТО или ремонт в автоцентр на Выборгском шоссе, садился на трамвай и мчал на Уделку, где всегда можно было найти что-то интересное и редкое.

                Мой знакомый Рома много лет возил виниловые пластинки из Швеции через Финляндию. Сам ездил и отбирал товар. Поэтому винилы были в отличном сохране, что привлекало коллекционеров не только местных, но и из других городов. Я много раз покупал у него раритеты из 70-х, с отличным качеством и аналоговым звучанием. Роман обычно делал ставку на проходимость товара, а не долгую продажу пластинок. Поэтому его цены на оригинальный товар от лучших мировых брендов были заметно ниже, чем в обычных магазинах, торгующих копиями, перезаписанными с компакт-дисков с низким битрейтом.

                Я выехал из дома пораньше, финское Radio Nova пело голосом Элвиса Пресли "It’s Now or Never" (Сейчас или никогда, –англ.). Хорошо, когда утро начинается с любимых вещей, подумал я и переключился на дорогу. Километрах в семидесяти от Выборга финский сигнал обычно пропадает, я переключился на «Радио Рокс» и продолжил путь. Минут через пятнадцать опять слышу Элвиса, и снова "It’s Now or Never"! Что за совпадение? Что меня может ждать в Питере такое, где надо будет решать, сейчас или никогда? Банальная поездка к фордовскому дилеру на замену масел и кое-каких расходников не несла ничего необычного. Обычный пейзаж проплывал мимо меня, у меня не было никаких версий. Сдав машину мастеру, я отправился на трамвайную остановку.

                У Романа была распродажа, народ толкался перед прилавками, взгляды устремлены на винилы. Так мы и оказались плечом к плечу с Алексом. Я не знал раньше о его пристрастии, поэтому у нас тут же появилась новая общая тема для разговоров. Алекс, к моему удивлению, выбрал два студийника Geordie: 1973 Hope You Like It (Надеюсь, тебе понравится – англ.), и 1974 Don’t Be Fooled by the Name (Не дай себя обмануть названием – англ.). Как будто выбирал по названиям.
– Уважаешь хард-рок? – спрашиваю, ведь эти альбомы были записаны до его рождения, или в лучшем случае, в момент.
– Юрий, я фанат AC/DC, поэтому хочу копнуть глубже, ведь Брайан Джонсон пришел в AC/DC из Geordie.
– Ты выбрал лучшие альбомы, я их слушал в 73-м и 74-м соответственно. В те дремучие годы старший брат моего приятеля был моряком, и привозил обычно все новинки. Я тогда был школьником, поэтому делал первые копии на магнитофон. Сейчас у меня есть и оригинальные винилы в коллекции. И теперь под настроение с удовольствием включаю, изредка.
– Вы тоже их здесь брали?
– В Black and White Records.
– Это же в Хельсинки! Вы заказывали онлайн или сами ездили?
– Когда как, ведь я часто там бывал по другим вопросам.

                Пройдясь еще раз по длинному ряду Роминого владения, решили съездить где-то пообедать. Торопиться было некуда, я предложил поехать в «Кореану» на Сикейроса.  Достаточно тихое место с традиционной корейской кухней, где можно спокойно поговорить и отдохнуть. Я взял себе суп с морепродуктами, Алекс выбрал горячий рамен с домашней лапшой. Быстро управившись с первым, я перешел на хе из судака, Алекс на что-то мясное.

                Что-то у него не ладилось с питерскими коллегами. Я чувствовал, что с ним что-то не так. Расправившись со вторым, мы оба взглянули на мир другими глазами. Мне позвонил мастер, сообщил, что автомобиль почти готов, и у них сейчас проходит акция, они моют двигатель бесплатно. То есть если я не против, то они сделают это бонусом к обслуживанию, и машину можно будет забрать через час-полтора.

                Алекс рассказывал, что у них за последний год объем продаж упал, питерские коллеги ничем это объяснить не могли. Поэтому он решил приехать и пообщаться напрямую. Оказалось, что его подозрения были не напрасны, питерцы просто решили убить двух зайцев сразу. Отправляли чертежи китайцам, те изготавливали задёшево что-то похожее на оригинал, но от заказчиков тут же начали поступать нарекания. Чудес не бывает, оригинальные компоненты стоят недёшево, но свой срок вырабатывают. Для заказчика это всегда важно, поскольку останавливать рабочую цепочку, в которой завязано множество механизмов из-за замены каких-то небольших деталей очень неудобно и более чем затратно.
 
                Мне тоже с таким приходилось сталкиваться не единожды. Поэтому мы в Китае если и покупаем что-либо, то только оригинальные вещи, изготовленные на брендовых заводах. Ни для кого не секрет, что там последнее время размещено множество производств.

                Что можно было посоветовать? Парень родился и вырос в другом обществе, отличное знание языка не сделает человека местным, он всегда будет мыслить так, как считает правильным. Я рискнул посоветовать не принимать скоропалительных решений, и повторил то, чему меня научил мой финский приятель еще в 93-94 годах. В любом бизнесе есть взлеты и падения, и, если ты владеешь своей профессией – не стоит кидаться в другие, продолжай свое дело, в котором у тебя уже есть знания и опыт.


