День рождения

— У тебя в пятницу день рождения? — ахнул Тим, заглядывая Ирме через плечо в экран планшета.
   Она поспешно погасила экран.
— Ну и что?
   Тим улыбнулся. Наконец-то появился прекрасный повод оказать Ирме внимание, которого она, по его глубокому убеждению, заслуживала.
— Где отмечаешь?
— Нигде!
   Но Тим отступать не привык.
— Нигде — плохое место. Скучное. Там не подают изысканных блюд, не играет музыка и никто никого не приглашает танцевать. Я могу предложить места поинтереснее. Бар «Венеция» — его с трёх сторон окружает озеро, по которому плавают лебеди. Или кафе «Ханой», если ты любишь восточную кухню и хорошую музыку. Правда, там нет площадки для танцев. В «Марселе» подают шикарную пиццу и меренговый рулет. А в «Лондоне»…
— Ты выбираешь только заведения с названиями городов? — озадаченно спросила Ирма.
   Но в уголках её губ пряталась улыбка, и Тим расценил это как победу.
— Я не тороплю тебя с ответом. В пятницу, на лекции по философии, скажешь, какой из названных городов привлекает тебя больше.
   С этими словами он убежал, оставив Ирму в раздумьях.
   Она вовсе не была против того, чтобы пойти с Тимом в кафе. Симпатичный, непоседливый, вечно старающийся придумать что-нибудь необычное. В нём странным образом сочетались детская непосредственность и вполне взрослая расчётливость.
   Но было то, о чём он не знал. И посвящать его в эту тайну Ирме не хотелось.
   Можно предложить встретиться сразу после занятий, а потом сказать, что вечером она должна быть дома. Или ещё где-нибудь. У бабушки. У дедушки. У тёти. У каких-нибудь невероятно строгих родственников, которые сочтут её отсутствие кровной обидой и вычеркнут из завещания до седьмого колена.
   Эта мысль её успокоила.
   Пятничное утро было похоже на все предыдущие дни рождения — и всё-таки чем-то отличалось.
   Отец ушёл на работу очень рано, ещё до того, как она встала. Ирма уже не спала и слышала, как он торопливо собирался в прихожей. Даже кофе не стал варить.
   Она лежала с открытыми глазами и слушала.
   Вот щёлкнул замок.
   Хлопнула дверь.
   Наступила тишина.
   Наверное, он боялся, что она встанет. Тогда пришлось бы посмотреть ей в глаза. Что-то сказать. Может быть, даже поздравить.
   Ирма ещё немного полежала, потом дотянулась до телефона на тумбочке и стала проверять, кто уже прислал поздравления.
   Завтрак приготовила спокойно. К кофе достала купленное накануне пирожное. Потом отправилась в университет, выбрав самое скромное из своих нарядных платьев.
Тим поймал её перед первой парой. Схватил за руку и утащил в дальний конец коридора.
— Хотел прийти с цветами, но стал взвешивать плюсы и минусы. Цветы на день рождения — плюс. Весь день таскать их за собой — минус. Все догадаются, что у тебя день рождения, — плюс. Но тогда тебе не будут давать проходу — минус. В общем, взвесив все «за» и «против», я решил отложить цветы до кафе. А пока — маленький подарок. Чтобы напоминал тебе, что сегодняшний день необычный.
   Но сначала он её поцеловал.
   Всё произошло так неожиданно, что Ирма даже не успела прокомментировать его тираду.
   Тим снял с плеча сумку и достал длинную коробку. Чуть приоткрыл крышку, но так, чтобы Ирма не увидела содержимого. Сам заглянул внутрь, словно проверяя, на месте ли подарок, и только после этого протянул коробку ей.
   Внутри стояла модель парусной яхты.
— «Летящая по волнам»! — с восторгом объявил Тим. — Мечта любого романтика и…
   Он осёкся.
   Увидел, что Ирма побледнела и отшатнулась.
   На одно короткое мгновение исчез университетский коридор. Вместо него — теснота, крик, вода, рвущаяся внутрь с чудовищной силой. Чья-то рука сжимает её запястье так, что хочется кричать. Очень больно.
   «Не надо».
   Ирма заставила себя вдохнуть.
   «Успокойся. Он ни в чём не виноват. Он ничего не знает. Это просто сувенир. Просто яхта».
— Что с тобой? — спросил Тим.
   В его голосе уже не осталось ни шутливости, ни торжества.
   Ирма опустила голову.
   Только бы не расплакаться.
   Тим молчал.
   Не задавал вопросов. Не трогал её. Просто ждал.
   «Молодец, — неожиданно подумала Ирма. — Какой же ты молодец».
— Прости. — Она сама взяла его за руку. — Это моя слабость.
— Эта яхта напоминает тебе о чём-то тяжёлом?
   Ирма аккуратно закрыла коробку и помогла убрать её обратно в сумку.
— Пойдём во двор. Я расскажу.
   Через пять минут они сидели на скамейке под клёнами в университетском сквере.  Молодые листья над головой были почти прозрачными на солнце.
— Понимаешь… — начала Ирма. — Так получилось, что мой день рождения — это ещё и день гибели мамы и брата.
   Она замолчала.
   Тим не шевельнулся.
— Много лет назад, когда  мы с братом-близнецом были детьми, отец решил устроить нам праздник на море. Мы арендовали яхту с экипажем и вышли в залив.
   Ирма провела ладонью по колену, словно стирая невидимую пыль.
— Экипаж тоже отметил наш с Арктуром день рождения. Слишком хорошо отметил. Шкипер не справился с управлением.
   Имя брата прозвучало непривычно. Ирма вдруг поняла, что уже давно не произносила его вслух.
— Папа, Арктур и я были в каюте, когда яхта начала переворачиваться. Внутрь хлынула вода. Отец успел одной рукой схватиться за какую-то трубу…
   Она замолчала.
   Где-то неподалёку засмеялись студенты. По дорожке проехал велосипед. Обычный день продолжался в нескольких метрах от них.
— Мы с Арктуром были рядом. Папа свободной рукой схватил меня.
   Ещё одна пауза.
— Понимаешь, Тим… он мог спасти только одного.
   Тим медленно опустил глаза.
— Он выбрал меня.
   Теперь Ирма смотрела прямо перед собой.
— Сжал мою руку так сильно, что у меня потом она болела целую неделю. Но мы выжили. А мама… она была на палубе с гостями. Арктур был рядом со мной. Совсем рядом. Отец кричал ему, чтобы он хватался за него, но…
   Она не договорила.
— Утонули мама, Арктур и ещё один гость. С тех пор мы не празднуем мой день рождения. В этот день отец уходит из дома рано утром и возвращается поздно ночью.   Он считает себя виноватым.
— Почему? — почти возмутился Тим. — Он виноват в том, что яхта перевернулась?
— Это была его идея.
— Его идея? Да ты пройдись по марине! Там каждый второй рекламный щит предлагает отметить день рождения или свадьбу на яхте. Это всё равно что винить себя за поездку в ресторан на такси, которое попало в аварию. Вот только…
   Он вдруг умолк.
   Так резко, что Ирма посмотрела на него с тревогой.
— Я попытался представить, — тихо сказал Тим, — что значит выбирать, кого спасти. Сына или дочь.
   Он покачал головой.
— Не дай бог.
   Они долго молчали.
   Наконец Тим кивнул на сумку:
— Я выброшу яхту.
— Не надо. Подари кому-нибудь. Или верни в магазин. Поменяй на что-нибудь другое. Неважно на что.
   Они ещё долго сидели на скамейке, а потом пошли гулять. О том, что прогуливают занятия, никто не вспоминал.
   Ирма вдруг заметила, что дышать стало легче.
Впервые она рассказала обо всём человеку, который не был частью той катастрофы. Не родственнику. Не тому, кто знал маму и Арктура. Не тому, кто смотрел на неё как на девочку, которую спасли вместо брата.
Просто Тиму.
   Бабушка не раз говорила, что после гибели Арктура Ирма должна жить «за двоих».
Она никогда не понимала этих слов.
   Что значит — жить за двоих?
   Получать две пятёрки вместо одной? Быть вдвое послушнее? Радоваться вдвое сильнее? Прожить две жизни, имея одно тело и одно сердце?