Глава 6

                Как-то незаметно разговор перешел на историю. Я мало знал о прослойке итальянцев в России, что-то совсем немного читал об этом. На этот раз Алекс решил мне рассказать. Все началось с его прадеда, Джузеппе Фернанделли. В конце 19-го - начале 20-го веков в Петербург переезжало немало итальянских предпринимателей, многие приезжали по торговым делам и оставались, находя нишу в торговле колониальными и деликатесными товарами. В те годы в России был сильный интерес к итальянской культуре - опере, балету, живописи. Это переносилось и на быт: люди хотели окружать себя вещами, связанными с этой эстетикой.

                Джузеппе впервые приехал в Россию в конце 19-го века как торговый представитель виноделов. Пожив в Петербурге, разглядел хорошие возможности в торговле итальянскими товарами. Как коммерсанту, ему было не так и сложно выстроить дело, опираясь на уже сложившиеся торговые связи. И не только торговые. В Петербурге его познакомили с будущей женой, Марией, происходившей из смешанной русско-итальянской семьи. Сразу же после бракосочетания была открыта винно-бакалейная лавка. На Невском проспекте, 56. Купец Григорий Елисеев выкупил весь участок в 1889 году, все здание занял торговый дом «Братья Елисеевы». Фернанделли вначале стал одним из оптовых поставщиков итальянских товаров, куда входили вина, сыры, оливковое масло, а некоторое время спустя появилась возможность открыть торговую точку в этом же здании. То есть был одновременно и импортером, и в то же время занимался розницей в торговом доме «Братья Елисеевы». Причем во всех документах Джузеппе и Мария фигурировали вместе. Пока муж занимался поставками, жена занималась лавкой: принимала покупателей, вела учет, следила за порядком

                В начале века в метрических и адресных книгах у семьи уже были зафиксированы двое сыновей, Альфредо и Филиппо. Доставка импортных товаров и в те времена было делом непростым. Нужно было организовать морской путь, пройти таможенное оформление, а затем доставить товар в Петербург. С началом Первой мировой войны, а затем и революционных событий 1917 года цепочка нарушилась: возникли перебои с импортом, изменилась экономическая ситуация, и многие такие специализированные точки закрылись.

                В 1917-м бизнес был полностью свернут.  Новая власть начала национализацию, частная торговля, в том числе винные и бакалейные лавки, исчезали. Для иностранного предпринимателя в тех условиях вести бизнес стало невозможно, поэтому многие подобные коммерсанты уезжали.
Прадеду удалось перебраться с семьей в Финляндию. Затем открыть счет в Лондоне и вместе с Марией разместить там свои активы. Оставался какой-то долг у торгового дома, и Джузеппе пришлось вернуться в Петербург. Не вовремя. Его случайно опознали и расстреляли. Жена с сыновьями оставались в Финляндии. Какие-то средства и украшения, зашитые в корсет, помогли прожить какое-то время в Выборге.
 
                Потом был в переезд в Хельсинки. Старший сын работал помощником в частном магазине, а младший попал под влияние революционно настроенных товарищей. Что вскоре и привело его обратно в Петербург. После того как силы Маннергейма одержали победу в Гражданской войне в Финляндии в 1918-м году, многие участники левого, «красного» движения были вынуждены эмигрировать. Поскольку развернулись масштабные преследования. А в России беглецов встречали единомышленники.

                Мария не могла уехать в Италию, пока с сыном не было связи. Она всю жизнь не теряла надежды на возвращение Альфредо. Через несколько лет уже в Хельсинки был частный магазин, старший вел дела вначале под опекой матери, а потом самостоятельно.
– Марии не стало в 1933-м году, а Филиппо – это мой дед, - закончил рассказ Алекс.


Глава 7

                Я слушал невеселый рассказ и одновременно просматривал Википедию, что там такого имел в виду Элвис. Я знал, что песня была написана во время службы в Германии. Он много раз слышал по немецкому радио ’O sole mio (Мое солнце, -ит.), эта незатейливая мелодия моментально запоминалась и не отпускала весь день. – К черту всё! Сейчас или никогда! - Подумал тогда Элвис в конце 1959-го, и в 1960-м записал сингл It's Now Or Never, который был его личной интерпретацией неаполитанской песни ’O sole mio. Я на себе знаю, что такое эта мелодия, ведь я сам её когда-то исполнял в оркестре народных инструментов на контрабасе. А потом, после каждого исполнения, она еще сутки не отпускала меня.
                Что касается оригинала, эта неаполитанская песня впервые прозвучала в 1898-м году, примерно в то же время, когда первый Фернанделли появился в Петербурге. И Ди Капуа сочинил мелодию во время путешествия по России, и премьера состоялась в Петербурге. Кто знает, может и Джузеппе на пару с Марией ходили на эту премьеру? Но эту тайну вряд ли когда-нибудь получится приоткрыть.