   И только теперь Ирма поняла: никак.
   Нельзя жить за двоих.
   Можно жить только за себя.
   Но, может быть, именно поэтому нельзя превращать память в якорь, который тащишь за собой всю жизнь.
   И самое удивительное — к этой простой мысли её подтолкнул Тим. Сам того не подозревая.
   Он предложил не идти ни в кафе, ни в бар. Купить пиццу, суши или каких-нибудь вкусностей, взять бутылку вина и устроить маленький праздник дома.
— Хватит вам с отцом каждый год играть в молчанку, — заявил он. — Пора ломать эту традицию.
   Ирма немного обиделась на предложение купить готовую еду. Вообще-то она умела готовить.
   План изменили.
   Домой они добрались к четырём.
   Ирма занялась праздничным ужином, а Тим помогал накрывать на стол. В центре появились бутылка вина и скромный букет цветов.
   В пять часов Ирма протянула Тиму бумажку с номером отца.
   Тим откашлялся, словно певец перед важной арией, и набрал номер.
— Господин Катерли?
— Да.
— Отдел доставки компании «Громекс». Ваш заказ будет доставлен сегодня между шестью и семью часами вечера. В это время вам необходимо находиться дома, поскольку заказ включает сервировку.
— Я ничего не заказывал. Это ошибка.
— Ошибки нет. Несколько минут назад я разговаривал с вашей дочерью. Она извинилась, что не успевает к назначенному времени, и передала нам ваш номер.
   На том конце провода повисло молчание.
— Что значит «сервировка»?
— Курьер должен не просто передать заказ, а подготовить его в соответствии с указаниями клиента.
— Что в заказе?
— Не знаю, сэр. Я диспетчер отдела доставки. Вместе с заказом вы получите накладную и сможете проверить комплектность.
— Я могу перезвонить дочери?
— Конечно. Я лишь предупредил вас, что заказ будет доставлен между шестью и семью часами.
   Тим закончил разговор.
— Он не перезвонит, — уверенно сказала Ирма. — В этот день он старается не только не встречаться со мной, но и даже не разговаривать.
   Тим подумал, что, не зная предыстории, такое поведение взрослого человека можно было бы счесть более чем странным.
   Ровно в шесть щёлкнул замок входной двери.
   Тим уже ждал у входа в гостиную.
   Отец Ирмы вошёл и остановился.
— Кто вы?
— Курьер. Доставил заказ.
   Мужчина нахмурился.
— Как вы вошли?
— Постучал. Мне открыли.
   Рядом с Тимом появилась Ирма.
   Отец замер.
   Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
   Тогда Тим шагнул вперёд и голосом заправского тамады объявил:
— А теперь отец поздравляет любимую дочь с днём рождения!
   Он подскочил к господину Катерли и якобы незаметно всучил ему букет.
Повисла тишина.
   Отец посмотрел на цветы в своих руках так, словно не понимал, откуда они взялись.
   Потом — на дочь.
   Ирма ждала.
   Тим тоже ждал.
   Мужчина сделал шаг.
   Потом ещё один.
   Остановился перед дочерью и несколько мучительно долгих секунд, казалось, пытался вспомнить, что полагается делать сначала: вручать цветы или произносить поздравление.
   Наконец протянул букет.
— Доченька… поздравляю тебя с днём рождения.
   Голос его дрогнул.
— Хочу, чтобы у тебя всё получалось. Чтобы ты…
   Он сбился. Начал снова. Перескочил на что-то другое. Замолчал, подыскивая слова.
   Ирма смотрела на него и вдруг поняла, что никогда прежде не видела отца таким растерянным.
— Папа, — тихо сказала она.
   Он умолк.
— Спасибо.
   И тогда отец обнял её.
    Сначала неловко, почти осторожно. Потом крепче.
   Ирма закрыла глаза.
   Где-то за их спинами Тим бесшумно отступил к двери.
   Этот день навсегда останется днём гибели мамы и Арктура. Ничто не могло этого изменить.
   Но впервые за много лет он снова стал ещё и днём рождения Ирмы.